Латинские королевства. Трилогия (СИ) - Рюриков Алексей Юрьевич - Страница 31

Как ранее отмечалось, в том году померли и халиф, и султан Мухаммад I.

Покойный халиф был человек мирный, туркам не мешал, занимался сугубо представительскими функциями, а в свободное (практически неограниченное) время писал стихи и развлекался в гареме. Наследовал ему сын, Абу Мансур аль-Фадль аль-Мустаршид Биллах (аль-Мустаршид).

Номиналами при «сильной руке» халифы выступали уже не первый век, и случалось с ними всякое. До турок глав правоверных порой держали в низости и пренебрежении, но с турками положение значительно улучшилось. Разумеется, сельджукские султаны властью с Аббасидами вовсе не планировали делиться, и непослушания не понимали, но при том на людях рьяно воздавали положенные почести и всячески обеспечивали сладкой жизнью, так что халифы в обиде не оставались. Но по мере роста состояния Аббасидов и увеличения раздоров между турками, как-то понемногу росло и халифское политическое влияние. Уже ал-Мустазхир периодически пытался поучаствовать в призывах к джихаду, хоть и без заметного успеха, а его сын подумывал насчет права халифа (напомню, наместника Пророка и владыки мусульман, правителя как светского, так и духовного) избирать себе султанов.

Можно отметить, что в то время таковые мысли представлялись общемировым трендом и отнюдь не только в Багдаде (или Каире, но о том в свое время). В Европе череда римских пап как раз деятельно боролась с коронованными окружающими за инвеституру и сюзеренитет понтифика, а в Византии так и вообще концепцию издавна воплотили в жизнь — василевс вполне себе сочетал власть светскую и духовную, хоть и не без попыток патриархов пересмотреть эту спорную теорию.

Начал, впрочем, аль-Мустаршид с малого — с вмешательства в очередную разборку султанов. Дело в том, что, как мы помним, прежняя война за султанский титул кончилась соглашением, по которому султанов стало одновременно трое, потом осталось двое, из которых Багдадом правил Мухаммад I, а его сводный брат по папе Санджар правил разросшимся Хорасаном. Оба считались султанами, а последний выживший должен был стать снова единственным. Но у сына Мухаммада I, звали которого Махмуд II, а лет ему стукнуло всего четырнадцать, имелись приближенные. Которые никаких хорасанцев видеть в Ираке не желали, а выступали сторонниками наследования по прямой линии. В числе этих интересных людей, отметим, были и наши знакомые — прошлый эмир Мосула аль-Бурсуки, и нынешний его правитель Бурзук ибн Бурзук.

На этой почве между Багдадом и Нишапуром (столицей Санджара) возникло некоторое непонимание. Санджар не для того сражался почти двадцать лет, чтобы его кидал малолетний наследник былого врага. Поэтому, как только племянник потребовал у дяди очистить захваченную к тому времени территорию Мазандарана и выплатить султанскую дань в 200 тысяч динаров, Санджар заявил, что «сын моего брата — ребенок, и им руководят его визирь и прислуга». После чего выступил с войском.

Силы у сторон оказались неравны. У султана Багдада с западными вассалами с прошлого года имелись нерешенные противоречия, да и дружины в боях вокруг Леванта и Малой Азии поистрепались. Санджар же правил давно и твердо, войн последнее время не вел и армию собрал быстро.

Осенью 1118 года состоялось решающее сражение, к которому войск Хорасана явилось вдвое больше, да еще дядя притащил откуда-то 40 боевых слонов. Победа осталась за Санджаром.

В этот момент в родственную дискуссию вмешался новый халиф аль-Мустаршид, поддержав, разумеется, слабейшего и знакомого — Махмуда II. В первую очередь духовным авторитетом — который не стоит совсем сбрасывать со счетов, и под который те же гази и прочие многие могли выбрать сторону, одобряемую халифом.

Кроме того, аль-Мустаршид выступил миротворцем и предложил вернуть разделенный мир с двумя султанами на прежних условиях азартной игры «кто кого переживет». Халиф тут имел свой бонус — ему-то, хоть и формально, подчинялись все сунниты, в каком султанате ни живи.

К осени 1119 года, мир заключили. Махмуд признал Санджара верховным султаном и уступил ему Мазандаран, Кумис, Дамган, Рей и Демавенд, но тоже сохранил титул султана.

Халиф получил в личный лен Багдад, и продолжил понемногу подбираться к светской власти.

Махмуд стал наследником Санджара и получил земли от Хорасана до Анатолии и Сирии.

Практически, держава Сельджуков разделилась на Хорасанский и Иракский султанаты, причем первый был могущественней.

Вассалами старшего родича остались Хорезм, Систан, Газна и Мавераннахр. В хутбе, которая читалась в Багдаде, он именовался «султаном над султанами», но сам Санджар был человек скромный, заковыристых титулов не любил, и оттого в указах называл себя просто: «повелитель мира».

В ходе упомянутой выше небольшой дискуссии, как вы понимаете, сторонам стало совсем не Латинских королевств и Византии. Против христиан в ближайшие годы выступали только приграничные эмиры, в число которых вошел новый эмир Мосула. Из Багдада помощи против франков почти десять лет не поступало. Новым эмиром Мосула в 1121 году, после смерти Бурзука, стал в благодарность за помощь Махмуду II в схватке султанов снова аль-Бурсуки, сразу начавший строить наследственный эмират. Последнее заставило остальных суверенных эмиров (в первую очередь Артукидов), за годы сумятицы усилившихся, вновь обратиться к Багдаду… но об этом в свое время.

Как мы упоминали, в 1117 году Балдуин I тяжко хворал, отчего даже позволил себя уговорить расстаться с третьей, уже признанной церковью незаконной, супругой. Но через несколько месяцев все же поправился, и в начале следующего года отправился в набег, эксперементируя с новой тактикой — в конце зимы, когда местные еще не воевали обычно.

Король пересек границу и захватил без боя Эль-Фараму, небольшой египетский город. Что он планировал дальше не совсем ясно, скорее всего рекогносцировку перед большим походом на египтян, но… как писал Абу-ль-Феда: «Придя в Эль-Фараму король захватил город, в котором поджег главную мечеть и другие почитаемые места. Там его настигла болезнь». Действительно, внезапно королю стало совсем плохо, он не мог сидеть верхом и его повезли на носилках домой. Путь закончился 2 апреля 1118 года в Аль-Арише, где Балдуин I исповедовался, получил последнее причастие и умер.

Тело забальзамировали и похоронили в Иерусалиме в Пальмовое (Вербное) воскресенье в церкви Гроба Господня.

Как ранее упоминалось, третий брак короля был недолгим и вообще аннулирован, но жили до разъезда супруги вероятно счастливо, и умерли, если «с учетом почтового пробега», почти в один день — Аделаида Сицилийская скончалась на Сицилии 16 апреля.

Балдуин I фактически стал основателем Иерусалимского королевства, а частично и княжества Антиохии, и оставил Заморье в расцвете сил.

Собственно, латинских государств к моменту его смерти существовало всего два — суверенное княжество Алеппо-Антиохийское, и королевство Иерусалимское, графства Эдесское и Триполийское являлись лишь вассалами короля и суверенностью не обладали.

Границы королевства простирались от Египта и города Пелузий, по Синайскому перешейку и далее по восточному берегу Красного моря через крепости Айлу и Аккабу, затем включали Заиорданье, по линии караванных путей Петра-Карак-Аман, охватывали земли Дамасска и смыкались с Антиохией. С востока вдоль границ, контролируемых по старинной караванной «Королевской дороге» Балдуин I отстроил цепочку крепостей, за которыми начиналась пустыня и зона бедуинских племен, границу с Египтом защищали Пелузий-Аскалон и Айла-Аккаб.

Разница в иерархии вассалов королевства существовала заметная. Как ранее указывалось, принят был прямой омаж королю, на «английский манер» (что не удивительно — папа Балдуина I завоевывал Англию с Вильгельмом, а позже и сам пытался получить английскую корону) от всех ленников — за исключением Эдессы и Триполи, там вассалами выступали графы, имевшие своих вассалов, не связанных с Иерусалимским троном.