Плохой Ромео (ЛП) - Рэйвен Лиса - Страница 80

— Это потому что тебе удалось приручить его.

— Думаешь? Иногда я ничего не понимаю.

Она смотрит на дверь и шепчет.

— Если хочешь его еще лучше понять, попроси показать тебе то, что находится в нижнем ящике комода. — Она кивает в направлении высокого комода у дальней стены.

— Зачем? Он что, хранит там человеческие органы?

Она смеется и встает, когда Итан возвращается.

— В каком-то смысле. Я так понимаю, он уже видел твой, так что ты должна заставить его показать тебе свой.

Холт с подозрением смотрит на сестру.

— О чем ты, черт побери, говоришь?

— Ни о чем. — Она целует его в щеку, и затем исчезает в коридоре.

Он кидает на меня мрачный взгляд.

— Что моя сестра только что сказала тебе?

— Она сказала, что я должна попросить тебя показать мне то, что находится в нижнем ящике твоего комода. — Я наклоняюсь вперед и понижаю голос. — Это порно? Я бы наслаждалась его просмотром с тобой.

Вместо того, чтобы отшутиться, а ожидала я именно этого, его лицо краснеет, становясь яростным.

— Проклятая Элисса.

— Что? Что ты там прячешь? — Я не верила, что там человеческие органы, но сейчас не так уж и уверена.

— То, что находится там не касается никого помимо меня, — говорит он, хватая оставшиеся вещи из сумки и запихивая их в один из ящиков комода.

— Итан…

— Просто оставь это, ладно?

— Ты и вправду не собираешься говорить мне?

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что это личное, ладно? Только потому что мы встречаемся, не значит, что тебе дозволено знать обо мне все.

— Хм, вообще-то, я думала, что в этом и весь смысл. — Я подхожу к нему и кладу руку на его грудь. — Разве не предполагается, что мы должны показывать друг другу некрасивые стороны себя и смотреть, нравимся ли мы друг другу и такими? — Он напрягается, когда я просовываю руку под его рубашку, чтобы коснуться его теплой кожи.

— Тейлор… — Его глаза становятся тяжелыми, когда я исследую его мышцы.

— Я это к тому, что помимо того, что ты мог убить кого-то и зарыть на заднем дворе, нет больше ничего, что отвадило бы меня от тебя. Ты же знаешь это, верно?

Он тяжело дышит. Я провожу руками по его бокам, потом пробегаю ладонями по его ребрам вверх к лопаткам. Он закрывает глаза и опускает голову.

— Что ты делаешь?

— Убеждаю тебя. — Я пробегаю ногтями по его спине, и с его губ срывается стон. — Итан, пожалуйста, скажи мне, что находится в комоде?

Он выдыхает, и мне видно, что он колеблется.

— Если ты скажешь мне, я поцелую тебя. Много раз.

— Удар ниже пояса.

— Туда я тоже доберусь.

Он крепко зажмуривается.

— Я скажу тебе это при условии, что ты мне дашь слово не подкалывать меня.

— Когда это я…? — Я обрываю себя и вздыхаю. Да уж, этого отрицать нельзя. — Ладно. Обещаю.

— И ты должна сдержать обещание, что поцелуешь меня. Много раз.

— Непременно. А насчет того, что ниже пояса?

Взгляд, которым он награждает меня, вызывает во мне дрожь.

— Не искушай меня. Моя мама внизу.

— Ну ладно. По рукам.

Он вздыхает, потом подходит к комоду.

— Помни, никаких подколов.

Я скрещиваю руки на груди.

Он выуживает связку ключей из кармана и маленьким медным ключом отворяет нижний ящик.

— Черт побери, не верю, что я делаю это, — бормочет он, выдвигая ящик.

Я подаюсь вперед и заглядываю внутрь. Ящик полон гладких книг в тканевых обложках.

— Хм-м… ладно.

Он ждет моей реакции. Но сейчас я могу выразить только замешательство.

— Прости, Холт, я не понимаю.

Он вздыхает.

— Помнишь, когда я прочел твой дневник? Я был полным придурком и накричал на тебя за то, что ты записала всю ту ерунду туда, где люди могут обнаружить это? Ну, вот почему. Я боялся, что кто-то может найти мои записи. Что ты можешь найти их когда-нибудь и…

Его слова начинают приобретать смысл.

— О, боже.

Он наклоняется и берет одну из книг.

— Это все…?

— Ага.

Он приоткрывает корешок и показывает мне:

Записная книжка Итана Холта. Руки прочь.

— У тебя есть дневники!

Он бросает книгу обратно в ящик и задвигает его ногой.

— Записные книжки, Тейлор, не дневники. Есть разница.

— О, да ладно тебе. Чем записная книжка отличается от дневника?

— Просто отличается, ясно? Мужчины не ведут дневников.

— Ну, очевидно, ведут.

— Черт побери, ты сказала, что не будешь подкалывать.

Я поднимаю руки.

— Ты прав. Прости. — Мы молчим с мгновенье, потом я спрашиваю. — Так что ты пишешь в них?

— Примерно то же, что ты пишешь в своем, полагаю.

— Правда? Так, ты тоже сексуально неудовлетворенный девственник, одержимый красивым актерским пенисом?

Он вздыхает и опускает голову.

— Прости, — смеюсь я. — Но ты устроил мне такую нелегкую жизнь, после того как прочел мой дневник. Разве мне не должно перепасть чуточку веселья?

— Если только чуточку, — говорит он неохотно.

— Ну и? Я фигурирую в твоем дневнике?

Его уши розовеют, и он засовывает руки в карманы.

— Может быть. В этих нет, но есть в том, что хранится в моей квартире.

— Ты когда-нибудь дашь мне прочесть что-нибудь? Услуга за услугу, и все такое.

— Не в этой жизни. Или следующей, на всякий случай. — Он смотрит в пол, и мне становится не по себе из-за своих подшучиваний. То, что он делится этим со мной – огромный шаг для него, и мне не стоит шутить над этим.

Я подхожу к нему и касаюсь его лица, потом приподнимаюсь на цыпочки и легко целую его.

— Спасибо, что показал мне. Это многое значит.

Он отводит взгляд.

— Да. Не вопрос.

Я снова целую его, в этот раз дольше, и после секундного колебания, он отвечает. Сильные руки обвивают меня, в то время как поцелуй становится более страстным, и только я понимаю, что его огромная рука касается моей задницы, как слышу покашливание позади нас.

Мы оба поворачиваемся и видим в дверях Мэгги, которая сдерживает свою улыбку.

— Простите, что прерываю, но обед готов.

Не говоря больше ни слова, она исчезает.

Холт выдыхает и кладет голову мне на плечо. Я замечаю, что его рука по-прежнему на моей заднице.

— Ну, сдается мне, теперь нам не нужно говорить маме о том, что мы встречаемся.

— Не-а. Не нужно.

Когда мы спускаемся вниз, Элисса и Мэгги уже сидят за столом. Триббл охраняет стул, который по моим догадкам, принадлежит Итану. Клянусь, она насмехается надо мной.

— Садитесь, пожалуйста, — говорит Мэгги, указывая на оставшиеся столовые приборы на столе. — Не знаю, как вы, но я умираю от голода.

Триббл рычит, когда я сажусь рядом с Холтом, за что он ее тихо поругивает.

Когда мама передает ему тарелку с пастой, он откашливается и говорит:

— Мам, я… э-э… я хотел рассказать тебе раньше обо мне и Кэсси, но… ну…

— Все нормально, милый, — говорит Мэгги и предлагает мне миску салата. — Я уже знала.

Холт стреляет обвинительным взглядом в сестру.

— Эй, не смотри на меня, — говорит она, оборонительно приподнимая руки. — Я не сказала ни слова

— Тогда как она узнала?

— Милый, — говорит Мэгги, — когда ты являешься матерью, то легко читаешь эмоции своего ребенка. Мне было очевидно, что ты испытываешь чувства к Кэсси, и я рада, что ты наконец принял их. Я очень счастлива за тебя.

Холт выглядит неубежденным, передавая мне салат.

— О, и еще, — говорит она, — Джек Эйвери недавно звонил сообщить, что моя ставка, сделанная на прошлой неделе, выгорела.

Холт бледнеет и роняет вилку на стол.

— Что?!

Мэгги стыдливо заламывает руки.

— Ну, милый, Элисса рассказала мне о возможности, которую предлагал Джек, а после того, как я видела вас двоих в «Ромео и Джульетте», я посчитала это верным делом.

— Мам! Господи!

— Дорогой, не злись. Мама нуждалась в новой паре туфель.

Он потирает глаза и стонет.