Латинские королевства. Трилогия (СИ) - Рюриков Алексей Юрьевич - Страница 28

28

В Заморье в 1115 году явился папский легат епископ Беренгарий, и для начала, при поддержке местных баронов установил в действиях патриарха Арнульфа симонию и множество иных грехов, за что с поста низложил.

Королю же с Аделаидой, легат от имени папы сообщил, что брак их аннулирован и признан ничтожным с самого начала, почему следует им разойтись, а наследником Рожеру II не бывать.

Рим зашел еще с другого бока. После долгих переговоров, покаяний и просьб, кафедру Арнульфу вернули. Тем паче занять ее никому другому не удалось — король доходчиво намекал на свое несогласие. Но сан вернули не просто так, а под условием добиться развода любящих сердец. Выбор между папским престолом и королевским патриарх сделал в пользу первого, и в 1117 году, когда Балдуин I тяжело заболел, Арнульф убедил его отослать Аделаиду. Та вернулась на Сицилию, причем приданного ей не вернули.

Глава X. Восточный рубеж

В тех краях — заслон неодолимый,

Там стоит, отважен и силен,

На рубежных землях Византии

Боевой ромейский легион.

Итак, в 1112 году на шахматной доске востока сменились некоторые фигуры и продолжились старые проекты.

Алексей I Комнин расширил империю и смог прибыль зафиксировать, но стоило это существенных потерь кадровых войск. К тому же требовался новый аппарат для отвоеванного, а резерва обученных чиновников не имелось. Выходом стала феодализация Византии, шедшая и ранее, но с обретением Малой Азии усилившаяся. Фемную систему сменяли пронии, новые земли раздавались родственникам василевса, формировалась крупная знать, связанная родством с троном, в противовес знати аппаратной — завязанной на империю, а не на личность правителя. Концепция краткосрочно оказалась успешной, позволив быстро встроить в схему власти возвращенные территории и пополнить армию, хоть уже и на других принципах. Армия теперь состояла из ополчения вассалов, наемных варварских войск и все уменьшавшегося количества регулярных частей. В дальнейшем выявились минусы реформы, но об этом мы поговорим в свое время.

* * *

После военной неудачи в Киликии, василевс попробовал дипломатию. Он обвинил Танкреда Антиохского в нарушении клятв, имея в виду еще самое первое Константинопольское соглашение, на что князь отреагировал глубоким пофигизмом.

Комнин собрал совет, на котором решили отправить посольство в Левант, «попытаться привлечь на свою сторону других графов, властвуюших над соседними с Антиохией городами, и самого Иерусалимского короля, выяснить их настроения и узнать, намереваются ли они помочь Алексею против Антиохии. Если окажется, что графы враждебны Танкреду, пусть Алексей отважится на войну, а в противном случае уладит антиохийские дела иным способом».

Разумеется, послы не могли обойтись без традиционного орудия дипломатии: «василевс приказал дать для подарков графам большие суммы денег в монетах различного вида, чеканки и достоинства». Впрочем, повелев послам отправиться сначала без денег, выяснить настроения франкских сеньоров, и уж затем — если графы выразят желание сотрудничать, тогда платить.

Послы для начала отплыли в Триполи. В графство они попали в самый неудобный момент смены власти. Поняв, что тут не до войны, глава посольства Вутумит направился к Балдуину I в Иерусалим. Там посол попытался уговорить короля поддержать поход против Танкреда, сообщив, что Алексей I уже вышел на Антиохию. Король не то знал, что это преувеличение, не то просто не поверил, но участвовать в затее отказался, и послы вернулись без успехов, пусть и с сохраненной казной.

После возвращения посольства, василевс решил пока оставить ситуацию подвешенной, обратившись к другим границам.

* * *

В тот же год, эмир Мосула Мавдуд снова выступил против графства Эдесского, теперь попробовав другую тактику.

Взяв ряд небольших крепостей на восточном берегу Евфрата, Мавдуд предпринял рейд вглубь графства и вышел к Телль Баширу (Турбессель), второму по значимости городу графства. Быстрого успеха осада не принесла, потому эмир разорил соседские земли Антиохии, после чего вернулся в Мосул. Захваченные крепости граф Эдессы, пересидевший налет в столице, отбил без особых затруднений.

В следующем году, Мавдуд предпринял поход против Византии.

В союзе с молодым Шах-Арменидом и Иль-Гази Артукидом, эмир Мосула планировал атаковать ромеев в выступе между Киликией и эмиратом Менгджуков, на былых землях Румского султаната, возможно с выходом к Кесарии. Менгджук совместно с Салтукидом, должны были поддержать наступление с севера.

Начало для сарацин вышло успешным. Местные силы ромеев, под командованием стратига Евстафия Комицы, под натиском эмиров отошли от границы. Но с севера против сельджуков выступил василевс.

Комнин прошел через эмират Менгджуков и вышел в тыл Мавдуду. Состоявшаяся битва решительной победы никому не принесла, но в выигрыше остались ромеи, поскольку турки из пределов империи отошли. Алексей I счел раунд оконченным и, «поручив охрану этой области Комице», возвратился в Константинополь.

Мавдуд отошел в Мардин, пополнить войско, и вероятно повторил бы нападение, но осенью 1113 года его в мечети зарезала парочка неустановленных лиц.

Убийц порубали на месте люди Иль-Гази оттого заказчик устранения навсегда остался неясным, а в подозреваемых ходили все окружающие. Кроме напрашивающегося Комнина, смерть эмира могла быть выгодна и графу Эдессы, и любому из участвовавших в походе эмиров, опасавшихся попасть под власть Мосула и не очень желавших повторной войны, и даже султану Багдада — Мавдуда подозревали в желании создать свой султанат по типу Румского. Исполнителей назвали исмаилитами (ассасинами, интересная секта, мы с ней еще встретимся), но, поскольку исмаилиты время от времени прекрасно сотрудничали со всеми окружающими (разве что кроме враждебного фатимидского Египта и не имелось сведений про Византию — что ни о чем не говорит), то на этом все и кончилось. Лидер исмаилитов со следствием не сотрудничал, да и доказательств их причастности толковых не нашлось.

Султан назначил в Мосул атабека своего сына, эмира Касим ад-Даула Ак-Сункура аль-Бурсуки.

В следующем 1114 году, Бурсуки, уже традиционно для эмиров Мосула, отправился совместно с Иль-Гази в поход на Эдессу, осадив город. После привычной безуспешной тридцатидневной осады эмир отошел, поскольку союзный Иль-Гази вступил в переговоры с франками, а вскоре Артукиды вообще открыто выступили против Мосула.

* * *

В Иерусалимском королевстве ситуация оставалась спокойной, перемежаясь лишь боями местного значения на границе с Египтом. Египтяне безуспешно попробовали отвоевать Аскалон в 1110 году, во время осады Тира, в 1113 году, обойдя Аскалон, осаждали Рамлу, а в 1115 году даже опустошили пригород Иерусалима. Но каждый раз подходили отряды Балдуина I, и кампания заканчивалась отходом фатимидской кавалерии обратно.

К 1115 году, христиане успешно удерживали свои рубежи по всему фронту.

С исчезновением со сцены наиболее склонных к разногласиям франкских лидеров, внутренние свары уменьшились. Способствовали этому и привычные брачные методы. Мы уже упоминали брак графа Триполи и вдовы князя Антиохии, ставший лишь первым из династических среди латинских князей Заморья. Князь Роджер Антиохский, спустя два года после обретения трона, женился на сестре графа Балдуина Эдесского, выдав свою сестру за Жослена де Куртене, сеньора Телль-Башира и второго человека в Эдесском графстве. Заморье постепенно становилось более сплоченным.

* * *

А в Багдаде все больше волновались по поводу западных границ.

За поражение под Эдессой, в Бурсуки султан разочаровался и отозвал в резерв, а эмиром Мосула назначил собственного сына. Впрочем, только формально, войско возглавил Бурзук ибн Бурзук, толковый полководец, ветеран сельджукских войн, но в чине атабека, а не эмира.