Закон подлости (СИ) - Риз Екатерина - Страница 82

Она погладила Димку по плечу.

- Расслабься. Всё хорошо, ты справился.

- Нет, ты видела, как он себя ведёт? Взрослый мужик. Вроде как.

- Дима, успокойся.

Харламов возмущённо дышал, потом головой мотнул, сбрасывая с себя раздражение.

- Ты права. Я сделал всё, что мог.

- И даже больше, - добавила она вполне искренне.

Стас должен был уехать через неделю. За эту неделю Маша с ним не виделась, да и Харламов в дом сестры не ездил. Маша понимала причину, понимала, что, возможно, Дима, как старший, должен быть терпимее и первым сделать шаг навстречу племяннику, но не настаивала. Димка влился в привычный для него рабочий процесс, стал похож на прежнего Харламова, и даже улыбаться начал, как прежде. Маша за ним наблюдала, подстраивалась под его ритм жизни, осваивалась в новой роли, которая уже ни от кого не скрывалась. В конце концов, её жизнь тоже изменилась, и впереди у неё было много открытий, а планы брались, казалось, из воздуха. Она не успевала их обдумывать и выстраивать очередность. Но про отъезд Стаса не забывала, просто поговорить об этом ей было не с кем. Лишь однажды рискнула у Димки поинтересоваться:

- Ты поедешь с ним проститься?

Харламов тут же скроил недовольную физиономию и неопределённо проговорил:

- Посмотрим.

Она не собиралась ехать в дом Тихоновых, чтобы попрощаться с бывшим женихом. Это было бы странно и чересчур. Решила, что позвонит Стасу накануне и пожелает счастливого пути. И, вообще, удачи и благоразумия. Но он её опередил. Взял и позвонил сам, позвонил поздно вечером, и, судя по голосу, был не совсем трезв. Маше не слишком хотелось общаться с пьяным Стасом, которому непонятно что нужно от неё в одиннадцать вечера, но просто взять и отключить телефон, она не решилась. Дима ещё работал в кабинете, разговаривал с кем-то по телефону, и Маша решила, что если несколько минут разговора Стаса успокоят, то она обязана это сделать. По крайней мере, ради дальнейших семейных отношений. Не её, нет, а Стаса и Димы. Ведь и без Анны Александровны понятно, что камень раздора в сложившейся ситуации она.

- Я собиралась позвонить тебе перед отъездом, - сказала она, настраивая и себя, и его на ровный тон беседы. – Пожелать удачи.

- Удачи, - повторил Стас и неприятно хмыкнул. – Удача от меня отвернулась, малыш. Ты разве не заметила?

Маша осторожно выглянула из спальни, увидела открытую дверь кабинета, услышала голос Харламова, и тогда уже вернулась в постель.

- Стас, не говори так. Это несправедливо. Ты на свободе, перед тобой все двери открыты. Ты можешь начать жизнь с чистого листа. Разве это не удача?

Он молчал. И молчал весьма красноречиво, было понятно, что он с ней не согласен. А потом сказал:

- Он сделал всё, чтобы от меня избавиться.

- Это неправда. Дима очень переживал. И ты не должен так думать про него.

- Машка, поедем со мной.

- Ты с ума сошёл?

- Нет. Поедем. Мы начнём всё сначала, как ты и говоришь. В Лондоне начнём сначала.

Она задохнулась, глаза закрыла. Потом попыталась сделать глубокий вдох.

- Стас, я не поеду.

- Тебе так хочется заниматься этой грязью?

Она головой покачала, будто он мог её видеть.

- Дело не в этом.

- В нём? В нём дело? – Его голос звучал нетерпеливо и раздражённо.

- Нельзя просто взять и повернуть назад. Нельзя притвориться, что ничего не было, ничего не случилось. Возможно, один ты сможешь это сделать, а вдвоём… мы станем друг для друга ежедневным напоминанием.

- Ты не можешь его любить.

- Я могу, Стас.

- Это какой-то бред. – Он пьяно засмеялся в трубку. Пьяно и горько. Кажется, куда-то шёл, молчал, потом вздохнул. Но телефон не отключал. – Как так вышло, Маш? Как так получилось?

- Я не знаю. Сама порой удивляюсь.

- Я так хотел сделать тебя счастливой. А теперь что получается, что я уезжаю, а тебя оставляю с ним?

- Стас, не говори так. Он твой дядя, он твоя семья, и так будет всегда. Это я лишняя. Я влезла между вами. Но ты не должен винить его.

- А кого мне винить?! Тебя винить?

Маша попыталась справиться с дыханием.

- Вини меня, - разрешила она ему. – Я не знаю, что будет, не знаю, что выйдет из наших с Димой отношений, возможно, ничего. Поэтому вини меня. Это я всё испортила. Ты ведь боготворил его.

- А ты меня за это ругала, - напомнил он.

Маша прикусила губу, вдруг осознав, что готова расплакаться. Слёзы встали в глазах, и у неё не получалось загнать их обратно. На пару секунд прижала пальцы к губам, сглотнула.

- В Лондоне ты начнёшь самостоятельную жизнь. Без него. И без родителей.

- Ты забыла, с кем ты говоришь, я всю юность жил без них.

- Тогда ты был мальчиком. А сейчас мужчина.

- И тебе этот мужчина не нужен. Тебе нужен другой, - с обидой закончил Стас.

- Я не могу ничего изменить. Прости.

Он опять молчал, Маша слышала только звук шагов. А потом Стас сказал:

- Я не знаю, как я смогу уехать.

- Всё будет хорошо, - сказала она ему, и эти слова стали окончательной точкой. И отсчётом чего-то нового. – У тебя всё будет хорошо.

- А у тебя?

- И у меня. Когда мы увидимся в следующий раз, - горло неожиданно перехватило спазмом, - мы будем совсем другими. И у каждого будет своя, отдельная, новая жизнь.

- Это так странно, - сказал Стас, и в трубке зазвучали гудки.

Маша даже рада этому была. Последнюю секунду смотрела на фотографию Стаса на дисплее, после чего отложила телефон. Сделала глубокий вдох, сбрасывая с себя оцепенение.

- Кто звонил?

Харламов стоял в дверях и смотрел на неё. Маше пришлось набраться смелости, чтобы посмотреть ему в глаза, а затем улыбнуться. И зачем-то соврала. Хотя, знала зачем. Ради спокойствия в их доме.

- Мама.

- Так поздно?

Маша плечами пожала. Потом руку к Димке протянула.

- Ты закончил?

Он кивнул, наконец вошёл в спальню, а когда на постель сел, выглядел довольным. Машу погладил, всмотрелся в её лицо, после чего улыбнулся. Тронул пальцем кончик её носа.

- Всё хорошо?

Вместо ответа она его обняла, прижалась к нему. Но Харламов всё же насторожился.

- Маня, что такое?

- Ничего. Всё хорошо, Дим. – И добавила: - Я хочу, чтобы у нас всё было хорошо.

- Так и будет. – Харламов лёг и заложил руку за голову.

Она засмеялась от уверенности, прозвучавшей в его голосе.

- Ещё бы. Раз уж Дмитрий Александрович решил что-то…

- Вот именно. Так что, Маня, равняйся на меня.

- Я и равняюсь на тебя, - заверила она. – На кого мне ещё равняться.

Харламов хмыкнул. Пару минут раздумывал о чём-то, скользя рукой по Машиному телу, после чего сказал:

- А мы прямо семейные люди, да? Всё у нас правильно…

- Что значит правильно, Харламов?

- Без скандалов.

- А ты скандалов хочешь? – Маша едва ощутимо впилась ногтями в кожу на его шее. Дима разулыбался, почувствовав это. Но ответил спокойно:

- Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Маша склонилась к нему, прижалась лбом к его лбу.

- Мне с тобой хорошо. Я люблю тебя, и мне от этого хорошо.

- Сколько людей тебя отговаривало от этого?

- Не так много, как ты думаешь.

- Странно.

- Ты хочешь, чтобы я тебя любила, Дима?

Они глазами встретились, Харламов изучал её лицо. Затем признался:

- Мне нравится, когда ты меня любишь. У тебя это выходит по-особенному.

- Потому что я люблю только тебя.

Он кивнул. И вдруг спросил:

- Он звал тебя с собой?

Маша с ответом помедлила.

- Это совсем неважно, Дима. Я люблю тебя, а не его. И Стас об этом знает.

Харламов обнял её крепко, но благодарности в его объятии не было. Он обнял и прижал к себе, словно именно в этот момент её забирал, навсегда.

- Он не знал бы, что с тобой делать, Маня.

Она заинтересовалась.

- Правда? А ты знаешь?

- Конечно. – Он убрал волосы с её щеки. – Портить. И любить. Снова портить, и от этого любить ещё больше. Только я так смогу.