Закон подлости (СИ) - Риз Екатерина - Страница 59

- Я помню, - с нажимом проговорил он. – Мы не говорим о твоём прошлом.

- Я сейчас в тебя кину чем-нибудь, - решила Маша и даже стол оглядела в поисках подходящего предмета. – Не нужно передёргивать, Дмитрий Александрович, вы не в суде. Мы договаривались не говорить о прошлом – твоём и моём. Я же тебя ни о чём не спрашиваю.

- А ты спроси!

Маша недовольно поджала губы. А этому мошеннику сказала:

- Не хочу. Не хочу знать, с кем ты спал.

- О-о, - протянул Харламов, подыгрывая ей и умножая драматизм, - Маня обиделась.

- Я не обиделась. Просто не хочу знать.

- Для такого явного нежелания должна быть серьёзная причина.

Про причины, тем более серьёзные, говорить не хотелось. Маша взяла бокал с вином, сделала глоток, а от Харламова отвернулась. Он разглядывал её с усмешкой, а она отвернулась, скрываясь от его взгляда.

- Маш, - позвал он в конце концов.

- Значит, ты не поедешь со мной на свадьбу?

Дима откровенно скис.

- Дорогая, избавь меня от этого. Я, вообще, свадьбы не люблю. Это лишняя традиция. По крайней мере, в наше время. Ты так не считаешь?

- Издеваешься?

- Ничуть. Посуди сама, вот не захотелось бы тебе свадьбы, и жила бы ты себе спокойно. И даже счастлива была бы.

- Дима, ты ничего в этом не смыслишь!

- Куда мне, - вздохнул он. – Я всего лишь был женат и развёлся.

- Вот от того ты и злишься.

- Ты так считаешь? – заинтересовался Харламов, усмехнувшись.

Маша пожала плечами, немного кокетливо.

- Я пытаюсь в этом разобраться.

- Хулиганка.

Она рассмеялась. Сделала ещё глоток вина, голову повернула, и тут же перестала улыбаться. В дверях ресторанного зала появился Борис Николаевич, её не случившийся свекор, и Маша в первый момент оцепенела от неожиданности, увидев его. К тому же, Тихонов-старший смотрел прямо на них и вид имел заинтересованный.

- Ты что? – спросил Дима, заметив её изменившееся лицо.

- Борис Николаевич, - прошептала Маша, отводя глаза от отца Стаса и поспешно поднося к губам бокал с вином, словно спрятаться за ним пыталась.

Харламов голову повернул, родственника увидел, но внешне остался спокойным. Даже руку тому подал, не поднимаясь из-за стола, когда Борис Николаевич подошёл к ним.

- Боря.

- Здорово, здорово. Отдыхаете?

- После трудового дня, - с лёгкой усмешкой признался Харламов.

А Борис Николаевич на Машу смотрел. Потом стул для себя от соседнего стола придвинул и сел. Опять же улыбнулся, на этот раз девушке.

- Маша, очень рад вас видеть. Замечательно выглядите.

- Спасибо, Борис Николаевич.

- Смотрю на вас и понимаю, что у моего сына что-то с головой.

- А я всегда это знал, - небрежно влез Дмитрий Александрович.

- Да? – хмыкнул Тихонов. – И как считаешь, от кого передалось? От меня или с вашей стороны изъян?

Харламов оценил намёк, ухмыльнулся. А на Машу кинул изучающий взгляд. Та, если честно, чувствовала огромную неловкость. Они обсуждали при ней бывшего жениха, но Маша была уверена, что Борис Николаевич прекрасно понимает, что их ужин совсем не банальный, от усталости после рабочего дня. Вряд ли Дмитрий Александрович всех своих сотрудников, по очереди, приглашает в «Шарль» расслабиться.

- Так что обсуждаете?

- Борь, а ты не торопишься никуда?

- Пока нет, у меня деловой ужин, но пока не подъехали. Так что, могу поболтать. Ни о чём, так сказать.

- Ни о чём, - повторил за родственником Харламов. – Отлично, давай поболтаем ни о чём.

- Я вам мешаю?

- Конечно, нет, - поспешила вмешаться Маша, испугавшись, что Дима выдаст что-то неприличное или неуместное, в желании поддержать ироничный ход беседы. – Вы нисколько нам не мешаете, Борис Николаевич. Мы обсуждали работу.

- И свадьбу, - подсказал с энтузиазмом Дима.

Маша на него уставилась с осуждением, но он лишь разулыбался. А Борис Николаевич чрезвычайно заинтересовался.

- Чью?

- Тебе интересно?

- Конечно, это же свадьба. А я люблю свадьбы, ты знаешь.

Харламов скривился, на родственника кинул скептический взгляд.

- И это ненормально для мужика, ты в курсе?

- Да иди ты. Вполне нормально. Вкусно кормят, хорошо поят, танцы, женщины красивые… Чем плохо?

- Может ты тогда Мане компанию на празднестве и составишь?

Тихонов к ней повернулся.

- А у кого свадьба?

- Сестра замуж выходит.

- Так это хорошо. Семья – это самое важное, что есть в жизни. Самое ответственное дело.

- Ага, - отозвался Дима негромко, - и даже не важно, женат ты или нет.

Борис Николаевич головой качнул.

- Какой ты всё-таки зануда. Так и помрёшь бобылём.

- Не, сомневаюсь. – Харламов вдруг широко улыбнулся. – Не дадут. Я хороший, женщинам нравлюсь. Мань, я ведь хороший?

Вопрос был откровенно провокационным, Маша руки под скатертью сцепила, запретив себе поворачивать голову и смотреть на Бориса Николаевича. А Харламову пришлось улыбнуться, правда, улыбка и взгляд были убийственными.

- Что ты девушку смущаешь? – встал на её защиту Борис Николаевич. – Если ты ей зарплату платишь, это совсем не значит, что она должна тобой восхищаться.

- Я не восхищаюсь, - негромко проговорила Маша.

Харламов разочарованно развёл руками.

- Если так дальше пойдёт, твои не радужные прогнозы начнут сбываться, Борь.

- Вот и думай об этом.

Борис Николаевич на стуле откинулся, смотрел на них, с хитрым прищуром, непонятно чему радуясь. Маше это никак не нравилось, она не знала, не понимала, что именно Тихонов-старший высматривает, точнее, что увидеть пытается. Судя по хитрому взгляду, уже выводы делает. Борис Николаевич ещё посидел за их столом, недолго, но эти десять минут показались Маше вечностью. Больше никто никаких намёков не делал, мужчины заговорили о своём, Маша в непонятный разговор не вмешивалась, а думала о том, расскажет ли Борис Николаевич сыну об этой встрече. А если расскажет, какими словами будет говорить о ней, о ней рядом с Дмитрием Харламовым.

- Что с тобой?

Наверное, она слишком надолго замолчала, Харламов попросил счёт, а Маша сидела и смотрела в сторону. Борис Николаевич от их стола отошёл, в данный момент устроился неподалёку, в компании двух мужчин и разговор за тем столом вёлся достаточно оживлённый. Маша не наблюдала специально, но пару раз кинула в ту сторону осторожный взгляд. И вот эта её осторожность и молчаливость, которые она не могла контролировать, Дмитрия Александровича заинтересовали.

Маша посмотрела на него, пожала плечами.

- Ничего, просто думаю.

Харламов кивнул, соглашаясь. Усмехнулся.

- Ты думаешь, - повторил он за ней и подтолкнул к дальнейшему развитию темы: - О чём?

Тон уже не был лёгким и безобидным. И Маше не хотелось отвечать. Поэтому рискнула огрызнуться.

- Думаю, ты сам догадываешься.

Харламов ухмыльнулся. Но просто согласиться и обсудить, это было бы слишком просто. Поэтому он с лёгким ехидством заметил:

- Ты переживаешь.

- Думаешь, повода нет?

- Дело в том, дорогая, что мне до фонаря все эти поводы. А ты, если желаешь перед кем-то повиниться, можешь переживать дальше.

Захотелось вздохнуть. Вместо этого позвала:

- Дима.

- Счёт принесли. Можно я оплачу?

Её поведение и переживания ему явно пришлись не по душе. Но в то же время Маша не понимала основу недовольства Харламова. Их отношения, если это вообще отношения, находились в стадии совершенной секретности. Единственный человек, который знал о том, у кого Маша проводит ночи, была Наташа. И то, только потому, что живя через стенку, не заметить отсутствия соседки не могла. Для всех остальных они были коллегами, точнее, Харламов являлся наставником и учителем, а Маше надлежало внимательно слушать и внимать каждому его слову. А при таких взаимоотношениях, секс наверняка сочли бы перегибом. Во всех смыслах. И они молчали, то есть, не афишировали. И Маша искренне считала, что Диму такое положение вещей устраивает, и скорее уж она шла ему на уступки и ни на чём не настаивала. Но её желание скрыть лишнюю информацию от Тихонова-старшего, отчего-то Харламова задело. А что она сделала не так? Неплохо было бы, если бы он объяснил.