Латинские королевства. Трилогия (СИ) - Рюриков Алексей Юрьевич - Страница 61

Тут, однако, тоже есть загадка. Госпиталь точно имел филиал в Константинополе. Пользующийся авторитетом, один тамошний приор служил послом меж василевсом и папой римским, например. Но еще в Константинополе имелся мощный, превосходящий иерусалимский, госпитальный комплекс — странноприимный дом Спаса-Вседержителя, вероятно, не орденский… точно неизвестно, разумеется, может и орденский. Но скорее всего нет. Потому что традиция таких госпиталей относится тоже к св. Василию Великому, который завел такой в своей Кесарии. А еще такая традиция — основывать и содержать из милосердия бесплатные больницы, очень долго существовала у мусульман. Их таких много, в том числе и для паломников в Мекку…

Второй отличительной чертой, стала тяга Госпиталя к знаниям. В ордене Храма чтение не поощряли, рыцарю оно ни к чему. Иоанниты же завели библиотеки, занимались переписыванием книг, переводами, и вообще слыли интеллигентами в этой среде. Часть творческого наследия, воспринятого в Европе от мусульман, дошло как раз через госпитальеров. Литературку, понятно, больше почитывали, скорее всего, не боевые братья, а врачи, но все же.

В целом, оба ордена в первую очередь занимались уставной деятельностью, финансовая служила для оплаты выполнения основных задач. Основные силы сосредотачивались в Латинских королевствах, насчитывая на пике более 400 рыцарей и до трех тысяч бойцов всего (с учетом наемных) каждый орден. Меньшая часть воевала в Испании. Причем не все рыцари и сержанты становились монахами, существовал статус «прикомандированных сотрудников», когда миряне, в первую очередь рыцари, вступали в орден на оговоренный (чаще всего год-два) срок, на этом сроке жили по уставу, но монашества не принимали и по отбытию возвращались в народное хозяйство.

В европейских филиалах действующих рыцарей находилось немного, большую часть составляли служащие братья и ветераны (увечные и пенсионеры), да и тех постоянно был некомплект.

К чести католической церкви отметим, что внутри христианского мира военно-монашеские ордена практически не использовались. Только неверные, только фронтир!

Несколько случаев (крестовый поход против еретиков в Южной Франции, война с Шотландией) остались локальными, а вклад боевых братьев невеликим. Хотя папы и пытались порой развить тему. Рыцари-монахи служили в охране папских замков, часто комендантами, но так случалось и со светскими сеньорами, как в военной сфере, так и в финансовой — казной Франции долгое время управляли тамплиеры.

При этом, оба ордена в Леванте и Испании служили мобильным резервом королей, воплощая идею небольшой, но постоянной и самофинансируемой армии, а не феодального ополчения. Именно потому привлекать их к походам и передавать под защиту крепости, сеньоры начали очень быстро. Тамплиеры и госпитальеры воевали упорно, из 22 магистров Храма, например, десятеро погибли в бою или от ран после боя… ну, с двадцать третьим и последним кончилось костром инквизиции, но то форс-мажор. И охрана дорог, а для Госпиталя — лечение и приют паломников.

В эпилоге, стоит упомянуть еще вот о чем.

Тамплиеры ныне источник всяческой криптоистории и конспирологии, с легендами о запрятанных сокровищах, мистическом прошлом и тайно-правящим настоящим. Хотя лично я искренне не понимаю, почему таинственными считаются храмовники, а не иоанниты? Как мы видели выше, Тампль суть фирма насквозь понятная, а вот Госпиталь…

Безусловно, о тамплиерах «черную легенду» было кому оплачивать. В 1307–1314 годах, когда французский король Филипп IV громил орден, их в чем только не обвинили — от ереси и идолопоклонничества, до содомии и измены на поле боя, включая соглашения с сарацинами.

Вероятно, нарушения процессуальных норм церкви, за храмовниками и впрямь водилось, но не более обычных для воюющих передовых частей, типа причастия или исповеди не капелланом, а простыми братьями. Да и сплетни о мистике, больше напоминают кондовые армейские шутки. Мистика — не из этой группы лиц.

Но госпитальеры в любом случае, выглядят куда таинственней. История покрыта мраком, неясностей полно, в изменах делу Заморья их обвиняли не меньше тамплиерского, обзывали банкстерами и «паразитами, опутавшими мир финансовой паутиной» точно так же. Мистика Госпиталю более к лицу — традиции исламо-византийские, версия веры основателей непонятна. А самое забавное — по роспуску ордена Храма папой, осуждению инквизицией и прочему разгрому, правопреемником Тампля стали именно госпитальеры. Указом понтифика. Унаследовав имущество и людей, хотя тут были сложности.

Тамплиеры, как известно, были серьезными кредиторами, в том числе и короля Франции. Оттого их сокровища штука сомнительная — откуда в банке наличные деньги? Они инвестированы в поля и замки, или выданы в виде займов. Практика современного АСВ это наглядно показывает. И, как мы все помним, должников не убивают. Ну, как правило. Оружие кредитора — паяльник. А вот обратное не просто распространено, а для Средних веков даже популярная забава. Потому госпитальеры-преемники взыскать тамплиерские кредиты могли крайне редко, с королей похоже, вообще ни разу. А вот немалую часть владений получили — не сразу и через массу судов и разборок, но все же.

И никаких черных легенд — удивительно. Даже общепринятых тогда про всех монахов обвинений в банальной содомии не припомню.

В общем, отчего иоанниты не таинственные в массовом сознании — традиционно неизвестно. Но с госпитальерами, с ними часто так.

Глава VI. В игре — Зенги

Суровые годы борьбы и тревог

С тех пор, как мальчишкой шагнул за порог.

Кормился мечом и престол взял в добычу,

И смерть за плечом — для эмира в обычай…

Имад ад-дин Зенги ибн Ак-Сонкур происходил из знатного турецкого рода, его авторитетный отец служил у султана наместником Алеппо. Тутуш, папа встречавшегося нам ранее Ридвана, город захватил, султанскому наместнику отрубили голову, а Зенги приютил Кербога, тогдашний правитель Мосула. Это произошло в 1094 году, еще до прихода крестоносцев, так что сирота вырос и начал службу в Мосуле, про чехарду переворотов, войн и смен правителей в котором мы много писали. Во всем этом Зенги принимал непосредственное участие, пройдя путь от… ну, не от рядового, воспитанник наместника из хорошего рода, начал с руководящей должности, но с низовой. С крестоносцами он воевал на стороне меняющихся владык Мосула почти двадцать лет, отличился в боях, после смерти в 1118 году султана Мухаммеда I, поучаствовал в схватке за трон на стороне Махмуда II, выдвинулся, демонстрируя молодому правителю верность, за что позже стал комендантом Басры, богатейшего порта.

В 1125 году, Багдадский халиф аль-Мустаршид решил не отставать от мировой моды, и затеял с султаном классическую борьбу за инвеституру, точно как в Европе. Воевать халифа, повелителя правоверных, решался не всякий мусульманин, но у султана Махмуда II нашелся верный Зенги — которого в этом мире мало что смущало. Зенги войска аль-Мустаршида разбил, а его самого «учтиво принудил к покорности» и закрыл во дворце под домашний арест. Чтобы наследник пророка вдруг опять чего не выдумал, султан поставил победителя губернатором Багдада.

В 1127 году Махмуд II выдвинул Зенги на совсем самостоятельный пост, назначив атабеком наследника и наместником Мосула, а заодно и всей Сирии, поручив отвоевать последнюю у неверных, чье продвижение уже обращало на себя внимание.

Зенги слыл отморозком даже по турецким меркам, каковую репутацию тщательно лелеял. Кроме жестокости и коварства, он отличался умом и сообразительностью, дерзким расчетом, стратегическим мышлением, властностью, подозрительностью и безжалостностью. Естественно, личной храбростью — с таким бэкграундом без того не выжить. В общем, «сама смерть врагам и горожанам», как о нем писал современник. Управленцем атабек был умелым, а полководцем опытным и суровым — его войска отличались среди турецких невиданной дисциплиной. Очень подходящая личность для западной границы.