Дочь капитана Блада - Искандерова Нелли - Страница 63

    - Нам нужен опытный командир, а не сопляк!

    - Где он сейчас? Наверняка дрыхнет!

    - Подождите, парни, - подал голос  Вольверстон, но возмущённые голоса тут же перебили его.

    - Молчи, Нэд!

    - Мы требуем низложить Сильвера!

    - Мальчишка не может руководить экспедицией!

    - Вспомните Моргана! - как можно громче выкрикнул Нэд. - Разве им было легко?

    Рядом с ним раздался громкий смех. Это был де Фонтейн. Изящным жестом поправив испачканные грязью манжеты, он без тени волнения произнёс:

    - Ты не можешь сравнивать Сильвера с Морганом. Если хочешь знать, ваш капитан вообще...

     Вольверстон похолодел. Рука невольно потянулась к пистолету, но де Фонтейн вдруг осёкся и замолчал.

    - Что вообще? Что ты хотел сказать? - послышались вокруг удивлённые голоса.

    Пробравшись сквозь толпу к замершему огромного дерева французу,  Вольверстон обомлел. За поросшим мхом стволом прятался Сильвер. Сжимая в вытянутой руке пистолет, он ткнул его дулом в спину де Фонтейна.

    - С чего ты вдруг вспомнил капитана Сильвера? - насмешливо произнёс капитан. - Эй, Валуа, а ты ведь знаешь законы! Может, скажешь, что полагается за мятеж во время боя?

    Недовольный ропот пронёсся в толпе. Де Фонтейн попытался что-то промычать, но очередной тычок дулом заставил его умолкнуть.

  - Я никого не держу здесь, господа, - Сильвер спокойно взглянул на разъярённую толпу, - кто хочет уйти, тот может быть свободен. Чем меньше оставшихся, тем больше достанется каждому - разве не так?

  - Ты прав, капитан, - раздалось несколько голосов

  - Тем не менее, поднявший мятеж должен ответить по закону. Что скажешь, Валуа? Будешь молчать, или...

    - Ты убьёшь его, капитан? - с сожалением спросил голландец

  - Я не могу сейчас защитить свою честь, - Сильвер нахмурился и взглянул на собравшихся вокруг бунтовщиков. - До возвращения на Тортугу я не считаю возможным вступать в поединок с кем-либо, кроме врага. Де Фонтейн должен ответить по закону.

    Французы переглянулись.

    - Что вы решили? Уходите или продолжаете путь?

  Собравшиеся молчали. Питер взглянул на них, затем на де Фонтейна. Тот приготовился достойно встретить неизбежный конец и с гордым видом стоял рядом с разгневанным адмиралом.

    Затянувшуюся паузу прервал запыхавшийся юнга.

    - Там испанский редут! Пуляркой пахнет! А в двух милях отсюда отряд стоит! Много испанцев, около тысячи.

    Сильвер вновь оглядел собравшихся.

    - Надо беречь силы, - произнёс он. - Сколько человек на посту?

    - Семеро. Пулярку жарят! И ещё там склад маиса.

    - Отлично, - усмехнулся он и покосился на де Фонтейна. - даю последний шанс. Предашь - убью не раздумывая. А пока...

    - Что ты задумал? - взволнованно воскликнул  Вольверстон.

    На лице Сильвера мелькнуло странное выражение.

    - Все остаются здесь, а мы с Валуа, - капитан вновь подтолкнул француза вперёд. - мы возьмём этот редут. Вдвоём.

    - Зачем это тебе, Питер? - с тревогой спросил  Вольверстон. - Я пойду с вами.

    - Не надо, Нэд. Пусть Бог нас рассудит. Де Фонтейн обвинял меня в трусости. Теперь пусть покажет, какой он храбрец.

    В толпе французов раздались одобрительные выкрики. Многим из них пришлась по душе гасконада Сильвера. Капитан же спокойно продолжал:

    - Главное сейчас - не дать испанцам нас обнаружить. Они знают местность, и у них повсюду посты. Если пошлют за подкреплением, мы пропали. Ещё три дня, и мы выберемся из этих болот. Так что, парни? Кто хочет покинуть отряд?

    - Мы остаёмся, капитан! Мы с тобой!

    Сильвер вновь подтолкнул де Фонтейна вперёд. Тот, с трудом веря в собственное спасение, подчинился. До редута добирались ползком, окончательно перепачкав камзолы. Не дойдя пяти шагов до поста, залегли в густом кустарнике. За ним виднелась расчищенная площадка с двумя пушками и небольшим сараем. У каждой пушки стояло по двое солдат, ещё трое прохаживались у сарая, рядом с которым, прямо на земле была расстелена пёстрая скатерть. Тушки цыплят издавали соблазнительный запах, от которого у пиратов закружилась голова, и настойчиво засосало под ложечкой.

  - Идём? - шепнул де Фонтейн

  - Хочешь расстаться с жизнью? - отозвался Сильвер. - Лежи тихо и наблюдай.

    Трое солдат устроились рядом со скатертью, видимо, собираясь позавтракать. Стоявший у ближайшего орудия испанец, по-видимому, решил присоединиться к компании и отошёл в сторону. Сильвер пошевелился. Услышав шорох, оставшийся караульный осторожно направился к кустарнику. Капитан же, зажав в руке кинжал, метнулся в броске. Через несколько мгновений истекающий кровью испанец уже лежал на земле. Та же участь постигла и его товарища, внимание которого привлёк раздавшийся в кустах шум. Остальные офицеры прервали трапезу и, выхватив сабли, бросились на помощь.

  - Теперь их пятеро! - шепнул Сильвер. - Бери тех, что у пушки!

  Схватка закончилась быстро. Оба капитана слыли хорошими фехтовальщиками, а запах цыплёнка и предвкушение скорой трапезы удвоили их силы. Связав двух оставшихся в живых испанцев, де Фонтейн тут же вспомнил об условном сигнале.

    - Надо разжечь костёр, - француз направился было к кустам, но тут же остановился, услышав крик арамы.

    - Назад, - шепнул ему Сильвер. - Сейчас день, а арама ночная птица. Что-то здесь не так.

    Француз отступил. Крик повторился. Он исходил из кустов позади редута, несколько правее того места, где только что скрывались пираты. Зажав в руке кинжал, Сильвер шагнул вперёд. В зарослях кто-то шевельнулся, и Питер быстро метнулся вперёд. Из кустов раздался сдавленный стон.

    - Кто это? - едва успел спросить де Фонтейн, как из укрытия появился  Вольверстон, придерживая раненого Дастина.

    - Я шёл за ним следом, - увидев изумлённые лица капитанов, произнёс он. - Когда вы ушли, он сказал, что ему надо отойти. Я пошёл следом и оказался прав. Думаю, он хотел предупредить испанцев об опасности.

  - Как твоё настоящее имя?

    Сильвер грозно взглянул на юношу и направил на него дуло пистолета. Но тот спокойно взглянул ему в лицо. Он уже ничуть не напоминал того робкого парнишку, что встретился им на Тортуге.

  - Меня зовут Хуан Хосе Д'Авила Браво де Лагуна, - гордо вскинув голову, произнёс он. - Я сын президента Панамы, ныне исполняющего обязанности вице-короля Перу.

    Подобный ответ настолько противоречил жалкому виду испанца, что Питер невольно улыбнулся.

  - Не врёшь?

  - Клянусь Богом, - молодой человек перекрестился. Выражение его глаз не оставляло никаких сомнений в том, что он говорил истинную правду.

  - Сколько тебе лет?

    - Семнадцать. Недавно исполнилось.

    - Зачем ты это сделал?

  - Вы убили брата моей матери, Диего де Гусман де Канильяс.

  Поймав недоверчивый взгляд Питера, он добавил:

  - Моя мать была дочерью прежнего президента Панамы. Дядя должен был прибыть к нам, когда Вы захватили его флотилию и убили его. Я давно хотел отомстить, но мне удалось убежать из дома лишь месяц назад. То, что я рассказал о своём путешествии - чистая правда.

     Вольверстон с недоумением рассматривал юношу. Несмотря на охватившее его чувство негодования, он всё больше и больше проникался симпатией к этому смельчаку. То же настроение, видимо, испытывал и Сильвер. В его глазах мелькнуло нечто, похожее на жалость и даже восхищение.

  - Так твои родители не знают, где ты? - спросил Питер

  - Я сбежал из дома.

  - Надеюсь, ты понимаешь, что ты - мой пленник. Я уважаю тебя, но война есть война.

    - Я готов умереть, - гордо ответил испанец.

     Вольверстон с тревогой взглянул на Сильвера. Ему было жаль юношу, который из привязанности к семье решился на безрассудно смелый поступок, вступив в единоборство с целым отрядом пиратов. Но и пощадить его и отпустить домой тоже было нельзя. Видимо, те же чувства испытывал и капитан. Бросив взгляд на Хуана Хосе и двух пленных испанцев, он сухо приказал: