история одного безумия (СИ) - Трещев Юрий - Страница 23

Обстоятельства, при которых его дядя умер, были довольно странными, и таким же странным было его появление в городе, когда Кассандра покончила с собой… случилось это в театре… она не смогла выйти из роли… жуткое зрелище… она пела и танцевала в петле над оркестровой ямой…

Женщины любили Бенедикта… говорят, Кассандра повесилась из-за него… он бежал от нее на остров…

А у меня от женской пудры были приступы астмы…

Я сидел на камне и разглядывал облака… чего-то я ждал…

Погода менялась, море, горы преображались…

Я встал и словно окаменел… перестал дышать… я услышал рокот фортепьяно и хор женских голосов…

То голосили чайки и рокотал прибой…

Я очнулся в смятении и слезах…

Дым ел глаза…

Волны рылись в камнях, фыркали…

Я провел рукой по лицу и сел на камень…

Мне хотелось соскользнуть с шершавого камня в море, к рыбам и плыть, плыть, ощущая, как вода щекочет тело…

Мне чего-то не хватало, и я заговорил:

— Раньше лучше было… — сказал я…

Бенедикт не отозвался…

«И погода так не бесновалась…»

— Что ты все молчишь, молчишь?..

«Поговорить не с кем… разве что с морем… или с ночью… растолкать ее, разбудить… встанет, всклокоченная… скажет, зачем разбудил?..

Боже, как холодно!.. и сыро… эта ночь принесет меня в жертву под скрип пиний…»

— Жалкая жертва… — сказал Марк вслух с бессмысленной улыбкой на лице…»

Воздух был темный, густой, как вода…

Ему показалось, что Ада плавала перед ним, как рыба, лениво шевеля плавниками…

Марк смотрел на нее, закусив губы, которым нечего было сказать…

Ада вышла на берег, легла на ложе, нежно обняла Бенедикта… она уже не была призрачным видением…

— Почему ты молчишь?.. — спросила она…

— Мне трудно говорить… — отозвался Марк все с той же бессмысленной улыбкой на лице…

«Мне кажется, что она уже являлась мне в образе вдовы…

Или то была не она?..

Она была другая… и я был другим…

Помню, поодаль чернел скелет барки, обшивка с ее тела сама собой сошла, как кожа змеи…

Вдова лежала рядом со мной, уткнувшись лицом в песок…

Увидела меня, отползла к камням, хотела встать, не смогла…

Помню, я говорил что-то наугад… жалкий лепет… я неуклюже попытался ей помочь… откинув театральный капор, я поцеловал ее… на губах осталась сухость…

Помню, детский рисунок ее губ, желтую повязку на лбу, ее запах… и каждое ее слово помню…

Темно, ничего не вижу… и, кажется, я оглох… я встал, стою, глотаю слезы… вокруг скалы, похожие на развалины мертвого города, пни пиний, поваленных ветром, рокот прибоя…

В небе огромная луна, словно покрытая окалиной с красноватым оттенком… она же плавала и в море…

Было холодно, трудно дышать… ночь весь воздух выпила…

Луна ушла… я лежу на ложе один, чему-то радуюсь… чему?..

Одиночество меня никогда не пугало, мне всегда хватало себя самого, хотя иногда что-то царапалось, боролось, пыталось выбраться наружу…

Сны стирали дневные впечатления и видения…

В видениях мне являлся монах…

Кто он?.. мне трудно об этом говорить, и все-таки я скажу… он мой бог, он меня учил, спасал, иногда наказывал… мне было легче с ним, когда я терял себя, когда мне хотелось куда-то идти, бежать, но куда?.. от бога не убежишь… и от смерти…

Того что было, не вернуть, не исправить…

Я лежу и вспоминаю… первые признаки сходства с Бенедиктом, делавшего нас единой душой, появились в 13 лет… нам уже за 70 лет… у обоих тот же блеск в глазах, тот же землистый цвет лица, та же долговязая тощая фигура… мы рыжие и хромые…

Вообще-то сходство лиц встречается чаще… чаще, чем думают…

Я бы очень хотел, чтобы Бенедикт не хромал… и не заставлял себя улыбаться… на его лице при этом странным образом появляются плавающие морщины…

Хотел запеть плач Бенедикта, не смог… губы слиплись…

Лежу и пишу его историю… рука дрожит…

Светает…

Я вижу портного и монаха… теперь и губы дрожат… и слова… я что-то говорю наугад и невпопад… запнулся… умолк…

Я только запомнил глаза монаха, отсвечивающие золотом… видно больше помнить нельзя никак…»

* * *

«Кажется, я сплю… или очнулся?..»

Марк дико и сонно глянул вокруг…

«Зачем я вижу эти сны?.. зачем живу?.. чтобы досмотреть этот сон и узнать, кто раньше умрет, я или Бенедикт?..

Бог еще не решил… выбирает… сквозь тусклые стекла мучительно вглядывается… оба в возрасте, рыжие с плешью, и хромые… у одного мигрень, у другого астма… думает, сохраню их, у них дар псалмопевцев… умеют красиво говорить, хотя лавров нет…»

Марк привстал, прислушался…

Все еще длилась ночь…

Небо как вода, в которой плавали звезды, словно рыбы с плавниками…

«Мне надо учиться видеть жизнь, а не сны, навязываемые мне, не знаю кем, пока они не стали реальностью… хочу вернуться в город, однако возможность очутиться в желтом доме пугает… и остается…»

«Что это было?.. и это не сонное видение… жуткое зрелище…

Я видел во всех подробностях… сначала бегство крыс из замка, потом людей…

Ада стояла на террасе и пела плач, а Бенедикт произносил монологи…

Ада была еще ребенком, когда мы познакомились… печальные обстоятельства сблизили нас… в тот погожий вечер в театре давали «Валькирию»…

Кириллов, дядя Бенедикта, помог Аде получить роль Зиглинды, дочери Вотана…

Представление затянулось…

Около полуночи начался пожар… над театром возникло зарево… собралась толпа зевак… говорили о поджоге…

Аду я нашел в гримерной комнате примадонны… впрочем, не стоит об этом… все в этом сне было так запутано… и, кажется, намеренно…

Когда уж погода изменится?.. я ужасно продрог… и устал…

Не всегда я был таким… душа то радуется, то страшится и трепещет…

Надо молиться, призывать бога, потому что бог есть огонь, поедающий страсти…

Странный это был сон… я был как бы видящий во сне… я ходил с Адой по коридорам замка, и не стало ее… подняла крылья и улетела…

Помню, я проснулся в слезах…

Бог дал ей жизнь, бог и взял ее…

А что Бенедикт?.. умер или живой?..

Прошлое и его не отпускает… первое семилетие он провел в обители бога среди монахов, серафимов и херувимов, в 11 лет он бежал из монастыря в город к дяде… он влюбился… ночью он явился Аде в виде ангела, но без крыльев, бывают и такие ангелы… Ада была напугана, боялась забеременеть от него во сне… ей было 13 лет, может быть, чуть больше…

Дядя научил Бенедикта этому колдовству, проникать в чужие сны…

Бенедикт о своих снах не рассказывал, говорил, что спит, как убитый, и отводил глаза…

Думаю, что он проводил время и под землей с падшими ангелами, обитающими там до дня мрака и страшного суда…

Кажется, он настал… который день тьма висит над городом…

В детстве и мне снились сны, но какие-то путанные, с лакунами… в них я блуждал в сумерках или летал, был птицей…

Женщины мне не снилась… до 30 лет я вел жизнь уединенную, без женщин и имущества…

Иногда в мои сны вторгался сосед, полковник, утомленный жизнью… он тоже жил без женщин и имущества, спал на полу, не снимая сапог… помню, он уверял, что женщины порождены не богом, они имеют другое начало… он не уточнил, какое…

Полковник носил шинель, не обращая внимание на изменение погоды… в дождливую погоду он делался другим, приводил к себе женщин, говорил, что женщины самолюбивы, ревнивы и влияют на его образ мыслей…

Другой сосед, портной, называл полковника пещерным человеком, грозился перелицевать его шинель…

По ночам портной писал трактаты… он носил очки и карандаш за ухом даже во сне… его комната была завалена книгами… когда он умер, раскопками этого могильника руководил дядя Бенедикта… он обнаружил мужскую и женскую версию библии, правда, они были зашифрованы от посторонних… в них описывались бедствия: нашествие грязи и война с собаками…