Обнимая Эмму (ЛП) - Лансфорд Ли Энн - Страница 32

      – Как она должна теперь помнить о нас? Она не сможет. Она не будет видеть нас постоянно.

      – Она не будет помнить нас независимо от этого, Эмма. Пора это признать. Мы для нее просто незнакомцы. В какие-то дни мы враги, в какие-то – друзья. Ее нет. Ее тело здесь, но разум – нет. В этом никто не виноват, и это невозможно изменить.

      – ЗАМОЛЧИ! Перестань это говорить. Она вспомнит. Ей станет лучше, - я рыдаю, мое тело дрожит, и я вырываюсь из хватки моего папы. Он не сможет утешить меня, когда отправил ее к кому-то другому для ухода за ней. – Ненавижу тебя. - Как только произношу эти слова, тут же жалею о них, но уже обидела его так сильно, как только могла. Выбегаю через заднюю дверь, добираюсь коротким путем до парка, падаю на причале и даю выход агрессии, сдерживаемой внутри. Я понимаю, что, с логической точки зрения, так лучше для всех. Не могу перестать чувствовать вину. Мы должны заботиться о ней; мы должны быть рядом, когда ей страшно, когда она счастлива, вспоминая или забывая. Чужие люди будут отмечать ее победы, поддерживать ее в неудачах. Она будет помнить их, а не меня.

      Сильные руки поднимают меня, и я знаю, что это не Уилл. – Пожалуйста, не надо меня ненавидеть, - мой папа задыхается. Прячу свое лицо, уткнувшись ему в шею, и плачу. Другого способа выпустить гнев у меня нет.

      – Никогда, - успокаиваю его. Я не должна была говорить те слова, но моя ненависть так сильна.

      Ненавижу, что теряю бабушку снова и снова. 

      Ненавижу быть незнакомкой для женщины, научившей меня так многому. 

      Ненавижу, что Уильям уезжает. 

      Ненавижу, что не знаю, как все исправить. 

      Безумно ненавижу болезнь Альцгеймера.

      – Мне так жаль, - повторяю я раз за разом. Его руки никогда меня не отпустят, и никогда не прекратится его поддержка. Хорошо мне или плохо, мой папа рядом. Счастливая я или печальная, он – моя опора. – Я не ненавижу тебя.

      – Прости меня, Эмма. Я старался ей помочь.

      – Мы все старались. – Я знаю, ему больно. – Мы справимся с этим. Так лучше для нее. – Как бы больно не было признавать этот факт, этого не изменить. На данном этапе жизни мы – не те люди, в которых она нуждается, и я должна ее любить достаточно сильно, чтобы дать ей лучшее, даже если для меня это не так.

___________________________________

Глава 16

Уильям

      Это был полный шок, который, в свою очередь, привел к огромному срыву Эммы, когда мы вернулись домой и узнали, что бабушку перевезли в специализированное учреждение. Увидев ее, с криком выбегающую из дома, я пошел за ней. Бретт перегородил мне дорогу, когда мы оба заметили мчащегося за ней Люка и Фэб, наблюдающую за всем этим с текущими по лицу слезами.

      – Дай ему попробовать, - убеждал меня Бретт. Это противоречило моему основному инстинкту – позволить кому-то другому утешить ее, но ее отец в этом нуждался. Джеймс перешел улицу, чтобы оказать моральную поддержку Фэб.

      – Ты знал, что случилось?

      – Да. – Мне хочется выйти из себя. – Это должно было произойти. Ей было небезопасно оставаться дома. Болезнь прогрессировала слишком быстро. – Я понимаю, что он прав, но также знаю, насколько это только что шокировало Эмму. Эгоистично думать так, но нагрузка на нее теперь уменьшится, и надеюсь, что она, бегая, не будет наказывать себя слишком сильно. Нужно добраться до причин ее постоянного бега. Я в хорошей форме, но в отпуске ее пробежки по берегу убивали меня. Я не мог угнаться за ней, и, в конце концов, ради меня она останавливалась, но выглядела при этом так, словно только разогревалась. За несколько недель, пока меня не было, она сильно потеряла в весе, не то, чтобы у нее было, что терять. Сейчас ее кости выпирают, живот впал, черты лица заострились. Она до сих пор самая красивая девушка, какую я когда-либо видел, но я собираюсь впихивать в нее мороженое пинтами.

      Наблюдаю из окна и вижу Люка и Эмму, возвращающихся к подъездной дорожке. Джеймс идет домой. Внутри у меня идет борьба, мне хочется пойти туда и взять все в свои руки, но жду, чтобы послушать, что скажет Джеймс.

      – Они просили тебя дать им часик. Люк ее успокоил, но ему хочется немного побыть с ней вдвоем. Она устроила истерику, но он стойко держался.

      – Ладно. Как она?

      – Разбита. Все они. – Я чувствую их боль, может, не совсем на том же уровне. Видеть, как увядала бабушка, было тяжело, но, если ей стало настолько хуже за шесть недель, очевидно, я бы не смог наблюдать за этим день за днем. Мы все беспокоимся, но семья Николс особенно. Весь их установленный порядок изменится. Дни, занятые уходом за бабушкой, теперь будут свободными. Коротких проблесков, которые были у женщины, обожаемой всеми, сейчас не бывает. И я, блядь, уезжаю через две недели.

      – Не знаю, что делать.

      – С ней все будет в порядке. Мы об этом позаботимся. Это я тебе обещаю. – Джеймс притягивает меня сбоку в объятие; его слова произнесены с намеком на клятву. Я верю, они будут делать для нее как лучше.

      – Она бегает. Много. Приглядывайте за этим.

      – Уже.

      – Как так получилось, что мне никто не сказал?

      – Ты не смог бы ничего сделать, и мы держали ее в поле зрения. Она не ускользнет незамеченной. Окажи ей любую поддержку, какую она примет, и знай, когда ты уедешь, этим займемся мы.

      – Я люблю ее.

      – Мы знаем. – Бретт подходит и встает с другой стороны от меня. – Мы тоже ее любим. Мы прикроем тебя. – Как и всегда. Чувство вины угрожает накрыть меня при прокручивании всех случаев, когда я их подвел.

      – Спасибо.

      – Для этого мы здесь. Что бы тебе ни понадобилось. – Я отступаю, чтобы пойти принять душ и прийти в себя. Нужно быть готовым, когда Эмма позовет меня. Мне не приходится долго ждать, ее рингтон раздается сквозь шум воды, льющейся вокруг меня.

      – Привет, малышка. – Я стряхиваю воду с лица, стараясь оставить телефон сухим.

      – Привет, – ее голос хриплый из-за всех слез, которые, я знаю, она пролила.

      – Я нужен тебе? – Я тянусь за полотенцем, так как хочу сократить время, которое мне понадобится, чтобы прийти к ней.

      – Да, но оставайся дома. Я собираюсь лечь спать.

      – Эмс, я буду у тебя через пять минут.

      – Нет. Мне нужно это преодолеть. Ты уедешь меньше, чем через две недели, мне нужно учиться быть самостоятельной. – Ее слова режут меня на части. Расстояние не отнимает мое обязательство, мою нужду заботиться о ней.