Пестрая бабочка 3. Безумие Абао (СИ) - Белозерцева Кристина - Страница 27

- Допустим, - не стала я опускаться до неуклюжей лжи, - но это так, ерунда, скоро отпустит.

- И это он втянул тебя во все твои проблемы?

- Только отчасти...

- Так это все-таки - Бреннон? - прямо спросил виконт, перебивая объяснения. - Из-за того, что он предпочел тебе Елену?

Я пожала плечами, не желая обсуждать предложенную непростую тему.

- Нет, дело не в Эрике. Мы с ним не были вместе, мы просто друзья. Хотя и очень близкие друзья, признаю. Слушай, ты же не собираешься вытрясать из меня душу на тему моих взаимоотношений с людьми?

- Но и просто отпустить тебя в таком состоянии я не могу. Расскажи мне, кто он, и что с тобой произошло? Может, я смогу чем-то помочь.

- Не стоит, - покачала я головой, - со мной и так все будет нормально. Раньше я рассказывала окружающим о своих проблемах, а потом решила, что не стоит поднимать им настроение таким способом.

- Детка, вот только не надо путать меня со своими столичными дружками!

- Извини.

Он вздохнул, а потом встал, подошел к бару и налил нам по пузатой рюмке коньяка, всучил мне одну из них, а из второй сделал хороший глоток сам, снова присаживаясь рядом. Ага, вот так правильное похмелье и приводит к длительному запою.

- Ну, хорошо. Я еще вчера должен был бы вернуться в поместье твоего отца и сдать тебя ему с рук на руки. Это было бы разумно и логично. Но вместо этого... А, мертвяки! Видишь ли, Кристина, я попробовал... какая ты, и увлекся, а это уже никуда не годится. Мои увлечения на пару недель, не больше. Тем более, ты дочь Ларри. Бездна! Но я могу сказать себе "стоп", только если не нравлюсь женщине или если у нее есть другой, ты меня понимаешь? Пунктик у меня такой.

Я чуть наклонилась к нему, растягивая губы в усмешке и ловя себя на том, что получаю откровенное удовольствие от флирта с этим мужчиной. Не просто, чтобы отвлечься ото всех дурацких мыслей мира, нет. Мне нравился сам процесс. Ловить малейшее изменение его лица: как он хмурит брови, как растягивает тонкие губы недобрая кривая усмешка. Настоящая игра - ходить по самому краю, но не перейти своими выходками незримую границу. Дразнить, но не до обиды. Флиртовать, но не до прямого предложения. Тоже фехтование своего рода, только словами, а не клинками. Впрочем, словом можно ранить - не хуже, чем ударом шпаги, а молчание может добить вернее укола мизерикордии. Виконт был куда опытнее меня и в такого рода поединках, так что я могла ни в чем себя не ограничивать и развлекаться по полной.

- А ты уверен, что ты мне нравишься?

- Мне тебе это доказать? - проворчал Кейн, криво ухмыльнувшись.

- Как это, интересно? - приподняла я выразительно одну бровь.

Он коротко хохотнул, взяв меня за подбородок, так что тот легко уместился в кольце из большого и указательного пальцев виконта, принявшихся поглаживать кожу.

- Хочешь меня подразнить?

- Еще не знаю, - расстояние между нами снова сократилось, а в воздухе заплясали еще невидимые, но уже приятно царапающие кожу молнии, - а чего хочешь ты?

- О-о-о! Много чего! В любой городской книжной лавке можно найти книгу с перечнем всех моих сокровенных желаний. Только у них это называется сводом законов.

- Даже так?

Какие у него тонкие губы, пересеченные узким старым шрамом справа. Не стал избавляться от него, и когда-то сломанный нос тоже не стал править. Красив все-таки, зараза. Пальцы принялись ласкать щеку, спустились на шею, а потом усмешка стала холодной и циничной.

- Что, совсем выросла девочка? - негромко проговорил мужчина. - Я - друг твоего отца. И сейчас я трезв и полностью в себе, поэтому могу себе позволить разумное поведение. А еще мне кажется, после всего, что было вчера, ты можешь, по крайней мере, ответить на один простой вопрос. Что с тобой происходит?

Я покачала головой, не прекращая улыбаться, уже даже не потому, что не хотела говорить о Дэвлине, а просто, чтобы не прекращать этот диалог. А еще хотелось увидеть, что он сделает, если я продолжу в том же духе. Я понимала, что нам не стоит переходить границу, он знал это абсолютно точно, и это вот это самое "нельзя" и заставляло искрить между нами воздух. Отношения между мужчиной и женщиной - штука в принципе безумная и нелогичная. И "нельзя" за пару дней может превратить легкое увлечение в сумасшедшую страсть, мгновенно сходящую на нет, если вдруг станет "можно".

Виконту надоел этот бессмысленный диалог, Кейн встал, протягивая мне руку.

- Ну ладно. Пошли.

- Куда? - я приняла ладонь, и он рывком поднял меня на ноги.

- Хочу тебе кое-что показать, а потом так и быть, накормлю завтраком, хотя, видят боги, ты это не особо заслужила.

- Что?! - рассмеялась я, выходя из комнаты вслед за ним. - Не заслужила еду и чашку кофе?! Вот уж не думала, что вы такой жадина, виконт!

- Ваше поведение - просто неприлично, - пробурчал он с вернувшейся иронией, сворачивая к лестнице, ведущей вниз. - Будь на вашем месте кто-то еще, графиня, я бы вот вообще не церемонился в методах.

- Да-а-а? - терпеть не могу лестницы, так что пришлось снова уцепиться за его локоть.

- Да, для начала бы отшлепал.

- О! И часто вы прибегаете к таким методам воспитания, виконт?

- Случается.

- Да вы, я вижу, знаете толк в разврате, м-м-м?

- А вы?

Я чуть подумала над ответом, оглядывая подвал, в который мы спустились по широким ступеням, и ведь ни души вокруг. Только темный камень, несколько фонарей, да дверь, которую Кейн распахнул передо мной.

- Ну, пока никто не жаловался. А что это мы, собственно, здесь делаем? Подвал? Вы собираетесь приковать меня к стене? Или подвесить на цепях?

- Простите, графиня, я вас разочарую: предпочитаю более традиционные способы любить женщину.

- А... - начала я и осеклась, когда вспыхнул свет магического фонаря, резанув по адаптировавшимся к темноте глазам.

Это была небольшая комната: полки с вазами, украшения, странное оружие, головы каких-то страшилищ, книжные полки, а напротив входа - большой портрет, от которого я не могла отвести глаз. В центре, салютуя шпагой, стоял Кейн, еще совсем молодой, в белой полурасстегнутой рубахе, широко улыбающийся, будто приглашал кого-то к барьеру. Справа высокий мужчина в гвардейском плаще с парой гномских револьверов, ироничная улыбка, сильные ладони, серые чуть прищуренные глаза и небольшая бородка - отец! Но какой он тут тоже молодой! Слева от виконта барон Тревор, массивный, широкоплечий, замахивающийся тяжелой секирой, зажатой в огромных лапищах, и он смеялся. Между отцом и Кейном, стоя в пол оборота, демонстрировала сползающий с изящного плечика голубой полупрозрачный пеньюар золотоволосая красавица с синими шальными глазами и чуть встрепанной прической, одна узкая ладонь скользнула бретеру в вырез рубахи, а другая сжималась за ее спиной на ременной пряжке моего отца. Она тоже смеялась и смотрела через плечо с вызовом. Возле Тревора перекидывала с ладони на ладонь фиолетовые молнии стройная и даже миниатюрная темноволосая женщина с карими глазами в мантии электрик. Возле бати еще один светлоглазый блондин, надменный и холодный с точеными чертами лица, одетый в костюм рейнджера, левая рука его - покрыта мерцающим голубым льдом.

На заднем фоне - фигура усмехающегося зеленоглазого мужчины в изящных очках. Мундир контрразведки, профессионально добрый взгляд, а в ладони - тоже револьвер, только больше и странной конструкции.

По краю картины полыхало мастерски нарисованное пламя, под ногами лежало собранное в кучу оружие, какие-то кости, только под босыми стопами золотоволосой красавицы пробивались ростки зеленой травы.

- Что это? - изумилась я, замерев перед полотном.

- Нас с твоим отцом и Тревором ты, надеюсь, узнала? Маг с молниями - виконтесса Мария Валлеби, ныне графиня Вилетти.

- Что?! - чуть не завопила я от изумления, вспоминая своего приятеля, некроманта-самоучку. - Мать Харла маркиза Вилетти?

- Именно. А ледяной следопыт - Рене граф Шатт.