Закон подлости (СИ) - Риз Екатерина - Страница 30

- С чего ты взяла, что она будет дурой?

Поддавшись эмоциям, Маша на ходу обернулась и сделала в сторону жениха, скорее всего, уже бывшего, не слишком приличный жест. Стас же сплюнул с досады, ещё пару секунд смотрел ей вслед, после чего развернулся и ушёл обратно в ресторан. Маша слышала, как хлопнула тяжёлая дверь, закрываясь, и только тогда позволила себе кинуть взгляд через плечо. Знала, что Стаса уже нет, но убедиться в этом было крайне тяжело. Можно было остановиться и зареветь в голос, как хотелось, но она заставила себя вскинуть повыше подбородок и направилась к стоянке такси неподалёку. Правда, так и не дошла до неё. Остановилась где-то посередине, потому что силы вдруг оставили. Первые минуты адреналин гнал вперёд, сознание ещё не сумело справиться со случившимся, и хотелось бежать, ехать, как можно дальше. А потом Маша остановилась посреди тротуара, понимая, что её накрывает волной отчаяния. Всё сломалось. Просто взяло и сломалось. Она не думала, что подобное может произойти, по крайней мере, с ней. Ведь всё было так понятно, продумано, а вылилось в горькие несправедливые слова у закрытых дверей ресторана. Несправедливо.

Домой не хотелось. Дома что? Тишина и одиночество. И она останется один на один со своими мыслями. И точно будет слёзы лить в подушку и себя жалеть. А, возможно, и раскается, и попробует Стасу звонить. С чем, с извинениями? Так Маша не считала, что ей есть за что извиняться. Возможно, за свою несдержанность и лёгкую истерию, с которой не смогла справиться, так ей не дали возможности успокоиться. Её просто поставили перед фактом, что не права именно она. А раз не права, значит, виновата, значит, должна осознать и принять, как должное чужое решение на её жизнь.

Город жил своей жизнью. Вокруг огни, яркие вывески, прогуливающиеся по центру люди, а кто-то не прогуливался, а спешил по своим делам. Маша постояла в сторонке несколько минут, отстранённо наблюдая за происходящим вокруг, после чего всё же направилась через площадь к поджидающим праздных клиентов такси. Села на заднее сидение и попросила:

- В «Клетку», пожалуйста.

Кажется, самое подходящее настроение для того, чтобы наведаться на Наташкино новое место работы.

В «Клетке» Маше до этого бывать приходилось, и не раз. Правда, до любви к этому заведению или просто какой бы то ни было симпатии, дело не дошло. В «Клетке» всегда было шумно, многолюдно и несколько неприлично. Это был один из тех клубов, где на всех выступающих поверхностях, включая столы и длинную барную стойку, танцевали энергичные полураздетые барышни. Танцы были современные, зажигательные, на стриптиз совсем не похожие, и Маше даже приходило в голову порой восхититься чужим талантом, но со столами был явный перебор. К тому же, в клубе была своя фишка. В зале были установлены самые настоящие клетки, в которых, при желании, могли потанцевать и посетительницы клуба. А клетки, как Маша подозревала, развращают сознание человека, пусть и на короткое время. И то, что некоторые девушки в них выделывали, точно было неприлично, и поэтому охрана на входе придерживалась строгих возрастных рамок. И также в зале запрещалась фото-и видеосъёмка. А Маша всегда про себя удивлялась, что должно сподвигнуть женщину на подобный поступок – попроситься в клетку под улюлюканье толпы.

В клуб её пропустили без всяких проволочек, помог звонок Наташе из такси. Подруга вначале обрадовалась тому, что Маша наконец собралась её навестить, но затем расслышала в голосе натянутые нотки и поинтересовалась тем, что произошло. Правда, сделала это весьма своеобразно. Спросила:

- Он оказался сволочью?

- Все они сволочи, - отозвалась Маша. И добавила: - Мне нужно отвлечься и не думать.

- Тогда ты сделала правильный выбор. Отвлечься – это к нам.

Наташка встретила её в коридоре. Здесь было куда тише, чем в зале, хотя, стены ощутимо вибрировали от ритма музыки. А Наташа, надо сказать, выглядела весьма консервативно, чего Маша не ожидала. Привычный стиль подруги был смелым, раскованным, она, не стесняясь, носила мини и высокие каблуки, а сейчас, в самом отвязном клубе города, Машу встретила молодая женщина в деловом брючном костюме, с гладкой причёской и бейджем на груди, на котором значилось: Наталья, администратор.

- Не видела у тебя этого костюма, - сказала ей Маша, подходя. – Где купила?

Наташка лишь рукой махнула.

- Выдали вместе с должностью. Я здесь блюститель и закона, и порядка, и морали. Круто, да?

- Да уж, - проговорила Маша, позволила себя обнять. А подруга ей в глаза заглянула.

- Манюнь, что случилось?

Маша криво улыбнулась.

- Кажется, случилось всё.

Наташка ахнула, но немного наиграно.

- Ты его бросила?

- Не знаю, - неуверенно проговорила Маша. – Не знаю, кто кого бросил. Но что-то мне подсказывает, что я была не на высоте.

- Хреново.

- Знаю.

Наташа взяла её за локоть, направила к дверям в зал.

- Пойдём, Ваня тебе такой коктейль смешает, что тебе сразу станет легче. Уверяю тебя. А я подойду чуть позже, хорошо? Только на кухню загляну.

Как только они вошли в зал, музыка ударила по ушам, забурлила в венах, а прожекторы под потолком, без конца меняющие направление и яркость освещения, едва не ослепили. Люди танцевали везде, даже в проходах и между столами, установленных по периметру. А Маша отыскала взглядом самую большую клетку, в ней танцевала девушка, но, кажется, она была танцовщицей, а не осмелевшей до одури посетительницей клуба.

- Ваня, это моя подруга! – прокричала Наташка бармену, усаживая Машу на высокий стул. – Сделай для неё что-нибудь феерическое! Чтобы у неё мозги отключились!

Ваня, молодой человек крепкой комплекции, разулыбался белоснежной улыбкой, Маше подмигнул, затем попросил немного подождать.

- Хочешь меня напоить? – спросила Маша подругу.

- Хочу, чтобы ты перестала о нём думать! Посмотри вокруг, сколько мужиков! И все твои!

Наташка рассмеялась, а Маша укоризненно качнула головой.

- С твоим подходом к решению проблем, меня вообще никто замуж не возьмёт!

- Ну и чёрт с ними! Будем с тобой вдвоём век куковать! Что нам, плохо?

Маша рукой на неё махнула и села вполоборота, глядя на танцующих людей. Наташка убежала по своим делам, а бармен Ваня через несколько минут поставил перед Машей высокий бокал с коктейлем. Тот выглядел вполне безобидно, молочного цвета, пах приятно, а край бокала был обсыпан чем-то с ванильным ароматом. И на вкус был весьма неплох, Маша всерьёз удивилась, а Ване послала благодарную улыбку.

- Так что у тебя случилось?

Ваня оказался парнем общительным, как только представилась возможность, подошёл к Маше, поставил перед ней новый бокал и на стойку облокотился.

Маша, неожиданно расслабившаяся, видимо, от бесконечной ритмичной музыки, немыслимых и ей неведомых ингредиентов, намешанных в волшебном коктейле, с непонятной для себя лёгкостью и лишь небольшой долей сожаления, ему ответила:

- Меня жених бросил. Кажется.

Ваня отнёсся к её словам со всем вниманием, серьёзно кивнул. Правда, тут же поинтересовался:

- Он дурак?

Маша рассмеялась.

- Мне казалось, что нет. А сейчас я об этом задумываюсь.

- Ты красивая, - практически выкрикнул ей Ваня на ухо. – Так что, не бери в голову. Найдёшь ему замену. Замена есть?

- Замена?

- Тот, о ком ты думаешь!

Ваня смотрел ей в лицо, хлопал длинными ресницами и проникновенно улыбался. У Маши от этого взгляда под ложечкой засосало, но виновен в этом был совсем не симпатичный бармен. И призналась, с намёком на отчаяние:

- Он ещё хуже! Он исчадие ада!

- Да? Ну, по крайней мере, тебе с ним скучно не будет!

Этим замечанием Маша осталась недовольна. Она не собиралась снова думать о Харламове, сегодня точно о нём думать не собиралась, но после Ваниных слов и того, что он намешал ей в бокал, её кинуло в жар, и Маша принялась злиться. По крайней мере, именно так она охарактеризовала для себя мысли о Дмитрии Александровиче в этот момент. Она была зла на него, именно на него. За то, что полез не в своё дело, за то, что разнюхивал, влез в её жизнь своими дорогущими ботинками, а затем ещё посмел предложить ей работу. Этого Маша никак понять не могла. Ни сейчас, ни вчера, после их обеда в ресторане. Но то, как Дмитрий про неё говорил, что, мол, хочет её для себя, и ещё выдвинул ряд неприемлемых на тот момент условий, злило. Он будто не сомневался в её решении. Пытался создать ситуацию, выигрышную для себя и безвыходную для неё. Как, в принципе, всегда и поступал. Шутя, играючи, загоняя соперника в угол, в котором не было шанса на победу, и из угла нужно было выбираться, теряя не только свою выгоду, но и достоинство.