Безупречный элемент (СИ) - Северная Ирина - Страница 7

— Не возражаю, — пожала плечами девушка, начиная понимать, что видимо в нагрузку к такому обаянию, как у Детмара, прилагается еще рассеянность и отсутствие чувства времени.

Благодарно кивнув, Брож схватил папку с документами, которые привезла ему Фреда и выскочил из кабинета. Звук его шагов прозвучал, удаляясь, и стих.

Фреда достала пудреницу из сумочки, придирчиво разглядела себя в зеркальце, поправила челку, нанесла свежий блеск для губ и разгладила пальцем брови. Убрала пудреницу в сумку и тут поняла, что, прошло уже больше, чем минута, которая требовалась, чтобы спуститься бегом в архив и взять что-то со стола. Марек явно задерживался. Возможно, он лишь думал, что забыл ежедневник на столе, и сейчас искал его еще где-нибудь.

В какой-то момент ей показалось, что по коридору кто-то очень быстро прошел, но дверь в кабинет осталась закрытой, а Детмар так и не появился.

Фреда нетерпеливо потопталась на месте, огляделась и присела на стул возле стола. Вздохнув, взглянула на часы. Ничего себе! Уже восьмой час.

Прошло еще пять минут, а Детмар все не возвращался.

Сочтя это все сущим безобразием, Фредерика решила, что подождет пару минут и уйдет. Но, не дождавшись пока истечет отведенное время, поднялась и выглянула в коридор. Там стояла абсолютная тишина, словно в музее вообще никого уже не было, но, совершенно точно, здесь должна оставаться охрана. Надо найти их и попросить выпустить ее на улицу.

Фреда двинулась к выходу с твердыми намерениями покинуть музей, унося с собой печальные мысли о несостоявшейся “чашечке кофе”.

Не дойдя до двери, через которую заходила в служебные помещения, Фреда остановилась и прислушалась. Показалось, что где-то позади снова раздались торопливые шаги, которые очень быстро стихли, словно кто-то пробежал пару метров и резко остановился. Следом донесся странный тихий звук, похожий на… Хрип? Или рычание? Что это вообще могло быть? Звук доносился со стороны лестницы, ведущей в полуподвальный этаж.

Фреда нерешительно огляделась, соображая, что делать. Пойти посмотреть, что там такое? Найти охрану? А что она скажет охране? “Знаете, у вас в подвале кто-то хрипит. Скорее всего, это ваш старший научный сотрудник Брож, который сначала приглашает девушку на свидание, а потом прячется от нее в архиве…”

А, может быть, ему там стало плохо? Может у него астма? Или сердечный приступ?! Больше не колеблясь, Фреда направилась к лестнице.

На нижнем этаже выключили освещение, лишь с одной стороны в торце горела дежурная лампочка. Противоположный конец коридора изгибался под прямым углом, и за поворотом тонул в темноте. Дверь в архив плотно прикрыта. Фреда потянула ручку — заперто. Вокруг гулкая тишина и никаких признаков чьего-либо присутствия.

Неужели ее просто-напросто кинули? Но могло ли быть такое, что взрослый, вполне разумный человек пригласил ее выпить кофе, а потом вдруг передумал и, не мудрствуя лукаво, незаметно смылся? Детский сад какой-то! Она же не под венец его тащить собралась на первом же свидании.

Раздраженная, недоумевающая, разочарованная и усталая Фреда развернулась и решительно пошла обратно. Едва занесла ногу над первой ступенькой лестницы, как боковым зрением уловила что-то, промелькнувшее в полумраке не освещенной части коридора. Машинально Фреда повернула голову и тут же снова услышала тихий шорох.

— Эй, здесь кто-нибудь есть? — окликнула девушка.

Шорох снова раздался и тут же стих, а еще показалось, что темнота колыхнулась, став на мгновение словно бы гуще. Фреда потянулась к кармашку сумочки, в котором лежал телефон, и шагнула вперед, старательно вглядываясь в погруженную во мрак часть помещения. Еще шаг в темноту, и ноги поехали на чем-то скользком, а девушка, неловко взмахнув руками, рухнула навзничь, пребольно ударившись копчиком и спиной о плиточный пол. Сумка вместе с телефоном улетели куда-то, а Фреда за долю мига своего падения успела прочувствовать всю нелепость происходящего. Изо рта вырвались совсем не девичьи ругательства, она осторожно пошевелилась, уперлась согнутыми в локтях руками в пол и попыталась приподняться. Руки тут же скользнули на чем-то омерзительно липком, и Фреда снова приложилась об пол, на этот раз затылком, так, что из глаз чуть ли не искры посыпались.

Скрипнув от досады и боли зубами, она со стоном перекатилась на бок и попыталась подняться на колени. Неловко копошась на скользком полу, Фредерика больше не пыталась дать оценку ситуации, в которой оказалась, чувствуя себя беспомощным насекомым, залипшим в смоле. Все мысли словно вынесло ветром из головы. Кроме одной единственной — убраться отсюда поскорее.

Она поднялась на ноги, опираясь рукой о стену, и постаралась рассмотреть, на чем поскользнулась. Но на темных плитках пола, да еще в темноте невозможно ничего различить. Но, возможно, у здешних уборщиков такой метод “влажной уборки”, после которого остаются огромные лужи.

Фреда оглянулась в поисках своей сумки и телефона, молясь, чтобы они оказались в поле ее видимости — ползать в темноте, разыскивая свои пожитки, совсем не хотелось. Наверное, разумней всего будет подняться наверх и обратиться к охране, объяснив ситуацию, какой бы нелепой она не казалась. Фреда осторожно, все так же придерживаясь за стену, направилась к лестнице. Сверху падал рассеянный свет от лампы, освещавшей лестничный проем, и девушка увидела, что ее руки оставляют на стене темные пятна. Морщась от отвращения, она поднесла липкие ладони к глазам, и в этот самый миг позади раздался отчетливый шорох. Фреда резко обернулась и увидела высокий мужской силуэт, стоящий совсем недалеко в обрамлении тьмы.

— Детмар? Это вы? — машинально проговорила деревянным голосом.

Кажется, сердце одним скачком переместилось в противоположную сторону грудной клетки, когда силуэт отделился от темноты и в долю мига оказался прямо перед девушкой, взметая за собой клубы какого-то черного дыма. Выглядело это так, будто за ним шлейфом тащилась сама тьма, из которой он появился.

Идеально гладкое, бледное лицо с расплывчатыми чертам приблизилось. Очень светлые, белесые глаза встретились с полным молчаливого ужаса взглядом Фреды, и ее точно парализовало. Разлепив онемевшие губы, она попыталась исторгнуть из охваченного спазмом паники и страха горла хоть какой-то звук, но ледяная рука вдруг зажала ей рот. Мужчина припечатал Фреду к стене, навалившись всем своим длинным, твердым, как камень, телом. От него шел странный, пугающий запах холодного болотного тумана.

— Наверное, ты очень невезучая, раз оказалась здесь и сейчас, — вкрадчиво произнес незнакомец глубоким низким голосом.

А оналишь смотрела в эти белые глаза, приморозившие ее к месту, и ощущала только прикосновение ледяной руки на своем лице.

— Обычно я не прошу прощения, красавица, — проговорил Белоглазый Кошмар, сильнее сжимая холодные пальцы на лице Фреды и наклоняя ее голову в сторону, — но тебе так и быть, скажу последнее “прости”. Тебе просто не повезло, так что — прости…

Он вдруг оскалился, показав ряд белых зубов, среди которых выделялись два огромных, словно волчьих, клыка.

Фредерика не успела толком удивиться, категорически не желая верить своим глазам, а ее рассудок изо всех сил боролся с абсурдностью происходящего. Ровно до той секунды, когда эти самые клыки не вонзились ей в шею чуть пониже левого уха. Захлебнувшись от боли, Фреда выдохнула весь воздух из легких прямо в зажимавшую ей рот омерзительно холодную ладонь монстра. Ледяные пальцы сильнее сдавили лицо жертвы, и он заворчал, как оголодавший зверь, яростнее вгрызаясь в ее шею.

Несгибаемое сопротивление здорового рассудка происходящему кошмару пробудило древнейший инстинкт выживания. Словно подброшенная какой-то внезапно распрямившейся внутренней пружиной, Фреда вскинула руки и, вцепившись монстру в плечи, врезала ему коленом промеж ног. Увы, удар получился совсем не такой сильный, как хотелось бы, или у ублюдка, кем бы он ни был, яйца оказались стальные. Белоглазый Кошмар не ослабил хватку, не согнулся пополам, хватаясь за свое драгоценное хозяйство, он даже не перестал чавкать, присосавшись к ее шее. Лишь слегка качнувшись, недовольно рыкнул и сильнее придавил свою жертву к стене. Фреда тут же камнем погрузилась на дно океана страха и отчаяния, мысленно прощаясь с жизнью.