Латинские королевства. Трилогия (СИ) - Рюриков Алексей Юрьевич - Страница 40

40

* * *

Структура власти во всех образованиях сложилась примерно одинаковая.

При короле, князе или графе существовал коннетабль, «зам по боевой», высший после короля военный чин, в отсутствие сеньора командующий войском, собирающий рыцарское и остальное ополчение, и вообще ведающий армейскими вопросами. Ему же подчинялись королевские кастеляны (военные коменданты городов, коронных доменов или замков). Армейским вопросом считалась и разверстка ленов, из которой исходили в требованиях вассальной службы, а также иных держаний, обязанных выставлять бойцов помимо рыцарей. Потому коннетабль как раз занимался «разделом поместий в землях сеньора», определяя границы земельных фьефов и ведая землемерами — для того времени функция наиважнейшая. Будучи лицом важным не только для короля, но для всех сословий, коннетабль обычно являлся вторым лицом в домене.

Маршал считался помощником коннетабля, отвечал за «расстановку отрядов армии», поверку оружия и лошадей у мобилизованных (выступать они обязаны были со своими), а также обеспечение конским составом короны — что в Заморье, где лошадей толком не разводили, представлялось делом особым. Он же заведовал постройкой крепостей и — видимо, для компенсации забот — дележом трофеев на поле битвы.

Следующим шел сенешаль. Принято отмечать, что «сенешали Иерусалимского королевства не достигли выдающегося положения, как во Франции», но мы, по сложившейся традиции, эту загадочную фразу уточним. Сенешаль это управляющий личным доменом короля, собственно всеми коронными владениями. Этакий глава королевской администрации, на современный лад.

В Заморье не требовалась «война за централизацию» и собственный домен не играл резко противостоящей вассальным землям роли, почему и сенешали чрезмерного влияния не имели. Наоборот, тут король всеми силами стремился раздать фьефы, найти бы способных удержать и отслужить.

При всем том, сенешаль руководил по хозяйственной линии всеми коронными замками, городами и прочими субъектами предпринимательства, именно ему подчинялись виконты (гражданские наместники в городах), в его руках находились королевские финансы.

А еще сенешаль замещал короля в Высшей курии, теоретически представлявшей собой собрание всех феодалов, в котором король выступал лишь «первым среди равных», этакий прообраз парламента и верховного суда.

* * *

На практике роль курий в разных странах оказалась различной, если в испанских королевствах она и впрямь почти сразу стала влиятельным органом, то во Франции и Англии ее значение менялось. На начало XII века — это скорее довольно формальное учреждение, а концепция ограничения королевской власти более прогрессивная теория и лозунг, чем реальность, хотя и поддерживаемая рыцарским сословием, и имеющая, как мы знаем, большое будущее, в той же английской Хартии вольностей. Но всего этого сеньорам еще только предстояло добиться.

Готфрид и Балдуин Булонские правили самодержавно, как по объективным причинам (постоянные войны, враждебное окружение и непрерывная потребность франков в поддержке короны, наибольшие финансовые ресурсы), так и по моральным — короли выступали защитниками Святой земли, собственно, цели всей затеи и паломничества, подчинялись римскому папе, отчего советоваться считали излишним. При первых королях Высшая курия оставалась лишь судом равных и верховным судом, разбирая споры и тяжбы между рыцарями или пересматривая решения нижестоящих судов. Церковные иерархи в курию еще не входили, а практически и «суд равных» по усмотрению монарха мог ограничиться участием короля и трех любых его вассалов — для кворума этого хватало.

* * *

Для Балдуина II ситуация выглядела иначе. Он унаследовал корону не по степени родства, но по сложившемуся обычаю передавать наследство ближайшему родственнику, проживающему в Заморье, фактически по выбору сеньоров, да и происхождение имел куда проще.

Первые два правителя, без сомнения относились ко всем известной знатнейшей аристократии. Их отец Эсташ (Евстахий в ранних переводах) Булонский, как ранее упоминалось, завоевывал Англию с Вильгельмом Бастардом, нес знамя герцога в битве при Гастингсе, на известном гобелене из Байе про эту битву, где изображен эпизод с Вильгельмом, снимающем шлем, дабы показать, что жив и вернуть уверенность дружине — Эсташ тычет в вождя рукой, привлекая внимание окружающих.

Притом верность старшего Булонского, Бастард грамотно обеспечил залогом — во время «битвы за Англию», сын Эсташа (старший, тоже Эсташ, или Готфрид — спорно, но один из них) находился в заложниках у Вильгельма. Что ничуть славы братьев Евстахичей не убавляло, наоборот.

Балдуин де Борг таким происхождением и личной известностью похвастаться не мог, зависимость от вассалов имел большую, без коллектива править не смог, первый большой сбор ему пришлось устроить уже через два года после коронации… но об том мы поговорим в свое время, а пока вернемся к администрации.

* * *

Гофмейстер управлял церемониалом, присягами вассалов и вассальными договорами, канцлер ведал составлением хартий и внешними сношениями.

Ниже уровнем стояли камергеры, управляющие резиденциями сеньора, виконты и кастеляны (порой по нехватке кадров, эти должности совмещали), а низший слой чиновников занимали бальи (счетов, «фундука» — смотрящие за рынками, «цепи» — таможенники, и т. д.), и ряд прочих — причем от бальи и ниже часто назначались из третьего сословия.

В сущности, для своих условий, схема власти оказалась вполне устойчивой и эффективной, не хватало, в очередной раз, только людей.

* * *

Система феодов мало отличалась от европейской, тяготея скорее к норманнской Англии, выделялся разве что статус женщин.

По причине дефицита франкских женщин — а их в королевстве было куда меньше, чем мужчин, дамы стали в некоторой степени «королевским активом».

В первую очередь, это касалось вдов. Вдова не могла вновь выйти замуж без разрешения короля под угрозой лишения своего фьефа. Ей позволялось искать себе нового мужа (устраивающего сеньора) самой год и один день, по истечении чего король предлагал ей на выбор троих кандидатов. Если же она отказывалась выходить замуж за одного из претендентов, то теряла свое право на доходы от фьефа, который король передавал другому, а иногда и на воспитание детей. Вдов хватало, отчего король практически всегда имел под рукой обустроенный лен, которым мог наградить верного человека без какого-либо ущерба или проблем для себя.

Для третьего сословия правила были мягче, но нечто подобное имело место и там, в среде патрициата, имеющего земельные держания, обремененные повинностями в пользу сеньора.

Права детей оставались неприкосновенными до дня, когда старший из них становился совершеннолетним, т. е. новый муж вдовы получал, по сути, лишь регентство.

Что же до дочерей, то в случае наличия у них наследственного фьефа, мужа им тоже искал сеньор.

* * *

В целом, к 1118 году Иерусалим избежал внутренних волнений, система фьефов и администрация обеспечивала постоянный военный набор и сравнительно эффективную управляемость, а подданные пока сохраняли лояльность, включая мусульман.

Интерлюдия

Средневековый кредит.

Странным образом, эта тема у нас (за рубежом разобрали ее давно, и нынче просто упоминают мимоходом) несколько запутана. Бытуют представления, что кредита в Средневековье было мало, взимать проценты запрещала церковь, а займодавцами были только евреи, которым можно было брать процент. Это в сущности, не то чтобы не так, вопрос уровня и цены.

Займы были распространены в раннем Средневековье повсеместно, а основным займодавцем были монастыри, аббатства и прочие церковные «хозяйствующие субъекты», вплоть до понтификов.

Взимание процентов церковью запрещалось, но… «Пастырь твой, увещевает тебя не брать роста, сам он при этом или не берет роста, или же берет» (Блаженный Августин).