Обещана дракону, или Счастье по договору (СИ) - Батлук Анна Викторовна - Страница 45

— О да, своеобразнее некуда. Я, конечно, понимаю, что на свидания в вашей стране не ходят, но это уже перебор.

— Иначе бы ты не пришла, — принц вздохнул и встал с кресла. — Я могу тебя развязать? Ты не совершишь глупостей?

Я прикинула и честно сказала:

— Смотря, что ты собираешься мне сообщить.

— Тогда посиди привязанной, — Куртис опять вздохнул. — Ты удивительная девушка, Лорелла.

Подобных тебе я не встречал.

— Еще бы. В это я охотно поверю, вы же местных женщин загнобили хуже некуда. Они и глаза поднять бояться.

— Если бы ты боялась поднять на меня глаза, это было бы кстати, — заметил принц.

— Связывать бы не пришлось. Дело совсем не в этом, дорогая.

— Кажется, я догадалась, — это, наверное, нервы мои выходили таким образом, ранее я за собой такой разговорчивости не замечала — прямо слова человеку не даю вставить. — Все дело в Даре.

— Ты очень догадлива.

— Как тут не сообразить, когда не далее чем вчера, ваш Сардонет уже пытался меня его лишить. До приезда в вашу страну я и подумать не могла, что до разговоров с животными есть кому-то дело.

— Я же предупреждал тебя, помнишь? — Куртис опять присел рядом. Мне это по понятным причинам не понравилось, и я насколько было возможно в моем положении, отстранилась. — Твой Дар мне не нужен, и отбирать его я не собираюсь.

Я недоверчиво фыркнула.

— Странно вы как-то изъясняетесь, Ваше Высочество. То из-за Дара меня похитили, то не нужен он вам.

— Я, дорогая, расскажу тебе одну сказочку, — принц сел еще ближе, так что наши бедра теперь соприкасались. — Жили-были эгиды. Не плохо жили, не хорошо, но как-то двигались вперед. И был когда-то у части населения Королевства эгидов Дар. У каждого свой и передавался он по наследству, прямо как в вашей стране, припоминаешь? Был в стране и король — куда уж без него, но был и выборный орган, ограничивающий власть монарха. Состоял он из уважаемых людей, одаренных богами Даром, и по сути это было единственное требование, сдерживающее желание всех подряд туда попасть.

Все было хорошо, все было размеренно, пока не попал в этот выборный орган некто по имени Сардонет.

Сын обычного плотника, обладающий поистине огромным Даром и еще большей харизмой. За короткий срок он стал Верховным Одаренным. И хоть должность эта была более чем номинальной, в его руках она изменила свой статус. Откуда-то из закромов божественных артефактов Сардонет извлек камень и провозгласил, что ему снизошло откровение — злые духи отравили некоторых эгидов и вместо божественного Дара наградили тех проклятием. Было объявлено, что таковых очень мало, но на всякий случай пройти проверку необходимо всем, и в этом им поможет камень. Первое время люди шли самостоятельно — все были уверены, что уж они-то наделены божественной силой, а прокляты точно соседи. Вон у пастуха из соседнего двора и капли воды не такие мокрые выходят, и вообще он какой-то подозрительный. Естественно, что члены королевской семьи испытание камнем прошли одними из первых, и выяснилось, что они прокляты. Как и все Одаренные. Все, кроме Сардонета. Его Дар камень вместить не смог. Оказывается, дело было не в истинности способностей, а в их количестве. В стране нашлось еще несколько человек, чей Дар оказался так же велик, и они составили новый Ковен Одаренных. И что теперь?

— А что теперь? — удивилась я.

— Теперь страна стоит на коленях перед горсткой безумцев! — Куртис раздраженно ударил кулаком по колену. Хорошо хоть не по моему. — Наш род потерял свою власть, свою силу, разве это справедливо?

— Не знаю, но судя по твоему возмущению, не очень. При чем тут я?

Так как я связанная сидела на стуле, история и проблемы эгидов интересовали меня гораздо меньше, чем раньше.

— О, милая, наш род раньше повелевал ветрами, но в настоящий момент меня устроят и животные.

— Вас устроят? Каким это образом?

— Я верну в наш род Дар, — твердо сказал Куртис. Глаза его странно блестели, подозреваю, в своих мечтах принц мнил себя настоящим освободителем. — И ты мне в этом поможешь.

Я похолодела. Честно говоря, мне был известен только один способ, который мог удовлетворить притязания принца на власть, причем во всех смыслах, и он мне совершенно не нравился.

— Дар нужен не вам лично? Наследникам?

— Да! — Куртис поймал мой подбородок и больно приподнял его, заставляя смотреть на него. — Я будущий король, Лорелла, я забочусь о своем народе, и неважно, кто освободит его от гнета Одаренных — пусть это будут мои сыновья.

Я набрала в грудь побольше воздуха и выпалила.

— У меня очень мало Дара! С учетом того, что у вас он отсутствует вовсе, нашим детям, — противно даже говорить об этом, с принцем я не то, что совместных детей не хотела, после произошедшего мысль о том, что мы ходим по одной земле, категорически меня угнетала. — Нашим детям достанутся жалкие крохи.

— Ты невеста герцога, — хмыкнул принц. — Ни за что не поверю, что ГримГайл собирался жениться на третьесортном материале.

Я глубоко оскорбилась. Ишь ты, какой умный выискался, у самого-то способностей и на ложку не наберется, а все туда же, с пренебрежением к другим относится. Любви моей к Куртису это естественно не прибавило, но мысль о ГримГайле показалась трезвой.

— Герцог придет за мной.

— Разумеется, — пообещал принц. — А куда он придет? Где тебя искать? Максимум на что хватит фантазии этого мужлана, так это обыскать храмы жрецов. Персив предупрежден, а остальным знать о моем плане ни к чему. Сардонет будет вполне резонно возмущен, и чтобы не допустить войны ГримГайлу придется уйти ни с чем. Со мной же твое исчезновение никто не свяжет — внимания на твой Дар я не обращал, к тебе относился со всеми теплотой и вниманием, вот и сейчас — мне придется играть убитого горем влюбленного, но ничего, актер я хороший.

Я совсем невежливо пнула Куртиса и порадовалась тому, что попала — принц вскрикнул.

— Ты что творишь?!

— Мерзавец! — выдала я и завозилась, с новыми силами возжелав освобождения. — Маньяк!

— Я патриот, — заявил Куртис и тут же ему в лицо прилетел мой прицельный плевок. Таким образом, я выразила свое отношение к его патриотизму. Побагровев от злости, принц, не знаю, на что надеясь, схватил меня за грудь и попытался поцеловать. Я взвыла и укусила слишком уж наклонившегося ко мне Куртиса за нос. Ему повезло — отгрызть кончик мне не удалось, но впечатление я, без сомнения, произвела.

— Буйная, заявил Куртис, отскочив от меня, как от чумной. — Ничего, посмотрим, как ты запоешь, посидев без еды и воды.

— Я бы и сейчас спела, если бы вам от меня только это нужно было. Так нет же, вам детей подавай.

Не обращая на мои слова ровно никакого внимания, наследник подошел к двери и на его зов тут же прибежала пара дюжих молодцов. Не замечая, что я растрепана, взбешена, да и вообще, привязана к стулу, они отнесли меня в подвал, и, разрезав веревки, удалились.

Железная дверь с грохотом захлопнулась и я осталась одна. Мне оставили зажженную свечу, я могла оглядеться, а днем свет обещал поступать через маленькое окошко под потолком. В углу лежали горстка соломы и наброшенное на нее одеяло. По всему выходило, принц предполагал, что от роли инкубатора я откажусь, хотя может он и с согласием собирался меня здесь держать, кто его знает. А самое примечательное — об одеяле побеспокоился, конечно, мать его будущих детей должна быть здоровой.

Глава 14.

Терпения Куртиса надолго не хватило: не успела заняться заря — только только в мое окошко скользнул свет, как он материализовался в дверях подвала.

Недавно уснувшая я (полночи размышляла о том, как мне отсюда выбраться) глаза раскрыла без особого на то удовольствия, а обнаружив перед собой вышедшего из остатков ума принца, и вовсе отвернулась.

— Я видел, что ты не спишь, — заявил Куртис.

— Что-то вы, Ваше Высочество, рано пришли, — заметила я, отчаянно зевая. — Если вы хотели добиться моего согласия, так заявляться надо через неделю голодовки. Пока что, я даже проголодаться не успела.