Виртуальность (СИ) - Воронкин Игорь - Страница 119

Поступил доклад от командира Всеволожского ОМОНа: «Мы на Заневском. Проспект полностью блокирован». — «Хорошо. Приказываю остановить роботов. Разрешаю огонь на поражение из стрелкового оружия и гранатометов», — передал по рации Крицкий. Полковник хотел быть точным в формулировке приказа. Он знал, что за все просчеты начальства спрос будет с него. Вокруг его машины толпились корреспонденты. Они тоже ловили каждое его слово. В машине полковника работало радио и телевизор. СМИ несли какую-то мистическую чепуху. Колдуны, экстрасенсы и «психотерапевты» сменяли друг друга со своими рекомендациями.

Бронетранспортеры и боевые машины пехоты перегородили Заневский проспект. На броню поднялись гранатометчики. Динозавры, бредущие неспешной поступью, приближались к набережной Невы. Технические специалисты диву давались, как это роботы без подзарядки батарей смогли преодолеть такое большое расстояние. Но ящеры, будто занятые в рекламе батареек «Энерджайзер», даже не думали останавливаться.

Однако главную опасность Крицкий видел исходящей от людей. Поначалу он даже обрадовался, что толпа, разделившись на три потока, покинула площадь. С меньшим количеством людей справиться было легче. Полковник отдал приказ о блокировании расходящихся потоков. Но он просчитался, распределив силы. Призыв «Круши квалы!», словно облако заразных мыслей, разносился над толпой, увлекая по пути людей, еще минуту назад не помышлявших ни о чем подобном. И это уже была не та заторможенная молодежь, прибывшая с утра на Дворцовую площадь. Войдя в ритм с разрушительной психической энергией, витающей над шествием, люди в толпе распалялись все больше. Каждый из них чувствовал себя чешуйкой на теле огромной всепожирающей змеи, ползущей по улицам города. В приступе бессознательной ярости многие рвали на себе одежду, выворачивали ее наизнанку и размахивали лохмотьями, словно надеясь таким образом взлететь в небо. У кого были на себе нательные крестики, срывали их и втаптывали в землю. Словно в древней Иудее, над толпой разносился клич: «Смерть Назарянину!» Люди, идущие в толпе, видели мир другими глазами. Бог стал для них зловещим тираном, попирающим землю и все живое, что смело мыслить на ней. Как в Ветхом завете, этот бог продолжал метать громы и молнии, сметая с лица земли целые города. Он не считался с жизнью и смертью людей, давил их как тараканов в многочисленных войнах, убийствах и катастрофах. И все попранное тварное существо этих людей негодовало и вопило об освобождении из-под власти злого тирана и самодура. И дух, витающий над толпой, укреплял людей в этой решимости. Дух призывал установить на земле новый порядок, в котором не было бы места диктатуре бога и все мог бы решать свободный человек. Для этого нужно было стать немного безумным, чтобы сокрушить веру в доброго и воскресшего бога Иисуса Христа.

«Не было воскресения. Вам врали века. Иисуса из Назарета похитили ученики и похоронили в другом месте. Во что вы верите? В церковную ложь, придуманную попами, чтобы подчинить вас! Распните Назарянина в ваших сердцах, и он не оживет вновь. Ваш бог — жестокий лжец. Он умер сам и никогда не воскресит вас. Нет и не будет союза небесного и земного. Смерть — вот закон, данный богом! Бог не хочет, чтобы вы стали как он. И ключи от вашей смерти в руках князя Гагтунгра. Молите его, просите его, почитайте его одного! И вняв вашим молитвам, Княжь отведет от вас смерть! Ибо только жизнь, данная вам во славу Князя, будет навсегда вашей. В вашей новой вере нет законов. Делайте, что хотите. Ибо вы сила, и ваш Князь ведет вас!» — пел им дух. Люди в толпе слышали его голос. Некоторые даже видели его и указывали руками. Впереди шествия на черном крылатом раругге летел князь Гагтунгр.

В окнах первого этажа Эрмитажа выбили стекла и вырвали решетки. Молодые люди залезли в музей и вытащили рыцарские доспехи. Эти доспехи поставили на сорванный рекламный щит и накрыли рогатым тевтонским шлемом. Получился рыцарь. В руки рыцарю вложили большой двуручный меч. Опираясь на меч, этот идол, символизирующий земное присутствие Бафомета, поплыл над толпой. Толпа встретила воздвижение идола приветственными криками. Одержимые почувствовали в идоле присутствие Бафомета. Прилив их энергии оживил рыцаря. И рыцарь, сложенный из доспехов, приветственно поднял руку.

На этом мирное шествие закончилось. Бешенная энергия толпы вырвалась наружу. В витрины магазинов полетели камни, урны, скамьи, ограждения. Беспечно оставленные хозяевами автомобили крушили, переворачивали и поджигали. Но не в уничтожении автомобилей и разграблении магазинов состояла цель толпы. Под водительством темных начал одержимые шли, чтобы разрушить христианские храмы, блеск золотых крестов и куполов которых сводил их с ума. И настолько велика была разрушительная энергия одержимых и сильна их опьяненная воля, что милицейское подразделение, прикрывающее вход на Адмиралтейский проспект, разбежалось от одного вида этой толпы.

Одержимые проследовали дальше, к Исаакиевскому собору и площади Декабристов. Словно гигантская свастика закручивался беснующийся коловорот к главным своим целям: Петропавловскому, Исаакиевскому и Казанскому соборам и Александро-Невской лавре. Этот треугольник главных храмов северной столицы сковывал и ограничивал метущуюся над городом сатанинскую силу, и, по замыслам Гагтунгра, должен был быть непременно уничтожен. И толпа под яростные крики и бой барабанов, украденных из музея, шла исполнить волю демона.

Тестеры и братья-монахи вышли на станции метро «Гостиный двор». Выход в город закрывал милицейский кордон.

— Стойте! Туда нельзя! — преградил им путь милиционер в серой куртке с погонами майора.

— Нам надо к площади. Молитвою идем смирить этих людей, — сказал брат Никодим.

Милиционер презрительным взглядом смерил монахов:

— Вас там еще не хватало. Идите к себе и молитесь, а то не ровен час затопчут.

— По благословению архимандрита мы совершим крестный ход по улицам. Настоятель с генералом Земнуховым уже выехали, а нам места в автобусе не нашлось, мы так добираемся.

— Ну и сколько вас? — спросил милиционер.

— Двадцать один человек братии и молодые люди, решившие порадеть в благом деле.

— Сомнут вас там, святые отцы. Слышали, сколько наших на площади погибло? Это не считая гражданских жертв.

— Мы не с оружием идем — с молитвой, — сказал брат Никодим.

— Этим подонкам все равно! Крушат все и людей убивают.

— Святым словом и не таких яростных укрощали. Пустите нас, добрый человек, мы идем помолиться Господу и порадеть в благом деле.

Видимо, что-то дрогнуло в сердце майора. И он, обернувшись, бросил кому-то из подчиненных:

— Пропустите монахов и тех, кто с ними. Это приказ генерала, пусть идут…

— Вы только поосторожнее там. Не вставайте у них на пути. Они только что смяли кордон на Адмиралтейском. Одного милиционера поймали и на части порвали. Это просто звери!

— Не беспокойтесь о нас. Господь не даст нас в обиду, — с верою произнес брат Никодим.

Монахи и тестеры проследовали к выходу из метро.

— У вас есть какой-нибудь план? Что будем делать? — спросил Фриз у брата Никодима и иеромонаха, которого звали отец Евгений.

— Да ничего особенного. Развернем иконы и хоругви, призовем силы небесные и крестным ходом с молитвой пойдем на сатану.

— И где здесь сатана? — спросил Фриз.

— Сатана в душах тех людей, что беснуются сейчас. С Божьей помощью пойдем и изгоним нечистаго.

— А если не выйдет?

— Тогда тебе лучше не ходить с нами. Если дашь слабинку в вере, пропадешь сразу, — сказал отец Евгений.

Фриз поморщился. Ему вспомнилось его падение. Он снова летел в черную бездну. В тот момент вся его жизнь с самых первых, казалось бы, незапомненных дней, пронеслась перед ним. Фризу стало стыдно за многие свои поступки. Постыдные поступки, слова и даже мысли словно гири тянули его в пропасть. Откуда-то Фриз знал, в бездне — гибель. Над пропастью переливался и сиял чудесный живой свет, какого Фриз никогда не видел в жизни. Фриз хотел достичь этого света и не мог. Стоило ему только подумать, чтобы соединиться с этим светом, как в памяти всплывал тот или иной его нехороший поступок. Фриз продолжал падать вниз. И этот полет, как и страх, был бесконечен.