Выбор только за тобой (СИ) - Георгиев Андрей - Страница 27

  - Что же Вы, молодой человек, не встречаете свою супругу? Бегите! - из далека раздался голос незнакомца. - У вас всего лишь несколько минут на всё про всё.

  Когда силуэт жены истончился и пропал, Олег Поликарпович понял, что он сделал свой выбор. Лучше быть бесчестным по отношению к окружающим, чем быть нищим изгоем. Мужчина поднёс к лицу свои ладони, которые ещё недавно сильно сжимали ладони любимой, и вдохнул аромат любимых духов Наташи. Он вспомнил её слёзы , текущие по щекам и улыбнулся. Уверенной походкой, молодой человек направился в сторону скамейки, на которой улыбаясь, сидел Он."

  †††††††††

  После этого пересказа истории, шло пояснение моего деда: "....эта история произошла в июне одна тысяча девятьсот пятидесятого года в городе Ташкент. Через год, Олег Поликарпович Мозговой, сделал головокружительную карьеру и стал очень уважаемым человеком, учёным с мировым именем. А на следующий день после встречи молодого человека и Его, вышел некролог памяти безвозвратно ушедшего из жизни ректора университета. Очень печальная с ним произошла тогда история. Мужчина сделал шаг вперёд, в кабину лифта, но пол, относительно нового лифта, неожиданно провалился вниз."

  Ну дед! Я даже слов не находил, что бы выразить своё возмущение. Кем же ты на самом деле был, кроме как известным геологом? Зачем ты собирал все эти сведения о Гуоре? Что ты хотел донести до меня своими записями? И как можно было догадаться, что я через много лет после твоей смерти, буду втянут в историю известной борьбы между Добром и Злом?

   Глава 15.

  Долина Грюсвангталь,

  Германия, Бавария.

  Наши дни.

   К северо-западу от небольшого городка Гюрмиш-Партенкирхена, в живописной долине Грюсвангталь, гордо возвышается Дворец. Любимое место Людвига II, Короля Германии девятнадцатого века. Версаль в миниатюре, так называли его те, кому посчастливилось лицезреть это произведение искусства зодчих того времени. После произведенного косметического ремонта, в начале двадцать первого века, Дворец вновь открыли для экскурсий.

  Посетителей было несчетное количество, но до поры, до времени. В ночное время, по рассказам охранников, в Дворце и за его пределами, творилось что-то странное и не объяснимое. Самопроизвольно загорался свет в комнатах и залах, из кухни, которая располагалась на первом этаже, явственно доносились запахи приготовляемой еды.

  Охранники неоднократно докладывали о всех этих странностях управляющему дворцом-музеем, но тот, из-за отсутствия времени, переадресовывал все эти вопросы к начальнику службы безопасности.

  Дел у господина Тоццена было невпроворот. После произведенного ремонта, ещё оставались помещения, где восстановительные работы продолжались полным ходом, поэтому везде требовалось его личное присутствие и контроль. В том числе и контроль за расходованием денежных средств.

  Приходилось допоздна задерживаться на работе. Во всём виноваты бумаги, бумаги. Век компьютеров, но приходилось делать двойную работу. Готовить документы по отчетности, как в электронном виде, так и на бумаге.

  Тоццен, сорокалетний мужчина, находился в комнате бывшего дворецкого, которую переоборудовали под рабочий кабинет. Комната три на пять метров, стены, как и многие во Дворце, задрапированы светло-желтой тканью, пол паркетный, на потолке восьми рожковая люстра. У стены огромный кожаный диван, два кресла, у окна - рабочий стол.

  Мужчина встал из-за стола и прошёлся по кабинету. Тело от многочасового просиживания в кресле затекло, нужна была небольшая разминка. Через окно из цветного стекла, в комнату проникал сумеречный свет. Директор музея посмотрел на наручные часы и присвистнул. Скоро семь часов вечера, а работы ещё очень много. Ну что же, придётся сегодня его жене идти в гости к родственникам одной.

  Тоццен достал из ящика стола мобильный телефон и попытался набрать номер телефона супруги. На дисплее высветилось - только экстренные вызовы. Ничего удивительного в этом не было - рядом горы, связь не очень устойчивая. Позже. Всё позже, нужно работать.

  Мужчина подошёл к двери и нажал на клавишу выключателя. Светильник никак не отозвался на действие человека, чем привёл того в полное уныние. Хорошо, что Вильгельм пользовался ноутбуком с внутренней батареей. Иначе бы завтра, после невыполненной работы, пришлось долго объясняться с руководством.

  Но всё-равно нужно разобраться в причине отсутствия электороэнергии. Тоццен открыл дверь, вышел в коридор и направился в Гобеленовую комнату, которая находилась за ближайшем поворотом широкого коридора.

  В западной Гобеленовой комнате, иначе называемой Музыкальной, Вильгельма всегда поражало многоцветье стенной живописи и мебели для сидения. Картины, напоминающие гобелены, изображают сцены из светской и пастушьей жизни в стиле рококо. Рядом с богато украшенным музыкальным инструментом - необычной комбинацией из фортепиано и фисгармонии - стоит павлин в натуральную величину из разрисованного севрского фарфора.

  Тоццен на миг застыл, зачарованный красотой интерьера. Каждый раз эта комната открывала перед ним какие-то новые детали, которые он раньше не замечал. Сейчас он обратил внимание на картины. Странно, краски стали ярче, что ли? Не понятно! Но больше всего директора поразило отсутствие охраны. Порядок есть порядок - в каждом зале, комнате всегда должен присутствовать человек. Где же он? Может быть в Зеркальном зале?

  Быстрым шагом, практически бегом, мужчина пересек Гобеленовую комнату и оказался у дверей, ведущих в самое загадочное и самое красивое помещение Дворца - Зеркальный зал. Двери, не смотря на свою массивность, открылись очень легко, Вильгельм сделал шаг вовнутрь и осмотрелся.

  Большие, вмонтированные в бело-золотую обшивку стен, зеркала создавали иллюзию бесконечного ряда помещений. Не всем в этом зале удавалось провести длительное время. У людей начиналось головокружение, они теряли ориентацию в пространстве.

  Здесь тоже никого! Да что же это такое? Куда смотрит начальник охраны, здоровяк Курц? Пройдя через весь зал, а это почти сто пятьдесят метров, Тоццен остановился. За спиной, в нескольких метрах от него, послышался женский смех и, отчетливо услышанный мужчиной, диалог:

  - О, это наш новый слуга? Но почему он так странно одет? Выглядит словно какой-то нищий, честное слово! Милый, нужно дворецкому обязательно об этом рассказать!

  - Дорогая, мы опаздываем, а гостей заставлять ждать - это верх неприличия. Да, я поговорю с Карлом, обещаю. - ответил мужской голос.

  Вильгельм поразился тому акценту, на котором люди разговаривали по-немецки. Но потом его пробрал дикий ужас от произошедшего: он слышал голоса и обсуждали явно его, Вильгельма! Сердце зачастило, во рту моментально пересохло.

  Тоццен обернулся на голоса и в этот момент, под потолком, зажглась сто восьми свечная люстра. Нет, не электролампочки, имитирующие горение свечей, а именно свечи! Люстра из слоновьей кости была украшена драгоценными камнями, поэтому весь Зеркальный зал наполнился неповторимой игрой света и тени, разноцветных бликов. Зрелище завораживало своей красотой, Вильгельм растерялся. Что происходит? Почему свечи? Кто их зажег? Мужчина был верующим человеком, как и каждый в его семье, поэтому он перекрестился.

  В Зеркальном зале мгновенно стало холодно. Послышалось шипение, похожее на звук, издающий змеей. Директор музея попятился назад, к двери, ведущей в столовую. Рука его безуспешно пыталась нащупать дверную ручку. Тоццен сделал шаг назад и только сейчас понял, что он уже внутри столовой, а двери открыты нараспашку.

  Вильгельм оглянулся. Выдержанная в ярком красном цвете столовая овальной формы. Посередине комнаты огромный стол из чёрного дерева на резных массивных ногах. В драгоценную обшивку стен столовой вписаны два мраморных камина с конными статуэтками королей Людовика XV и Людовика XVI. В них! Пылал! Самый настоящий огонь! Было слышно, как потрескивали можжевеловые дрова. Запах горения таких дров ни с каким другим не перепутаешь.