Виртуальность (СИ) - Воронкин Игорь - Страница 123

— Ты намеренно это говоришь? Таково твое жестокое утешение?

— На все воля людей. Но обычно сбывается самый плохой вариант. Именно его почему-то бессознательно выбирают люди. Промыслие лишь определяет события.

— Зачем тогда жить, если все уже предрешено?

— Ничего не предрешено, есть лишь провидение будущего. Свое будущее люди претворяют сами.

— Ты мог бы вмешаться, предотвратить это? Ты ведь теперь ангел!

— Я и так вмешиваюсь недопустимо много. Для чего на земле люди, если все за них будут делать ангелы? Люди должны понять, что мы живем в одном мире и служим одному Богу. Вся церковь и на небе и на земле служит Богу. Ты должен найти свое место. Встань и иди. На проспекте наши товарищи, подумай, чем ты можешь быть полезен им. Это мое последнее напутствие тебе. Встретимся мы уже не здесь.

— Ты мертв, Блейд. Тебе нет никакого дела до мира живых, до их чувств и переживаний. Ты никогда не любил. Ты не можешь чувствовать то, что чувствую я…

— Я знаю, что такое любовь. У меня была девушка. Она приходила ко мне в больницу и писала письма. Я видел ее, но не мог докричаться до нее. Я понимаю твои чувства, Новик, но не согласен, что я мертв. У Бога нет мертвых. Сейчас я чувствую и переживаю все полнее и глубже, чем когда был в теле. Мне очень горько и больно. Но надо исполнять волю Провидения. Для этого мы и живем на земле.

— Рабы… Мы все рабы чьей-то воли. Я не хочу служить Тому, кто допустил смерть моей жены. Неужели Он не мог остановить этих подонков? А та судьба, которую ты нам предсказал? Мне кажется, это неправда!

— Мне жаль тебя, Новик. Я вижу, ты очень жалеешь себя. Но если твоя жалость пересилит тебя, ты сможешь до конца пройти свой путь. Ты остановишься в своем духовном росте, и тогда поводов для сожалений появится еще больше.

— Почему я не могу жить простой человеческой жизнью? Почему не могу быть счастлив со своей женой? Какого подвига вы от меня ждете?

— У тебя всегда есть выбор. Есть свет, есть мрак, а есть потемки. Выбирать тебе. Помнишь, я обещал придти и сказать, хоронить мое тело или нет? Так вот, теперь я могу сказать: хороните. Свой выбор я сделал. Здесь на земле у меня тоже остались близкие люди. Но после того что было открыто нам, я решил больше не возвращаться. Наш мир ждет от нас помощи. Я очень хочу, чтобы ты тоже это понял. У нас одна команда, и наши товарищи сейчас на проспекте. Они вышли на битву со злом. Чего же ты сидишь здесь? Вставай и иди туда.

— Пойду, — проглотил подступивший к горлу комок Новик. — Вот только дождусь, когда Свету отвезут в морг.

— Иисус сказал как-то одному человеку: «Следуй за Мной! Тот сказал: Господи! позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего. Но Иисус сказал ему: предоставь мертвым погребать своих мертвецов, а ты иди, благовествуй Царствие Божие». Прощай, Новик. Если бы мы тебя не любили, мы не пришли бы к тебе. И ты люби Бога и людей и неси весть о том, что открылось тебе.

Блейд вспыхнул фотографической вспышкой и исчез. Перед Новиком осталась темная прихожая с вешалкой, завешанной зимней одеждой. С площадки донеслись быстрые шаги. Входная дверь распахнулась. В квартиру вошли родители Светланы. Анастасия Николаевна, мать Светланы, со слезным криком бросилась к Дмитрию:

— Где Света?

Следом вошел почерневший и сгорбленный от горя Светин отец Юрий Александрович.

Новик хотел что-то сказать, но Анастасия Николаевна увидела лежащее на полу тело дочери и с криком бросилась к нему. Юрий Александрович молча протиснулся мимо Новика, будто тот был в чем-то виноват. Следом за родителями Светланы в квартиру вошли санитары «Скорой».

Царь Николай I элегантным всадником гарцевал на постаменте. Его императорское величество исповедовало палочный распорядок жизни, чем, видимо, угодило большевикам, отчего последние даже в пору революционного энтузиазма и борьбы с самодержавием не снесли памятник этому царю. Николай неподвижными оловянными глазами взирал на приближающуюся толпу бесноватых. Его глаза еще ничего не видели, но душа императора, витающая над памятником, уже тревожно дрожала в предчувствии какого-то необычайно важного события, которое должно было случиться с минуты на минуту.

— Смотрите! Я откушу эту золотую верхушку! — провозгласил новоявленный маг, указывая на купол Исаакиевского собора.

Все воззрились на купол храма. Маг протиснулся через толпу и встал на площади перед портиком собора.

— Смотрите! Конец квалу! Я — маг! Я повелеваю тебе, о рыцарь Бафомет, дай молнию мне в руку!

В небе над храмом закружились черные тучи. Тучи спустились и затянули площадь перед собором. Стало темно, как ночью.

— Гагтунгр, князь тьмы! Бей молнией — я твоя рука! — выкрикнул маг, вскинув голову к черному тучевороту.

Маг выбросил руку к золотому куполу храма. Из руки мага ударила невидимая молния. Черная завеса туч разразилась оглушительным громом. Храм содрогнулся. От вершины до основания собора пробежала волна, искажающая пространство. Сияние креста и золотого купола-шлема померкло, потонув во тьме.

Толпа восторженно взревела. Это было новое чудо, явленное им Князем.

— Квалы! Круши квалы! — разнесся крик.

Маг послал новую молнию в собор. Крест на куполе будто облили грязью. Тьма из темного вихря падала на крест и стекала с него темной жижей. Тучеворот над собором скорчился в дьявольской гримасе. Из широко раскрытого тучного рта сочилась тягучая тьма и заливала площадь.

Маг торжествовал. Он обернулся к статуе императора Николая.

— Эй, царь Николай! Не хочешь повеселиться? Мы можем тебе это устроить!

И по велению мага император обрел свободу. Ноги его бронзового коня переступили. Император повернул голову к толпе. Он видел перед собой мир, совершенно изменившийся за полтора столетия. Конь под императором испуганно отпрянул от края пьедестала.

Маг рассмеялся:

— Эй, Николай Палкин! Идешь с нами? Мы дадим тебе власть над миром!

Бронзовое лицо императора стало суровым. Его надменный взор озирал толпу сверху. И видел император перед собой не людей, а великое скопище бесов. Они, эти бесы, оживили императора, вернув его душу в бронзовый монумент. И бесы думали, что царь должен испытывать к ним чувство благодарности за это. Но император Николай Павлович испытывал к ним великое презрение, как и ко всем окружающим в своей жизни. Нет, бесам не купить его так дешево.

— Император! Отечество в опасности! Крамола выступает. Инородцы готовятся поработить Россию. Кругом бандитизм, воровство и лихоимство. И только ты, император Николай, способен возродить великую Россию! — крикнул маг, вдохновленный Гагтунгром.

— Князь даст тебе великую власть. Ты будешь бронзовым кумиром России. Тебе поклонится ее народ! Решайся, Николай! — запанибратски выкрикивал маг. Толпа дружным ревом поддерживала своего лидера.

«Бесы, бесы, кругом одним только бесы!» — кружилась мысль в голове Николая. Эти бесы одолевали его и при жизни, заставляя закручивать гайки, чтобы прослыть крутым и твердым. И только стопятидесятилетнее посмертие, наполненное тишиной, раскаянием и сожалением, позволило ему отбросить этих навязчивых бесов от себя. И вот бесы вернулись. Колдовством они заставили душу императора войти в бронзовую статую. И играя на чувствительных струнках души самодержца, призывали его к спасению Отечества.

Николай размышлял, какова будет плата за осуществление этого проекта? Не окажется ли он вновь в кабале тлетворных мыслей, навязываемых бесами? И тогда все пойдет по кругу: жизнь, смерть и раскаятельное посмертие. Императору вспомнился его посмертный сон. Бронзовым монументом возвышался он над глубоким обрывом, а сверху с черного, никогда не светлеющего неба безостановочно лил дождь. Император был одинок и несчастен. Неподвижность и тоска — такова была плата за его гордыню. Годы, проведенные в этом тоскливом одиночестве, показались императору Николаю вечностью. И вот теперь от него ждали нового выбора. Выбора, который бы определил его жизнь и жизнь страны на многие годы.