Закон подлости гласит... (СИ) - Юраш Кристина - Страница 49

— Расскажи…те… о своей работе? Сарказм — это ее неотъемлемая часть? — прокашлялась я, доставая листочек с вопросами, стараясь не поднимать глаза на оппонента, который смотрел на меня, чуть прикрыв веки. Я изредка бросала короткие взгляды, делая вид, что приготовилась записывать каждое слово.

— Я люблю сарказм, потому, что бить некоторых людей ногами мне не позволяет совесть. Иногда без этого убедить человека в том, что он не прав бывает очень сложно, — с усмешкой ответил Альберт, поставив свой бокал на стол и глядя на меня долгим пристальным взглядом. Я сделала пометку на листочке, снова бросая короткий взгляд.

— Вообще я стараюсь быть вежливым. К сожалению, не все, кто заслуживает смерти, могут умирать по вежливой просьбе, но я работаю над этим вопросом, — услышала я ответ, который побоялась записывать.

— А как на счет самого большого разочарования в жизни? — спросила я, вычеркивая несколько вопросов сразу.

— Оно сейчас сидит передо мной и ничего не ест. И этим меня сильно разочаровывает, — услышала я в ответ. — Или оно ждет, когда я возьму ложку, усажу его себе на колени и буду кормить с ложечки?

— Прости, я просто не хочу кушать… — вздохнула я, глядя на еду. — Просто я покушала дома… Спасибо… Я сюда не кушать пришла! Мы немного отклонились от нашей беседы… Так, следующий вопрос…

— Ты права. Продолжай, — услышала я, нервно рисуя треугольники на бумаге. Я подняла глаза и увидела настойчиво протянутый бокал. Пришлось сделать глоток.

— Я так понимаю, что ты — маг? — заметила я, беря бокал и снова делая глоток. И тут я почувствовала, как у меня вытаскивают из рук листочки со всеми «вопросами». И с плохими тоже. Через секунду я увидела, как в его руке полыхают все мои вопросы и заметки.

«Журналюга! Сжечь на костре тебя и твои статьи!» — заметил демон. — «Так и запишем. Альберт — не поклонник нашего творчества!»

— Я? Маг? Кто тебе сказал такую глупость? — усмехнулся Альберт, глядя как волшебный огонь пожирает бумагу. — Это ты у нас — маг. Дипломированный.

Я молча взяла диплом и ручку, зачеркнула свое имя и написала поверх своего имени его имя. А потом торжественно вручила диплом.

— Поздравляю с окончанием Академии! — строго сказала я, пытаясь скрыть улыбку и протягивая диплом. — Успехов! Будь безответственным, легкомысленным и бессовестным! Делай, что хочешь, только не попадайся инквизиции! Мы, маги, ответственным людям дипломы не даем. Только безответственным и безалаберным.

Меня тут же поймали за руку.

— Ты все сказала? — услышала я вкрадчивый голос, от которого демон стал трясти ангела еще усердней, в надежде, что он очнется и спасет положение. Через секунду я почувствовала, как обе мои руки были пойманы и прижаты к дивану одной рукой. Вторая рука осторожно скользнула по моей щеке. Я безотрывно смотрела в чужие глаза, усиленно пытаясь не отвести взгляд. У меня обычно хорошо получается читать по глазам, но тут я — пас. Чужая рука медленно провела пальцами по моим губам. «Да очнись ты, скотина пернатая!» — вопил демон, паникуя и грызя ногти, стоя над падшим ангелом. — «Я сейчас сдохну! Что делать? Что делать? Тьфу ты! Ладно, хрен с ним!»

Я попыталась приблизиться для поцелуя, но тут же была поймана на месте преступления. Чужие пальцы лежали на моих губах, словно предупреждая меня о том, что их владельцу моя идея не нравится. Взгляд смотрел на меня с нескрываемым осуждением. Или мне так показалось…

«Ангел, миленький!» — рыдал демон над телом ангела. — «Вставай, а? Давай, глазки открывай? Держаться нету больше сил! Я сейчас таких делов наворочу, что потом ты меня всю жизнь проклинать будешь! Мы тут на минном поле цветы собираем!»

— Это потому, что мы… хм… юридически родственники? — тоскливо спросила я, чувствуя, как пальцы медленно сползают с моих губ и ложатся мне на шею, осторожно расстегивая брошку.

— Если бы мы с тобой и правда были бы двоюродными братом и сестрой, а наши семьи поддерживали отношения, то у нас было бы уже трое детей. Нашего согласия на брак никто б не спросил. Нас бы просто поставили перед фактом, — услышала я ответ, глядя в светлые глаза и чувствуя, как его пальцы осторожно скользят по моей шее. Рука, сжимающая мои руки, слегка ослабила хватку.

«Я сейчас сдохну…» — простонал демон, садясь рядом с ангелом и закрывая лицо мохнатыми лапками. — «Какого черта мы сюда приперлись? Эй! Вставай, давай… Караул!»

— Расскажи мне, кто ты такая? — рука продолжала осторожно гладить мою шею. Взгляд слегка смягчился.

«Ага, мля!» — икнул демон, глядя безумными глазами на меня. — «Серию и номер паспорта, кем выдан и какого числа! Место рождения, дату рождения, ФИО и про штамп в паспорте не забудь! И я имею в виду тот, который — не прописка».

— Я? Родилась, выросла, выучилась. Работала в том мире журналисткой. Часто писала статьи на заказ. За деньги, разумеется… — ответила я, а потом посмотрела в глаза и добавила. — Судимостей не было. Проблем с законом не имела. Два раза выбросила фантик от конфеты на улице… и один раз забыла занести мелочь продавщице, хотя обещала. Я до сих пор ей должна. Это — сильно страшные преступления?

— Разберемся, — усмехнулся Альберт, скользя пальцами по моему подбородку.

— А как на счет тебя? — спросила я, слегка опуская голову, но при этом, стараясь не отводить взгляд.

— Я всю жизнь кого-то предавал. Еще до своего рождения я предал свою мать, отрезав ей пути к отступлению из брака, заведомо обреченного на взаимные мучения. Я предал своего отца, когда бросил Академию. Я предал магию, перейдя на сторону инквизиции. Я предал идеалы инквизиции, разогнав ограниченных фанатиков, свято верящих, что любая магия — зло! — произнес Альберт, слегка склоняясь надо мной. — Но я никогда не предавал себя.

— Магия против другой магии, — усмехнулась я, чувствуя, как чужие пальцы осторожно вплетаются в мои волосы. — У меня есть еще два рисунка из твоего альбома… Я нашла два вырванных листа… И хочу спросить тебя вот о чем… Просто у меня возникла такая странная мысль, когда я смотрела на них…

— Продолжай, — услышала я ответ, произнесенный таким голосом, от которого демон зарыдал, поднимая полущипанное крыло ангела, а потом роняя его вниз.

— Мне показалось… — сглотнула я, осторожно положив свои руки поверх его руки, чувствуя, как Альберт ловит мои пальцы. — Мне показалось, что ты видишь намного больше, чем другие… На секунду мне показалось, что ты видишь… будущее… Мне просто показалось…Это — не для печати… Нет… Мне просто интересно… Я не утверждаю, но…

— И что же будет в будущем? Если ты так думаешь, то наверняка у тебя есть предположения… Я не говорю про далекие перспективы, — я почувствовала, как инквизитор склонился надо мной, осторожно положив руку мне на талию.

— Смелее… — выдохнул этот садист от слова нежность.

Ангел простонал, открывая глаза и привставая на руке. Демон оживился, пытаясь помочь ему подняться. «Что происходит? Что я пропустил?» — вяло спросил ангел, протирая глаза.

— Молчание — правильный ответ, — услышала я приговор, слетевший с губ, которые плавно приближались к моим.

Я закрыла глаза и почувствовала на своих губах дыхание. Мгновение… второе… От прикосновения чужих губ к своим я вздрогнула и стала задыхаться, чувствуя, как воспоминания о самом первом в моей жизни настоящем поцелуе, так бережно хранимые в моей душе, просто потускнели и померкли. Было такое ощущение, что меня сначала наказывают, жестоко и настойчиво, а потом жалеют, нежно и мягко. И снова наказывают, чтобы потом с наслаждением пожалеть.

Ангел рухнул вниз, сложив крылья «домиком». Челюсть демона отпала. «Дедшот, однако!» — прокашлялся демон, глядя на ангела, не подающего признаки жизни. Мохнатая лапка клацала на калькуляторе, прикидывая, во сколько обойдутся скромные похороны. Демон тоскливо посмотрел на сумму, а потом перевел взгляд меня. «Не потянем!».

Я скользила руками по чужим волосам, пытаясь убедить себя, что это — не сон. Любая попытка ответить на поцелуй расценивалось, как мятеж и беспощадно пресекалась на корню. За каждый акт неповиновения, попытку перехватить хоть как-то инициативу в свои… губы, меня жестоко наказывали, а потом жалели со всей нежностью, на которую способны. Я с сожалением поняла, что все… Не-е-ет… Не все-е-е-е…. Меня снова пожалели, нежно прикасаясь к моим губам. В груди что- то задергалось, словно маленькая птичка забила крыльями, пытаясь вырваться на свободу. Глаза открывать не хотелось.