Живые и мёртвые - Уорнер Уильям Ллойд - Страница 148

Современный человек тоже пытался преумножить свое знание посредством «изучения порядка вещей» и, исследуя окружающий мир, «воспитать свои корни». Применяя знания, получаемые в результате изучения природы вещей, он время от времени пытался создать хорошо упорядоченную жизнь для себя, своих современников и будущих поколений.

Если используемые методы обладают определенной степенью точности и способны выдержать испытания и проверки, то такие исследования возвышаются до ранга наук. Современная наука может иметь более четкие представления о самой себе, но далеко не так уверена в своей окончательной правоте, как «древние» Конфуция. Ее теоретики отвечали на вопрос о том, «что такое естественная наука?», описывая работу тех, кого называют учеными. В целом, современную науку характеризуют три вида деятельности: наблюдение «релевантных» явлений, упорядочение собранных в таком наблюдении фактов в классы и порядки, а также объяснение упорядочения и классификации собранных данных при помощи так называемых законов, или принципов. Эти операции в идеале имеют тенденцию протекать в описанной последовательности. Например, наше научное познание небесных тел началось с наблюдения разных положений планет и их расположения относительно друг друга. Последующая классификация показала, что эти планеты вращаются вокруг Солнца, а еще позднее «закон гравитации» сгруппировал наблюдаемые феномены и их классификацию в одну формулу.

Законы, или принципы, в природе, разумеется, не наблюдаются, а формулируются самим современным человеком как один из способов связать себя с окружающим миром подобно тому, как его примитивные современники, а также его и их предки пользовались с этой целью мифологическими формулами. Различие между мифом и научным законом по большей части — различие в степени и акцентах. И наука, и мифология зависят от наблюдаемых «фактов», однако современные ученые, разумеется, в большей степени опираются на факты и методы их проверки. Законы современных наук должны объяснять все известные факты и должны быть «доказуемы» в ходе постоянных проверок их новыми наблюдениями.

Поскольку в нашем исследовании социального поведения современного американского сообщества мы применяли методы современной антропологии, то возникает вопрос, достаточно ли развита эта научная дисциплина, чтобы удовлетворить тем требованиям, которые предъявляются указанными выше критериями. Если судить по достигнутым ею на данный момент результатам, ответ будет отрицательным. Однако если мы будем оценивать ее на основе точек зрения, высказываемых теми, кто сегодня ею занимается, то будет не один ответ, а несколько, и эти ответы, получаемые нами, запутанны и противоречат друг другу. «Культуру», обычно используемую как синоним общества, — предмет изучения этнолога, или социального антрополога — американские антропологи нередко называют «аморфным продуктом», «хаотической мешаниной» и «бессвязным нагромождением всякой всячины». Ясно, что если изучаемые факты существуют в «хаосе», то применить к ним научные методы невозможно; однако даже если бы они поддавались систематическому осмыслению, подобная точка зрения не оставляла бы возможности для чего-то большего, нежели выполнения первых операций наблюдения их хаотической разноголосицы. В антропологии эта точка зрения, в большей степени историческая по своему подходу к социальным фактам, представляет лишь одну, хотя и очень важную, школу антропологической мысли. Прямо противоположной точки зрения придерживается другая группа социальных антропологов, один из которых сказал:

«Социальное царство — то же природное царство, отличное от других только своей большей сложностью. Поэтому невозможно, чтобы природа в своих наиболее существенных чертах резко отличалась от самой себя в одном и другом случаях. Основные отношения, существующие между вещами... не могут, стало быть, существенно различаться в разных сферах»[295].

Здесь подчеркиваются согласованные отношения, существующие между вещами, и выдвигается тезис, что социальные факты точно так же поддаются научному изучению, как и любые другие природные факты.

Далее Дюркгейм указывает, что у науки о социальных фактах:

«...иные задачи, нежели у истории или этнографии. Она стремится исследовать отжившие формы цивилизации не только с целью познать и реконструировать их. Как и у всякой позитивной науки, ее предмет прежде всего состоит в объяснении реальности современной, близкой к нам и, следовательно, способной повлиять на наши идеи и поступки. Эта реальность — человек, главным образом человек сегодняшнего дня... [Мы изучаем различные аспекты социального поведения человека], чтобы раскрыть существенный и постоянный аспект человеческой природы»[296].

Для Дюркгейма и тех социальных ученых, которые применяли аналогичный подход к фактам социального поведения, «существенные и постоянные аспекты человеческой природы» — это те обобщения, которые можно сделать при помощи индуктивного метода после исследования различных типов социальных феноменов, таких, как право, религия, социальная организация или технология.

Хотя мы признаем, что на самом деле не так уж много такого рода обобщений было сделано или, возможно, может быть сделано в настоящее время, в данном исследовании мы с самого начала исходили из предположения, что социальные факты поддаются научному изучению и что целью социальных ученых должна быть формулировка этих обобщений. Хотя у социальной антропологии существуют и другие, не менее важные задачи, например, реконструкция последовательного течения уникальных событий прошлого, составляющих жизнь индивида или историю народа, подобные изыскания формируют всего лишь одну из наиболее важных отраслей современных социальных исследований. Изучение проблемы человеческого социального поведения в продолжительных временных последовательностях прошлого является важной, но отнюдь не единственной целью антрополога, интересующегося социальным поведением, на чем настаивают многие, если не большинство американских и европейских антропологов.

Наши результаты и методы, которые мы используем (ниже они подробнейшим образом описываются), являются выражением частично проверенной гипотезы о том, что социальные феномены поддаются такого же рода общему истолкованию и могут быть изучены при помощи тех же научных операций, которые используются в отношении иных природных феноменов[297]. Используемые процедуры научного исследования могут быть общими или разными, но в целом способ обращения с наблюдаемыми фактами должен быть таким же, как и в других науках.

2. Индивид и общество

Если проанализировать методы и открытия современных социальных ученых, то обнаружится фундаментальная дихотомия, пронизывающая едва ли не весь их образ мышления. Сторонники одной точки зрения анализируют любое человеческое поведение, соотнося его в конечном счете с индивидом, с которым связывается смысл всех собранных фактов. Сторонники другой точки зрения рассматривают человеческое социальное поведение как групповой феномен и выдвигают на передний план взаимодействие индивидов в сети отношений. Непрерывное взаимодействие некоторого множества индивидов в структурной сетке отношений, размещенной в конкретном обособленном пространстве, было названо сообществом, или обществом.

Как указывал Дюркгейм, общество или индивида можно наблюдать либо с тем, чтобы реконструировать их историю, либо для того, чтобы объяснить природу их нынешнего существования. В общем и целом, антропологи, занимавшиеся исследованием социального поведения, обращали прежде всего внимание на этнологические, или преходящие, аспекты социального поведения и были склонны пренебрегать научными проблемами объяснения фактов посредством их классификации и истолкования этих фактов посредством формулировки законов и принципов.