Поэтический космос - Кедров Константин Александрович "brenko" - Страница 46

Вспомним, что таково же строение фольклорного неба. Тангенциальный выход к центру - горловина чаши, колодец в созвездии Водолея, куда уходит Овен, и возвращение его по радиальной линии в точке пересечения небесного меридиана с небесным экватором, то есть на вершине горы - Голгофы - в центре воображаемого креста небес.

Схема подлета к черной дыре подчиняется той же композиции, и ещё более поразительно, что таково же строение психологического пространства-времени в ощущении некоторых людей, переживших клиническую смерть, о чем неоднократно сообщалось в печати.

Наконец, строение молекул ДНК и РНК, хранящих четырехмастную информацию генетического кода, - все та же двойная спираль.

Я уже говорил в первой главе, что строение чаши Джемшид совпадает геометрически со световым конусом мировых событий во вселенной Минковского и Эйнштейна.

Теперь осталось лишь убедиться, что волны пространства-времени в модели Хлебникова образуют все ту же чашу времен, чашу света.

Математик Курт Гёдель, размышляя над световым конусом мировых событий, пришел к странному выводу, что, строго говоря, здесь при определенных условиях будущее может предшествовать прошлому. А в одной из моделей общей теории относительности на четырехмерной расширяющейся сфере Римана события вообще замыкаются, как линии меридиана на глобусе, так что вопрос о том, какая точка в будущем, а какая в прошлом, зависит лишь от угла зрения.

Эйнштейн присутствовал на докладе. Одни говорят, что великий физик согласился с Гёделем, другие утверждают" что он был настроен скептически. Во всяком случае, одно ив последних высказываний Эйнштейна в личном письме не оставляет сомнения, что мысли Гёделя были ему близки.

Сожалея о смерти близкого своего сподвижника Марка Соловина, Эйнштейн признается, что в общем-то нынешнее отсутствие друга не кажется ему абсолютным. Вспоминая молодость, он утверждает, что все это есть и сейчас, поскольку понятия "прошлое", "будущее" и "настоящее" условны, иллюзорны и даже бессмысленны. Они вытекают из ограниченности нашего восприятия. "Мы, физики, знаем, что это чисто субъективный взгляд на человека. На самом деле прошлое, будущее и настоящее - это реальность, которая едина и существует всегда".

Если бы к этой мысли великого ученого кто-то прислушался! На неё просто не обращают внимания. Так же не заметили, проглядели в прошлом и не видят сейчас вселенную Хлебникова, где взгляд на пространство-время полностью совпадает с приведенным высказыванием Эйнштейна.

Художественное пространство-время в произведениях Хлебникова - это и есть время-пространство светового конуса мировых событий. Разница лишь в том, что здесь оно реально зримо, хотя ни один математик не рискнул бы так одушевить формулу E=mc2.

Прошлое, будущее и настоящее легко тасуются, меняются местами в любой комбинации; закручиваясь по ленте Мёбиуса, время может двигаться в обратную сторону по отношению к наблюдателю. Происходит весьма занимательная встреча со своим отражением:

"Я посмотрел в озеро и увидел высокого человека с темной бородкой, с синими глазами, в белой рубахе и в серой шляпе с широкими полями. "Так вот кто Числобог, - протянул я разочарованно: - я думал, что что-нибудь другое!" - Здравствуй же, старый приятель по зеркалу, - сказал я, протягивая мокрые пальцы. Но тень отдернула руку и сказала: "Не я твое отражение, а ты мое"". Я понял это И быстрыми шагами удалился в лес. Море призраков снова окружило меня. Я этим не смущался. Я знал, что - 1 нисколько не менее вещественно, чем 1; так, где есть 1,2, 3, 4, там есть и - 1, и - 2, и - 3, и - 4, и v-2, и v-3. Где есть один человек и другой естественный ряд людей, там, конечно, есть и v - человека, и v-2 людей и v-3 людей, и vn - людей = v-людей. Я, сейчас окруженный призраками, был 1 = v-человека. Пора научить людей извлекать вторичные корни из себя и отрицательных людей". Итак, вот общая модель пространства-времени Хлебникова.

Перед нами мир нескольких измерений: три измерения пространства плюс три измерения времени (прошлое, будущее, настоящее), седьмое измерение-это пространство-время. Все координаты времени и пространства относительны. Пространство может оказаться временем, будущее - прошлым или настоящим, все зависит, как и во вселенной Эйнштейна, от положения наблюдателя.

Поэт дает описание мира с позиции вселенского наблюдателя по принципу дополнительности. Он сам смотрит на себя из прошлого, будущего и настоящего, проецируя себя во вселенную с обратным знаком, и видит время человеческой жизни "вспять". В драме "Мiрсконца" (мир с конца) действие начинается с похорон. Старушка Оля хоронит мужа Полю. Похоронная процессия едет домой, умерший встает из гроба, молодеет, и вот уже Оля и Поля - два младенца, которых везут по аллее в детских колясочках.

Интересно вспомнить знаменитый хлебниковский перевертень, где каждая строка читается слева направо и справа налево одинаково. Даже Маяковский видел в этом только "штукарство". Между тем Хлебников дает ключ к этой вещи: "Я в чистом неразумии писал "Перевертень" и только пережив на себе его строки: "чин зван... мечем навзничь" (война), как они стали позднее пустотой, "пал а норов худ и дух ворона лап", - понял их как отраженные лучи будущего, брошенные подсознательным "я" на разумное небо". Время снует вдоль строки как челнок из прошлого в будущее и обратно, и остается ощущение полной поглотимости времени, вбираемости строкой.

Вселенная Хлебникова состоит из множества пространственно-временных ячеек, то есть его семимерное пространство-время прерывно как на уровне микро-, так и на уровне макромира. Максимальная величина ячейки по времени - 742 года, минимальная не указана. Поэт пишет: "Заклинаю художников будущего вести точные дневники своего духа, смотреть на себя как на небо и вести точные записи восхода и захода своего духа. В этой области у человечества есть лишь один дневник Марии Башкирцевой - и больше ничего... Закон кратных отношений во времени струны человечества мыслим для войн, но его нельзя строить для мелкого ручья времени отдельной жизни - отсутствуют опорные точки, нет дневников".

Это завещание Хлебникова выполнил биолог Любищев. Он всю жизнь вел дневник своей жизни по часам и по минутам. К сожалению, пока эти записи не расшифрованы. В поисках единого пространственно-временного ритма нашей вселенной Хлебников приблизился к методам синергетики - науки о самозарождающихся системах. Его стремление соотнести ритмы и циклы жизни с космологическим Временем близки к идеям Вернадского и Чижевского.

Он понимал, что время человеческой жизни следует соотносить с временем всего мироздания, тогда наш взгляд на место человека во вселенной будет близок к реальности.

Если я обращу человечество в часы

И покажу, как стрелка столетья движется,

Неужели из наших времен полосы

Не вылетит война как ненужная ижица...

Какая истинно поэтическая вера в разум людей! Хлебников пытался, "шутя", образумить человечестве". Но выманить солдат из окопов заманчивыми математическими таблицами почему-то не удавалось.

И, открывая умные объятья,

Воскликнуть: звезды - братья! горы - братья!..

Люди и звезды - братва!

Заблуждение часто следует рука об руку с прозрением. Хлебников явно поспешил с выводами и отстал от времени в своем стремлении построить некую таблицу Менделеева для всех событий. Здесь, как ни странно, поэт оказался даже старомоден в своем железном историческом детерминизме. В его таблице времени явно не хватает квантовых скачков, принципа неопределенности, вероятности, случайности. Он почти опережал теорию относительности, но явно не успевал за квантовой механикой. Заметим, что в такой же ситуации оказался сам Эйнштейн, так и не принявший Гейзенберга и Нильса Бора, когда писал математику М. Борну: "Наши взгляды развились в антиподы. Вы верите в играющего в кости бога, а я в строгую закономерность".

В теории Хлебникова явно не хватает случая, "играющего в кости", но его поэтические модели времени расширяют наше зрение до пределов нынешней космологии и даже намного дальше.