Ах ты... дракон! (СИ) - Белова Елена Петровна - Страница 71

    - С собой прихватим.

    - Макс... времени мало.

    Так. Если я хоть что-то понимаю в славкиной мимике, то сейчас мне попытаются что-то вкрутить. Да, время уходит, надо спешить, у нас осталось совсем немного, но...

    - Славка, что?

    - Что?

    - Говори, что не так. Я же вижу. Не ври.

    Темные глаза смотрят устало. И как-то... издалека. Будто он уже не со мной, отдельно. Будто... прощается?

    - Да говори же ты!

    - Чары спали, - вдруг говорит он.

    Я даже не понял сразу. Какие чары, при чем тут они вообще? А потом - дошло. Как-то одновременно я увидел то, что небольшой зал со сводчатым потолком освещается не привычными кристаллами, а свечами... и хвастливые надписи над хозяйской загородкой увидел: "У нас все настоящее", "Магия остается за дверью", "Вельхо! Только здесь можно побыть обычным человеком..."

    И похолодел. Если тут вообще не работают чары...

    - Ты не можешь ходить?

    - Я не могу встать, - тихо отозвался он. - Как сел - сразу.

    Так. Ясно. Очень понятно.

    - И ты решил отправить меня подальше. Это типа самопожертвование, да?

    Я себя не услышал. Внутри бесился ледяной поток, закручиваясь в кипящий водоворот, поднимаясь все выше и выше. Нестерпимо заболела голова, будто кто-то ввинчивал в виски тупые сверла.

    - Макс...

    - Замолчи. Сейчас же замолчи, слышишь? Ну ты и...

    Ледяной поток уже клокотал. Он был белый от пены и ярости, он... захлестывал. Я не могу сейчас ничего слушать. Я не буду. Потом! Если... когда выберемся.

    Я перевел взгляд - и маг вжался в спинку высокого стула.

    - Само восстановится? Не врать!

    - Нет...

    - Ясно. Ну что ж. Бери его на руки.

    - Макс!

    На нас уже косились. В дверях появился крепкий толстячок в темно-синей рубашке и широком фартуке. Хозяин? Позвали на скандал?

    Голову ломило уже невыносимо.

    - Бе-ри, - выдохнул я. - И пошли. Там разберемся. Восстановишь чары - отпущу.

    Топот послышался в ту минуту, когда я двинулся расплачиваться с хозяином. Топот сразу многих ног, ритмичный и уверенный. Как солдатская маршировка.

    Кажется, опоздали.

    Окон в подвальчике нет, смотреть приходится в двери. И дела за этими дверями невеселые. Оттесняя толпу, перед домом выстраиваются полтора десятка человек, и к ним подбегают и подбегают новые. Тыкают в нашу сторону. И устанавливают что-то странное. Что-то вроде телескопов на ножках, только трубы телескопов все до одной почему-то смотрят в нашу сторону.

    С этой стороны путь отрезан.

    Так. Спокойно. Спокойно. Не первый раз...

    Я метнулся к "хозяину".

    - Запасной выход есть? Тридцать целиков даю.

    Монеты призывно сверкнули на раскрытой ладони. Толстячок глянул на них почти жалобно. Ну да, видеть, что у клиента есть деньги, и эти деньги могут уйти вместе с ним...

    - Но вас ищут...

    Это называется "и хочется, и колется". Это деньги за целый день работы, и получить их за просто так... кто откажется? Толстячок, правда, колеблется, глядя на посетителей: сдадут-не сдадут? Но одна компания уже дошла до той степени веселья, когда трудно заметить даже прилетевшего волшебника в голубом вертолете, вторая смотрит на нас восторженно (особенно на Терхо), а у третьей явно рыльце в пуху, и они тоже прикидывают, как ловчей свалить. Я подбавил толстячку стимулов:

    - Если нас не найдут, вам же лучше! Нет драки - убытков меньше! И проблем.

    Хозяин, очевидно, вообразил размер проблем в виде сломанной мебели: жалобное выражение мигом сменилось на твердокаменную морду типа "моя хата с краю", а руки пришли в движение. Одна порхнула над моей ладонью, откуда с волшебной скоростью испарились три золотые монетки, а вторая с той же похвальной быстротой ткнула в сторону приоткрытой двери. Той самой, откуда он сам явился.

    - Там. Через пекарню...

    - Спасибо. Парни, двигаем! Ах, да забыл... - я торопливо наклонился к столу нетрезвой компашки. - Шухер, пацаны! Облава! Облава!!!

    - А-а-а!!!

    Ну вот, то что надо. Шухер не бог и не скорая помощь, он на вызов реагирует очень даже живенько. Вот и теперь - призванный шухер явился моментально, оперативно навел свои порядки, и уже через минуту отличить одних бегущих от других стало весьма и весьма затруднительно. Часть предсказуемо рванула на главный выход, еще часть - на указанный запасной, а остальные заметались по зальчику, решая, куда им надо и надо ли вообще...

    Мы промчались мимо хозяина - он прилежно пересчитывал деньги - и затормозили, чтобы не врезаться в других жаждущих смыться.

    Серая дверь в плотных заклепках, полутемный коридор, освещенный всего двумя золотистыми камушками, запах печеного... поднос, скользящий по металлической ленте нам навстречу. Из стопки румяных лепешек совершенно автоматически улетучиваются несколько штук - сколько захватил. Поесть-то мы так и не успели...

    Успеем ли вообще?

    Развилка, наш коридорчик уходит влево и вправо, из-под ног воем шарахается мурха, местный зверь вроде кошки, но с большими ушами, и мы с вельхо дружно сталкиваемся - сначала локтями, потом со стенкой. В душистом воздухе повисает несколько образцов "непереводимого фольклора", откуда-то слева доносится похожий диалог, тоже весьма эмоциональный и цветистый - видимо, те, кто удирал впереди нас, попался мурхе раньше.

    Славка тихо шипит сквозь зубы - этот вельхо его что, приложил?

    - Осторожней!

    - Сам бы потаскал... - огрызается вельхо.

    - Да я не против. Только тебя прикончу, и сразу...

    Пекарня. Где эта чертова пекарня? Запах печеного доносится справа. Ага! Рвем туда!

    Комната с низким потолком, от стены шарахается девушка с железным листом, полным белых, еще невыпеченных булок:

    - Во имя пяти... Вам не сюда! Сюда неправильно!

    Крохотный коридорчик, полутемный, размером чуть больше прихожей в хрущевке. И еще одна приоткрытая дверь, из которой валят клубы морозного пара. И серый зимний день за ней выглядит таким светлым! Даже дымный городской воздух кажется свежим. Получилось? Ушли?