Бал у Князя или невероятные приключения Нежданы Приваловой (СИ) - Лютаж Шейла - Страница 11

— Браво, детка, — сказала Смерть, несколько раз демонстративно хлопнув в ладоши, — браво!

— Ты с частным визитом, — раздался в тишине незнакомый голос, — надеюсь, не забыла.

— Но она мне нравиться, — возмутилась Смерть и капризно сморщила носик.

«Ещё бы ножкой топнула и была бы точная Барби, только брюнетка», — подумала я.

Некоторые, вероятно те, кто слышал или умел читать мысли посмотрели на меня очень выразительно. Я, проигнорировав их взгляды, продолжила свой путь с гордо поднятой головой.

— Нет, — сказала Смерть, — она определённо мила, и мне очень нравиться, — неизвестно к кому обращаясь, добавила она.

— Мне тоже, — ухмыльнулся голос.

— Простите, — решила вклиниться в разговор, — я Вам не мешаю?

— Нет, — в один голос ответили Смерть и ещё кто-то.

— Тогда с Вашего позволения я пойду, — сообщила я, разворачиваясь от Смерти на девяносто градусов и меняя свой маршрут в неизвестном мне направлении.

— Куда? — опять в унисон спросили спорщики.

— Проветрится, — спокойно ответила я, — здесь что-то душно стало.

Смерть посмотрела на меня внимательно и не найдя вероятно искомого, вздохнув сказала: «Иди уже к нам, Неждана. Не трону я тебя. Я сегодня действительно с частным визитом. Да и не боишься ты меня, что в твоём возрасте редкость. Хотя есть, конечно, обезбашенныеадреналинщики и депрессивные суицидники, но в каком возрасте их нет.

Смерть повернулась лицом к Мине и сказала: «Ты права, дорогая, в старости с адреналинщикаминапряженка, но безбашенные и депрессивные с лихвой перекрывают этот дефицит.

Я подошла и изумилась красоте и изысканности Смерти. Её черты лица, движения, голос, манера себя держать и даже просто смотреть были божественно совершенны.

«Вот это да! — подумала я, — аристократизм и утончённость крепко обнявшись, нервно плачут в стороне. Какая совершенная совершенность!»

— Спасибо, детка, — улыбнувшись одной из своих неподражаемых улыбок, сказал Смерть, — но это только один из моих образов. Вижу, что тебе он понравился.

Я только и смогла, что кивнуть головой в знак согласия.

— Как супруг? — поинтересовался Князь, — чем занимается?

— Чем ему заниматься, — пожав плечами ответила Смерь, — как не на диване лежать, — работы у него видите ли нет. С его квалификацией ему только вселенскую катастрофу подавай, на меньшее он размениваться, не согласен.

Я удивлённо посмотрела на Князя. Вот никогда не думала, что Смерть замужем.

— А как же, — ответила Смерть, на моё плохо скрываемое изумление, — и давно уже замужем — за Армагеддоном! Уже и не помню, какое столетье пошло со времён моего замужества.

— И дети у Вас, разумеется, есть, — решила озвучить мучивший меня вопрос.

— Разумеется, — ответила Смерть, — старшая дочь Чума, который век на тренерской работе, молодое поколение готовит. Война, по миру носится, все ей дома не сидится. Голод, мальчик мой, тоже востребован, работает по специальности, часто в заграничных командировках пропадает. Ну и внуки, правнуки подрастают — радуют бабушку.

Я рот приоткрыла, а как закрыть забыла совсем. Так и стояла, неприлично вылупив глаза с приоткрытым ртом, картина «Даун» маслом. Такая молодая и совершенная женщина никак не вязалась у меня с образом бабушки воспитывающей внуков.

— Но я сюда не за этим пришла, — вернула, мня на грешную землю Смерть, — ты, - она резко повернулась к Князю, — должен мне танец. Пусть это будет танец страсти и огня, таец на грани Жизни и Смерти. Пусть это будет Танго.

Князь вывел свою партнёршу в центр зала. Всё стихло, и в оглушительной тишине нежно запела скрипка. А дальше, дальше на танцполе действительно начался Армагеддон вместе с Апокалипсисом. И чего она жаловалась, что муж без работы сидит. Ничего он не без работы. Вон как обработал публику. Наверное, разорвавшаяся в зале бомба произвела бы меньший эффект, чем эти двое танцующих танго. Когда музыка стихла, я подумала, что уже умерла, такой эмоционально опустошенной я себя почувствовала.

«Действительно, и Жизнь, и Любовь, и Смерть», — подумала я.

— Вот так, Мина, ты должна любить своего мужа, — сказала совершенно не запыхавшаяся от страстного танца, Смерть, — что бы он чувствовал себя живым и любимым.

— Не слушай её Мина, — воскликнул Князь, — ты нужна мне такой, какая ты есть. Ты же знаешь, только рядом с тобой я чувствую себя живым, только для тебя бьётся моё давно уже

мёртвое сердце.

Князь порывисто обнял супругу, стараясь закрыть собой от всего, что может её потревожить.

— Неисправимый романтик, — сказала Смерть и исчезла, как будто и не появлялась совсем.

— Милый, — едва слышно позвала Мина Князя, — у нас гости.

Князь, мгновенно вернувшийся из своих дум, в которые он погрузился после слов Смерти, громко объявил: «Мазурка. Кавалеры ангажируют дам».

часть пятая

ЧАСТЬ 5

«А кто не хочет ангажироваться, — подумала я, — тихонечко линяет в сторону буфета».

— Обворожительная, — раздался у меня над ухом звонкий мужской голос, — могу я ангажировать Вас на танец.

Передо мной стоял бравый военный, вероятней всего гусар, какого-то там полка. Ментик с позолотой на одном плече и узкие синие рейтузы, заправленные в высокие до блеска начищенные сапоги, выгодно подчёркивали ширину плеч и стройность ног этого, без преувеличения, красивого мужчины. Закрученные усы на безукоризненно выбритом лице и легкий шлейф дорогого алкоголя, выдавали в нём того ещё сердцееда и безжалостного соблазнителя. Всё в его облике, от улыбки до отточенных бесконечными балами движений, было рассчитано на моментальную победу над очередным женским сердцем, которых у него, как я думаю, была большая коллекция.

Улыбаясь гусару и хлопая ресницами, на манер фарфоровых кукол, я мылено позвала дуэнью: «Роза! Роза, что делать? Роза, да отзовись же ты, наконец!»

Гусар, предложил мне руку и я, не очень разбираясь в тонкостях бального этикета, почти протянула ему свою, как в голову сиреной раздался голос, потерявшейся было Розы.

«Не вздумай даже, — мысленно кричала моя опекунша, — подавать ему руку, — вы же не представлены друг другу. Ты просто не имеешь права сама заводить знакомства или, не приведи Господи, танцевать с незнакомыми тебе мужчинами. Тем более с гусарами. А

ещё тем более конкретно с этим!»

Сделав протянутой гусару рукой, какой-то совершенно немыслимый пируэт, окончившийся на юбке моего бального платья, которое, как, оказалось, срочно необходимо было разгладить, я решила уточнить.

— Прости, любезный, — обратилась я к военному, — а мы разве знакомы? — поинтересовалась я.

— Нет, — четко ответил гусар, — но всю жизнь мечтал познакомиться с такой прекрасной незнакомкой.

— В таком случае, — сказала я, небрежно обмахиваясь веером, — вы вполне в состоянии подождать ещё немного, раз прождали возможности со мной познакомиться всю свою жизнь.

— Зачем? — удивился гусар.

— Что б найти того, кто представит нас друг другу, — наивно хлопая ресницами, ответила я.

Опешивший было воин, быстро нашёлся, предложив: «А может сначала мазурка, а потом представление?»

Оценив степень наглости, как «очень сильная», я ответила: «Предполагаю, что потанцевав с незнакомым мужчиной мазурку, я устрою такое представление для присутствующих здесь господ, что в Вашем, нуждаться уже не буду».

Гусар заметно погрустнел, но решил так просто не сдаваться: «Скажите, королева моего сердца, кто бы мог представить нас друг другу, и я тот час устрою это для Вас».

— Я думаю, Князь не откажет Вам в любезности, — ответила я, — тем более, что я кроме него и графа Калиостро больше ни с кем не знакома.

Кандидатура предложенных мной мужчин

как-то не вдохновила гусар и он, устремив на меня свои небесно-голубые глаза с лёгкой поволокой произнёс: «А может, ну их эти условности?»

Я посмотрела на гусара, и глубоко вздохнув, от чего грудь в декольте платья призывно колыхнулась, произнесла: «А действительно, к чему церемонии?! Давайте оставим условности другим».