Латинские королевства. Трилогия (СИ) - Рюриков Алексей Юрьевич - Страница 50

Опять же, последовательность не означает, что малый джихад нельзя вести до окончания великого. Можно. Но ислам знает и любит понятие риски, потому до окончания великого джихада, победа в малом правоверному не гарантирована, а после — предопределена. Но «врата рая находятся под сенью мечей», участнику малого джихада «заранее заказан пропуск в рай», и даже грешнику одна битва с неверными стоит 60 лет молитвы, так что риск поражения окупаем. Да ведь никто не мешает и побеждать?

При том джихад — священный долг для каждого мусульманина (кроме полностью непригодных к службе, да и с теми есть нюансы), а кто уклоняется от битвы (малого джихада), тот вероотступник и в аду будет умучен в наказание. Но долг этот исполняется не всяк по-своему, а непременно коллективом, организовано и под руководством халифа. Позже, в отсутствие халифа, этот постулат размылся, но на рассматриваемый момент джихад — коллективная обязанность уммы, а индивидуальный долг участия в нем возникает лишь по призыву или мобилизации.

Впрочем, и для халифа предопределено, он должен не реже раза в год совершать поход на неверных, приближая окончательную победу ислама. Единственная уважительная причина для отмены похода — хадж (паломничество в Святые места), отчего, скажем, известный всем Гарун ар-Рашид чередовал, в один год ходил войною, на следующий ездил в Мекку.

Прекратить джихад до окончательной победы нельзя ни при каких обстоятельствах. Но ислам разрабатывали юристы, потому джихад можно приостановить, заключив временное перемирие, не более, чем на десять лет. Этот срок, кстати, часто встречается в источниках. А количество приостановок не ограничено, можно каждые 10 лет…

Часто упоминаемая разница в отношении к неверным из «людей Книги» (христиане и иудеи) и язычникам, существовала. Но тут надо уточнить — разница внутри «земли ислама», где язычники подлежали зачистке или принятию ислама, а люди Книги дозволялись к проживанию и наделялись правами (немногим меньшими, чем мусульмане), при условии соблюдения подчиненности мусульманам и уплаты спецналога. А вот за пределами «земли ислама», разницы между сортами неверных делать не следовало.

И еще нюанс, подчинение дозволенных неверных, правоверные должны были постоянно демонстрировать. Для профилактики. Отсюда все ограничения в размере домов, особая одежда и т. д. Во время обострения кампанейщины по этому поводу, к примеру, в Египте при Фатимидах, наблюдались фантасмагоричные ситуации — при непосредственном сборе с христиан податей, сборщики налогов (мусульмане), обязаны были налогоплательщика как-то изобидеть. Без вреда здоровью, но унизительно — пощечина там, за бороду подергать…

А теперь поставьте себя на место сборщика налогов. Весь день честный мусульманин принимает оброк у толпы неверных, очередь, споры, вопросы… У каждого денег возьми, пересчитай, запиши — так еще и за бороды дергай! Но без этого нельзя, и инспекторы нашли обычный во все времена выход — возложили свою обязанность на налогоплательщиков. При сдаче подати, налогоплательщик должен был… самостоятельно подергать себя за бороду.

Что интересно, дискриминация не касалась купцов из немусульманских стран. Христиане и иудеи сопредельных земель пользовались всеми правами местных торговцев, подчинялись исламскому праву и демонстрировать им превосходство не требовалось. Собственно, логично и с практической точки зрения, и надо учесть, что в землях ислама, в отличие от христианских, существовали тоже две привилегированные группы, но иные. Если «те, кто воюет», входили в список везде, то духовенства ислам не знал века этак до XVI, а второй элитной стратой были как раз купцы. Причем, далеко не все считали их (как минимум занимающихся караванной торговлей) вторыми. Ведь мало того, что «Пророк был купцом до того, как стать воином», он еще и купцом-то стал по собственному желанию и склонности, а по необходимости. Можно предположить, что заезжие пользовались преференциями не только как «люди Книги», но и сообразно высокому статусу профессии.

Глава IV.Венецианский крестовый поход

Помнишь, видели мы, как ромеи дрожат -

Те, кто хвастался, будто наш дож им не страшен.

И все черные зверства турецких солдат

Побледнели пред нашей кровавою кашей!

Венецианцы, к тому времени, на Ближнем Востоке имели лишь ограниченные привилегии во второстепенных портах Тира и Хайфы. В остальных местах для них действовал обычный режим налогообложения. Генуя и Пиза льгот имели значительно больше, поскольку с франками отношения установили раньше, а с Египтом пизанцы плотно сотрудничали несмотря на все противоречия такой политики и запреты на «торговлю с врагом». С учетом, о чем мы ранее упоминали, еще и отмены Иоанном II Комниным в 1118 году венецианских привилегий в Византии, ситуация выглядела для торговой республики совсем уж неприятно.

С 1119 года король Иерусалима просил помощи, некоторое время дож Доминико Микеле ничего по этому поводу не предпринимал, но в 1122 году Венеция наконец откликнулась.

Выжидал дож исходя из общей обстановки в Средиземноморье, которая в 1122 году как раз сложилась удобно. С венграми заключили очередное перемирие. Генуя и Пиза увлеченно резались за Сардинию (совместно отнятую у мавров в 1115 году) и Корсику, Амальфи в очередной раз покоряли очередные Отвилли, а граф Сицилии отправлял экспедицию в Северную Африку (где его армия будет разбита сарацинами летом 1123 года), так что в Леванте конкурентов не наблюдалось. Ромеи, напомню, воевали с печенегами и отвлекаться василевс не мог.

В 1122 году, дож «с великим благочестием принял крест вместе с многими» и флотом в двести вымпелов отправился в поход. Целями венецианцев было заставить Византию вернуть «золотую буллу» с льготами и добыть торговые преференции в Леванте с Египтом.

Традиционно посетив Далмацию и получив там подкрепление судами и людьми, флот для начала попытался взять ромейский Корфу, но успеха не достиг и отплыл в Заморье. Весной 1123 года венецианцы вошли в Акру, туда же подъехали король Балдуин II патриарх Иерусалимский и граф Триполи.

Привезенное небольшое невенецианское пополнение Балдуин II немедленно отправил в Алеппо, получив сообщения, что аль-Бурсуки выходит отбивать город. Вооруженные пилигримы получили возможность реализовать мечту о схватке с нехристями и готовились претерпевать тяготы осады и добывать славу.

С флотом вышло иначе. Дож пришел воевать неверных и спасать христиан, но делать это намеревался непременно с моря, и чтобы имелось встречное предоставление — трофеи, стратегическая польза республике и привилегии. Король лишаться дохода от пошлин не желал, на морские операции силы во время конфликта с Мосулом отвлекать не хотел, а уж ввязываться в противостояние с Византией не собирался вообще ни при каких обстоятельствах, с этим даже дож не спорил. Но венецианцы на сушу не собирались, а отказаться от участия в походе на мусульман его величество не мог. Сам ведь помощи просил, да и концепции «защиты Святой Земли» это противоречило. Опять же, ссориться с Венецией не стоило, а зачистка моря от флота Фатимидов выгоду для Иерусалима несла огромную. Основную роль брала на себя венецианская эскадра, но плавать в безопасных водах будут все и еще долго.

За тринадцать лет, прошедших с разгрома египтян на море и взятия Сидона с Тиром, воды утекло достаточно. Флот Египта вполне (с помощью пизанцев, поскольку дерево, металл и смола у Фатимидов были в дефиците и поставлялись извне) восстановился и активно мешал христианскому судоходству. Латиняне Заморья в ответ могли выставить только пиратов Сидона и невеликое число боевых кораблей из других портов, отчего потери конвоев из Европы росли и требовали усиления охраны, что повышало цены перевозки и импорта, а экспорт частично перетягивало в Александрию. Потому идея завоевания господства на море оказалась близка и Иерусалиму, и Венеции, и стороны договорились.