Гобин поневоле или Изменчивый Мир (СИ) - Давыдов Григорий Андреевич - Страница 66

— Спишь? — послышался тихий, но чёткий голос Син-аль-Ланг.

— Уже нет, — вздохнул я и открыл глаза.

— Прости, — усмехнулась мама и, кряхтя, села рядом, выжимая мокрые, словно полностью состоящие из воды, волосы. — Доля вождя трудна. Но важна и благодатна.

— Благодатна? — я невольно улыбнулся. — Ох, что-то я пока этого не вижу.

— Увидишь. — Грозно, как только она умеет, заявила старушка. — Когда в Мир Духов попадёшь, поймёшь.

— Ну, я пока туда не тороплюсь. — Я вновь прикрыл глаза и сквозь полудрёму спросил, решив перевести тему: — Здесь жили тролли. Кто они? Что-то я пока ни одного на болотах не встречал.

— Тролли? — возникла недолгая пауза. — Премерзейшие, я тебе скажу, существа. Порочащие не только гоблинов, но и огров. Никто точно не знает, как оно было, но всем известна общая история их происхождения. Сначала был выродок, родившийся от союза гоблина и женщины-огра. Его не приняли ни в одном из племён — на кой кривой, ни большой, ни маленький, тупорылый, клыкастый, волосатый монстр хоть какому-нибудь племени? Вот его и выбросили в открытые болота. Неизвестно как он выжил, но, говорят, силой обладал знатной. Пробил себе как-то дорожку в жизнь. Жизнь, полную одиночества и отшельничества. Гнилая жизнь. Не жизнь — а так, существование. А вот дальше неизвестно, что случилось. Одни говорят, этот уродец разделил ложе с кикиморой, другие утверждают, что это был медведь, третьи с уверенностью кладут к нему в постель и саблезубого волка. В общем — непонятно, с кем он умудрился перемешать кровь, но стали рождаться и плодиться те, кого мы теперь и кличем троллями. Они стали подвергаться гонениям. Одно время больно оборзели, да стали до самых селений добираться. Вот и решила парочка кланов временно объединиться да рейд собрать, прямо на этих тварей. Лет десять их по всем болотам вылавливали. А потом перестали их замечать. То ли попрятались кто куда, только носы выглядывают, или же извели их окончательно…

Я и не заметил, как уснул. Сон был странным и абсурдным. В нём мне виделось какое-то страшного вида чудовище, поистине гигантских размеров, что, согнувшись три погибели в крохотной коморке, смотрит на очумевшую от такого гостя гоблиншу, кричит на неё:

— Мама! Это же я! Сынок твой! Не узнала! Мама-а-а-а-А-А-А!!!

И тут он заорал с такой силой, что у меня заложило уши. Не сразу до меня дошло, что кричали не во сне, а наяву.

Я тут же вынырнул в реальность, стараясь побыстрее собрать мысли воедино. Мимо мелькали силуэты гоблинов, снующих туда-сюда, в ушах кололо от постоянных криков, смешивающихся с перекатами грома. А рядом — сосредоточенно-взволнованное лицо Син-аль-Ланг.

Крик раздался снова, на этот раз кричала уже толпа, и в этот крик вклинился ещё и странно-гортанный, доселе неслыханный мною рёв. Я вскочил и бросился по направлению в ту сторону, откуда и раздавалась эта какофония из звуков.

Пришлось проталкиваться, отпихивать в стороны, пинать больно наглых, но в итоге я всё ж таки сумел добраться до места. Довольно большая, в виде полусферы пещера была полностью забита по своему периметру вжавшимися в стены гоблинами. Среди них мелькали женщины, подростки — в общем, все те, кто, видимо, и издавал этот режущий слух крик. А вот воины, не без страха на лицах, но всё-таки вели себя уверенно, взяв в кольцо и выставив вперёд кто копья, а кто и мечи, стесняя двух рычащих и скалящихся… нечто.

Монстры, которые и вызвали подобный ажиотаж, были величиной с приличного огра, по всему их телу, в особенности на сгорбленной спине, лоснились то ли волосы, то ли мох, а, может, и то и другое вместе взятое. Похожие на сковородки лица не выражали ни капли интеллекта — лишь первобытную ярость. То и дело обнажались острые ряды зубов из-под синих, словно у мертвецов, губ. Крохотные глазки обрамляли выпуклые, толстые надбровные дуги, покатый лоб был покрыт то ли какими-то врождёнными наростами, то ли просто гнойниками. Остроконечные уши выходили в стороны почти под девяносто градусов, были тонкие, но очень длинные, почти в размер с головой. Эти существа не имели никакой одежды, вряд ли что-то слышали о гигиене, и в целом представляли из себя довольно убогое зрелище даже по меркам гоблинов, а это надо ой как постараться! Но их острые когти на руках и ногах, и перекатывающиеся даже под таким плотным слоем волос мышцы выдавали в них опасных тварей.

— Тролли, тролли… — выловил я из непрекращающихся криков и охов перешёптывания, и, мысленно выругавшись, припомнил добрым словом главу стражи: нету тут никого опасного, ага, как же! Вот, стоят, двое из ларца, одинаковых с лица, чтоб их! Так вот вы, значит, какие, тролли…

Растолкав в стороны немало удивившихся такому поведению вождя копейщиков, взмахнул посохом, заковав недоумённо рыкнувших троллей в камень по самые плечи. Н-да, в который раз приходится энергией жертвовать, но теперь, по крайней мере, можно было немного успокоить толпу — даже при явной силище этих монстров подобные оковы сломать им не по силам.

— Дан-руг-Мин!!! — рявкнул я, пока моё эхо, перебившее перешёптывания трясущихся от страха, но почему-то не улепётывающих отсюда гоблинов, разнеслось по всему подземелью, иронично совпав с очередным раскатом грома.

— И незачем так кричать… — буркнул друид, неуверенно выходя вперёд из вжавшейся в стену толпы, похоже, всё это время бывший тут.

— Поговорить сможешь? — ткнул я пальцем во всё ещё пытающихся вырваться на свободу существ.

Дан-руг-Мина в этот момент надо было видеть: волосы встали дыбом, глаза навыкат, а руке протестующе замахали в воздухе:

— Да ты что?! Это ж тролли! Они пускай на животных и похожи, но всё-таки это тебе не Улов тренировать! С ними никто в телепатический контакт не входил!

— Значит, Колумбом станешь.

— Колу… кем?

— Не бери в голову — так, мысли в слух, — махнул я рукой, толкнув друида вперёд: — Пробуй. Не бойся, не укусят. Да уберите вы уже свои колюще-режущие предметы! — не сдержался, и всё-таки наорал на всё продолжавших держать «под прицелом» троллей воинов. — Не видите — они даже шевельнуться не могут?! Отставить, в общем!

Мой надрыв горловых связок подействовал: гоблины убрали оружие и бочком-бочком разошлись кто куда. А друид в это время сделал несколько неуверенных шажков в сторону тут же вперивших в него взгляды монстров, и поёжился. Затем до него, похоже, дошло, что сделать они ему ничего не могут, и это немного приободрило нашего парламентёра — он подошёл почти вплотную к троллям и, оглянувшись на меня, словно собирался услышать приказ вернуться обратно, выдержал небольшую паузу и, не услышав ничего подобного, вздохнул и вошёл в транс.

Лица троллей исказились, они, словно по команде, встряхнули головами, как будто отгоняя назойливую муху, а затем обмякли, глаза их закатились, и больше они не подавали признаков жизни.

Народ затих. И воцарившуюся тишину нарушала лишь непогода, да надрывные вздохи. А я стоял и ждал. Сам не понимал, с чего вдруг решил провернуть подобное, но отчего-то мне казалось, что так правильно. Возможно, ничего из этого и не выйдет, но попытаться то стоит?

Прошло довольно много времени, прежде чем друид выпал из транса. В ту же секунду и тролли пришли в себя, дёрнули головами, но вели себя более смирно и спокойно.

— Грозы испугались. — Поведал вспотевший гоблин, тяжело дыша и делая паузы после каждого слова. — Говорят, хотели здесь переждать, но тут мы к ним заявились. Не желали никого трогать. Просто защищались. Есть хотят очень. Голодные.

При последних словах гоблины, вновь с ужасом взирая на с интересом разглядывающих зеленокожих гномов троллей, зашептались, видимо, считая, что те не прочь употребить в еду их самих.

— Тащите еду, — отдал я приказ ближайшим мечникам. — Сколько есть.

Те споро кинулись выполнять приказание, и через короткий промежуток времени в этой части пещеры уже запахло различными фруктами, мясом и кашей. Решив всё-таки рискнуть, но всё равно, следуя своей паранойе, держа в голове заклинание, разрушил каменные оковы и стал ждать.