О проповеди креста - Романский Гумберт - Страница 9

Но одаренными свыше являются далеко не все: предпочтительно, чтобы в искусстве проповеди упражнялись те, на кого снизошла благодать (“libentius debent exercitari circa praedicationem illi qui in hoc habent gratiam”)[63], из чего следует два важных вывода.

Во-первых, выходит, не только «одаренные» составляют массу проповедников. Проповедь может получиться плохо ex carentia gratiae divinae (из-за нехватки божественной благодати)[64]. Самым же совершенным мастером проповеди является Святой Дух, cuius copiam pauci habent (запас которого мало кто имеет)[65]. Можно было бы предположить, что в идеале проповедовать нужно только лишь тем, на кого снизошла благодать, однако это не так. Согласно Гумберту, каждый прелат обязан быть проповедником[66]. Вместе с тем, очевидно, что не все они обладают благодатью просто оттого, что занимают должность.

Во-вторых, упражняться нужно даже тем, на кого снизошла благодать. Стоит добавить: Гумберт констатирует, что, хотя благодать в проповеди есть особая привилегия, проповедник должен и сам приложить немало усилий, опираясь на свою ученость и опыт[67]. В целом же по всему трактату разбросано множество рекомендаций проповедникам, связанных с их деятельностью. Если бы все определяла лишь божественная благодать, в них не было бы смысла.

Таким образом, Гумберт, в целом разделяя теорию современников о присутствии божественного начала в проповеди, считает важной также и человеческую составляющую, что позволяет трактату «О проповеди креста» иметь структуру, ориентированную на то, что проповедник должен будет провести значительную самостоятельную работу.

1. Возможно, трактат не был написан сразу полностью.

Бросается в глаза, что главы 42–44, аналогичные по разновидности и назначению главам 2-26 (авторские главы Гумберта для дальнейшей переработки проповедником при составлении основной части проповеди), зачем-то разделены между собой списком библейских цитат (глава 27), инструкциями для проповедников (главы 28 и 29) и небиблейскими источниками (главы 30–41). Кроме того, помещенные в конец трактата главы 42–44, в отличие от глав 2-26, не сопровождаются приглашениями. Возможно, главы 42–44 были добавлены Гумбертом позднее.

2. Трактат очень удобен для оперативного поиска ответа на вопрос.

Сюжеты, поднимаемые в различных главах трактата, иногда пересекаются между собой. Мы можем увидеть это в сравнительной таблице 2:

Таблица 2

Как можно легко заметить, в трех списках достаточно много общих позиций. Одновременно в первом и втором столбце мы видим вопрос о статусе Святой земли и опыт предыдущих борцов с сарацинами. Во всех трех колонках, пусть и в разной формулировке, говорится о воздаянии для участников крестового похода. Во второй и третьей колонке говорится о божественной поддержке, в первой и третьей – о помощи братьям-христианам. Таким образом, та или иная информация может повторяться из главы в главу, если она имеет отношение к, пусть порой и очень сходным по своей сути, но разным аспектам крестоносной тематики. При этом каждый раз заново дается и комментарий.

Это означает, что трактат «О проповеди креста» своего рода справочник. Задача, видимо, ставилась так: если потенциальный проповедник интересуется той или иной темой, открыв нужный раздел, он должен получить всю необходимую информацию в одном месте и не перелистывать страницы, собирая ее по кусочкам. Если он хочет рассказать пастве о привилегиях крестоносцев, в его распоряжении будет один комментированный список, если об «утешениях» – второй, а если ему нужно обосновать то, что крестоносцы непременно одержат победу – третий.

3. Трактат не сконцентрирован на сарацинах как на врагах.

В отличие от трактатов, написанных современниками и посвященных сарацинской тематике, Гумберт не уделяет большого внимания описанию сарацинов, что тоже может быть не случайно. В первом приглашении делается краткий очерк мусульманских завоеваний и говорится о том, что сейчас ближневосточным братьям-христианам срочно нужна помощь. В 4-й и 8-й главах он выстраивает градацию врагов христианства, в которой сарацины занимают наивысшую позицию, поскольку выступают против христиан с оружием в руках и не имеют никаких шансов быть обращенными в христианство. Далее, в 11-й главе, говорится о значимости Святой земли и в связи с этим о том, как ее осквернили сарацины. В 12-й главе сравниваются законы, данные Моисеем, Христом и Магометом – делается вывод о положительной характеристике первых двух и крайне негативной характеристике последнего. В 15-й главе говорится о том, что Бог нарочно сохранил сарацинам жизнь, чтобы дать верующим возможность доказать свою веру на деле. В 16-й главе дается обзор предшествующей истории борьбы с сарацинами. При этом трактат не дает пространной истории возникновения и становления ислама, жизни и деятельности Магомета, не рассказывает сути магометанского вероучения.

Вероятно, это связано с тем, что цель трактата – дать проповедникам пособие о том, как нужно проповедовать крестовый поход. А для этого пастве ни к чему рассказывать о сути ислама, чтобы не создать у нее ненужных сомнений, связанных с возможной близостью ислама и христианства. Необходимы простые и понятные, однозначно критические лозунги, которые не вызовут сомнений у народных масс.

Это имело большое значение, поскольку информация, циркулировавшая в то время относительно сарацинов, могла эти самые сомнения привнести: некоторые современные Гумберту авторы, которые писали о сарацинах подробно, подчеркивали, что христианская и сарацинская религии имеют много пересечений в доктринальном плане, что среди прочего дает надежду на обращение сарацинов. Например, доминиканец Гийом Триполийский в своей “Notitia de Machometo” (1271) утверждал, что Коран является компиляцией различных священных книг (“compilatio facta de diversis, que sumpta sunt de aliis libris divinis”), что очевидно для того, кто ознакомлен с Писаниями (“sicut patet scienti sacram scripturam”)[68]. В конце своего трактата он говорит, что посредством дискуссий (“contra igituristos errores nostri theologi et doctores… debent insurgere”) необходимо привести сарацинов на путь правильной веры и спасения (“animas miseras de laqueo dyaboli eripere et… trahere ad portum salutis”)[69]. В анонимном трактате De statu Saracenorum (1273), сказано, что, хотя сарацинская вера и «окутана ложью» (“licet multis sint involuta mendaciis”), ясно, что сарацины «близки к христианской вере и спасению» (“quod ipsi sint vicini fidei christiane et ad viam salutis propinqui”)[70] Кроме того, Раймунд Ллулий, в своей “Libre del Gentil е dels tres Savis”, составленной между 1271 и 1276 гг., описывает трех мудрецов – христианина, еврея и мусульманина, – которые в очень толерантной манере обсуждают религиозные вопросы, выражая желание прийти в конце концов к одной вере[71]. В такой ситуации давать пастве, да и самим агитаторам лишние поводы к сомнениям было совсем не нужно.

Гипотеза о позднейшем применении пространной редакции трактата[72]