Титаномахия (СИ) - Потоцкая Софья - Страница 1

Титаномахия

Глава 1

Первый день каникул в Академии Высшего Волшебства в Ханне — незабываемое зрелище. Толпы студентов с чемоданами, сумками и котомками невольно привлекают внимание. По одному, парами и небольшими одноцветными группами ученики Академии спешат покинуть опостылевшие за прошедший год стены. Маги Огня в красных мантиях — веселые и немного агрессивные. Маги Воздуха в белых — улыбчивые и незлопамятные. Маги Воды в голубых — спокойные и серьезные. Маги Земли в зеленых — флегматичные и уравновешенные. Белые целители в белоснежных одеждах — скорбные и важные, словно каравеллы, с вечной всепрощающей улыбочкой на губах. И прочие, и многие другие были здесь. Вся площадь перед центральными воротами Академии пестрела пятнами мантий, складывающимися в причудливые узоры.

Кто только не учился в Академии Высшего Волшебства — больше всего было, конечно же, людей. Эти смертные проныры прекрасно себя чувствовали в любом месте этого мира. Были здесь и эльфы, и гномы, и наверняка еще кто-нибудь, но разве возможно рассмотреть что-то подробно в такой огромной толпе — шевелящейся, беспрестанно перемешивающейся и стремящейся в одном направлении — к выходу?

Пройдя ворота, толпа разбивалась, дробилась и потихоньку растворялась в городской толчее. Большей частью студенты отправлялись на городской Вокзал. Там они возьмут билеты и на все лето поедут домой. Некоторые, для которых гномский поезд является непозволительной роскошью, отправятся более дешевым способом — на лошади или пешком.

Но не все студенты покидают Ханн на летние каникулы.

В пустынном парке Академии, уютном и ухоженном (благодаря практическим занятиям первокурсников факультета Магии Земли), на скамейке сидел гном. На его плече, нахохлившись, угнездился большой черный дрозд. Гном терпеливо и настойчиво говорил птице одну и ту же фразу — дрозд изредка, будто сжалившись, повторял сказанное. Тогда лицо его хозяина озарялось улыбкой, и он с удвоенной энергией начинал долбить дрозда новой порцией слов. Гнома звали Гор. Это был самый обыкновенный, ничем не примечательный с виду молодой гном. Добротная одежда, худощавое телосложение, длинный нос, русые волосы, круглые блестящие серые глаза и мантия руниста. Гор учился лишь на третьем курсе, но уже сейчас учителя прочили ему большое будущее. Рунная магия давалась Гору легко, словно он рожден был для этой науки. К десятому, последнему, курсу этот студент вполне мог бы поспорить с деканом факультета. Если, конечно, ничего не случится, и он не забросит учебу, с презрением плюя на занятия и нагло игнорируя семинары и лекции, как это делала его подруга — еще одна студентка Академии, оставшаяся на лето в этих полных силы и знания стенах.

В данный момент она сидела в ближайшем к Академии кабаке и пила, не закусывая, не слишком хорошую водку. Кабачок был маленький, но довольно чистый. Небольшая компания студентов отмечала здесь окончание очередного учебного года. Все пили вино или пиво. Все смеялись и от души поздравляли друг друга. Анджела покосилась на шумную компанию и налила себе еще водки. Она одиноко сидела за маленьким столиком в самом темном углу. В ее душе боролись два совершенно противоположных чувства — с одной стороны она любила шумные компании, любила выпить на брудершафт, с последующими звонкими поцелуями, любила песни и пьяный стриптиз на столе. Но с другой стороны — ее в Академии, мягко говоря, недолюбливали. В этом мире, видно, слыхом не слыхивали о политкорректности, поэтому самым ласковым прозвищем из тех, что Анджела постоянно слышала в тихом шипении за своей спиной, было «поганый вампир». Действительно, графиня Анджела Малькольм Кондор была вампиром. К тому же не самым приятным из вампиров. Высокая, очень красивая брюнетка, гибкая, словно хлыст, была начисто лишена обаяния в силу своей отчаянной стервозности, склочности и особой скандальности. Злобность желтоглазой вампирши порождала легенды в стенах Академии. Поговаривали, что она запугала какого-то пятикурсника до мокрых штанов в одном из темных углов Академии. И все лишь из-за того, что тот очень уж нелестно о ней отозвался. Но это были всего лишь слухи. А разве можно в полной мере доверять студенческим сплетням?

Так или иначе, но единственным другом Анджелы в Академии оставался Гор — невозмутимый страстотерпец, который стоически переносил все припадки бешенства, нытье и бурные истерики, которые закатывала эксцентричная вампирша. По вампирским меркам, графиня была еще ребенком. Не наигравшимся собственным величием и превосходством. Ей едва исполнилось тридцать два года. Но Гор с присущей рунистам бестрепетностью сносил все напасти, которые ему посылала судьба под видом недисциплинированного вампирского отпрыска.

Анджела, сияя желтыми кошачьими глазами, с завистью смотрела на веселившуюся компанию. Дверь кабака открылась, и внутрь вошли трое. Три воина Храма Тысячи Бликов. Да, над ними, конечно, можно было пошутить — «Смотри-ка, мужики в юбках!». Но сделать это можно было только очень-очень быстро и лишь однажды в своей жизни. За спиной каждого из них висел в заплечных ножнах узкий прямой меч. И слава воинов Храма была столь велика, что они могли позволить себе ходить вовсе голыми, не вызывая ни тени улыбки у прохожих.

Анджела привычно скользнула взглядом по фигурам мужчин. Все трое широкоплечие, статные, жилистые. Походка мягкая, будто звериная. Длинные волосы, скрепленные на затылке зажимами; белые рубашки и длинные, по щиколотку, широкие складчатые юбки. Один в коричневой и двое в желтых; на лбу у каждого татуировка: маленькие мечи острием вниз, числом по рангу. Храмовники подошли к стойке, и Третий в коричневой юбке о чем-то тихо заговорил с хозяином. Толстяк-кабатчик подобострастно кивал, заискивающе улыбаясь Третьему, в то время как двое желтых Вторых спокойно оглядывали зал с веселящимися студентами. Анджела хмыкнула, один уголок ее губ пополз вверх, чуть обнажив длиннющий хищный клык, — храмовники явно кого-то искали. Вот и допрыгался кто-то из этих недотеп-магов. Интересно, кому сейчас достанется щелчок от Богини? Кто же этот счастливчик? Вампирша вглядывалась в молодые разгоряченные вином лица студентов, стараясь отгадать, кто все-таки не угодил Храму.

Гадать долго не пришлось. Хозяин, лучезарно улыбаясь, указал пальцем прямо на Анджелу. Девушка застыла, не донеся рюмку до рта. Храмовники повернулись и медленно направились в ее сторону. «Не может быть…» — подумала вампирша, лихорадочно вспоминая все свои похождения за последний месяц. Вроде бы ни одно из них не касалось Храма, да и особо серьезных проступков она не совершала. Графиня от злости опрокинула в себя последнюю рюмку водки и стала ждать.

Храмовники подошли. Третий, не спрашивая разрешения, отодвинул стул и сел напротив Анджелы. Вторые остались стоять за спиной начальника. Воин в упор глянул на вампиршу, будто пытаясь просмотреть в ней сквозную дырку. Через полминуты игры в гляделки, в которых наглая Анджела и не подумала сдаваться, воин утвердительно спросил:

— Анджела Кондор, студентка третьего курса факультета Черного Целительства?

— Академии Высшего Волшебства, — с вызовом добавила вампирша. Такой уж у нее был характер — если ни с кем не пособачилась, значит, день прожит зря.

Но Третий плевать хотел на ее тон. Он лишь кивнул и достал из-за пазухи свернутый пергамент. Протянув вампирше бумагу, он поднялся. Воины вышли, освещаемые дивной ширины улыбками хозяина и всего кабачного персонала.

Девушка с сомнением разглядывала послание Храма Тысячи Бликов. «К чему бы это»? — обреченно подумала графиня и сломала печать.

«Ее Светлости, графине Анджеле Малькольм Кондор».

— Да чтоб вас разорвало! Уже всё пронюхали, — вампирша сжала кулак. В ладони хрустнула толстостенная рюмка. — И кто им сказал, интересно? — Анджела никогда не афишировала в Ханне свое происхождение, но письмо ненавязчиво доказывало, что Храм знает о ней гораздо больше, чем она предполагала.