Татуировка. Клан Чёрной Крови (СИ) - Лапина Лина - Страница 2

***

Визг мотоцикла раздался под моим окном и тут же сменился ревом незаглушенного мотора. Я накрылась одеялом с головой, но взгляд опрометчиво метнулся к наручным часам. Час ночи?! Какого рожна? На улице давным-давно темно, нормальные люди спят десятым сном. “Нормальные?” — я невольно ухмыльнулась, не открывая сонных глаз. Нормальные, возможно и спят, но я к ним определенно не отношусь.

“Да что за наглость!” — я начала звереть, так как шум все еще проникал даже сквозь плотно закрытое окно. Я вскочила с дивана, на котором обычно спала за неимением в съемной квартире кровати, разметав одеяло по полу. Путаясь в ночной рубашке, я проковыляла к окну и слегка подвинула занавеску. Со второго этажа отчетливо был виден блестящий спортивный мотоцикл. Черный, с красной молнией на баке, он ревел под своим наездником. Я подняла глаза выше и застала момент, когда мотоциклист, запакованный в кожаный костюм, снял шлем. На миг мое дыхание остановилось, захваченное неожиданной красотой незнакомого мужчины. Из-под шлема показались средней длины белокурые волосы, которыми он тут же встряхнул и они разметались по черной коже его куртки.

Его мужественное лицо сияло приветливой улыбкой, а губы обнажили ряд жемчужных зубов.

— Джерард, я сейчас спущусь! — послышался медовый голос сверху. Я закатила глаза — понятно… Эта девица снова подцепила парня и собирается кутить всю ночь. Хорошо, что не в доме, а то соседи в бессильной ярости опять будут биться головой о стены. В смысле, я буду биться…

Я снова вернулась к разглядыванию из своего укрытия, пытаясь не дергать занавеску. “Он довольно привлекательный”, скептично думала я, пытаясь убедить себя, что он мне не очень-то и нравится. “Лицо молодое — лет двадцати пяти, не старше. Мускулистое телосложение, рост пока не определить. Хм, а вот теперь определить — почти метр восемьдесят пять”, он встал со своего железного коня и, расстегнув куртку, прижал к себе в жарком объятии выбежавшую из подъезда Элис. “И что в ней все находят?” — поморщилась я, разглядывая идеальной формы длинные ноги и гриву золотых волос.

Парень протянул ей второй шлем, пристегнутый к пассажирскому сидению, и она ловко забралась на эту рычащую «машину-для-самоубийств», цепляясь каблуками за подножки. Джерард сел, перекинув ногу спереди, и снова натянул шлем. Напоследок покрутил ручку так, что мотоцикл издал громогласный победный рык, и тронулся с места, встав на заднее колесо прежде, что умчаться прочь.

Я с легкой грустью осмотрела оставшиеся на асфальте следы. “Везет же некоторым”, внезапно подумалось мне, кольнув где-то в подреберье. Н-да, каждому свое: длинноногим блондинкам — горячие красавцы, а хладнокровным убийцам — мертвые кровососы. Хотя, тут дело вовсе не во внешности, а в образе жизни и “любимом” занятии по жизни.

Я постаралась отбросить все лишние мысли об увиденном, и отошла, с намерением заварить себе травяной чай. Ноги замерзли, ведь все это время я простояла босиком. Странно, да? Я все еще могу мерзнуть, несмотря на холодную кровь в своих венах. «А сердце ведь еще горячо», — я мысленно усмехнулась, вспоминая привлекательного кавалера Элис. Только почему мне кажется, что перед отъездом он посмотрел на мое окно?

Глава Вторая

Глава Вторая.

В просторном офисе было полно народу, как и полагается солидной лондонской газетной редакции. Моя роль здесь была незначительной — обычная секретарская должность. Зато шеф не давил “ответственностью” занимаемой должности и после работы я могла заниматься своими делами. В кабинет вошла Айрин, вторая секретарша, в своем изящном бежевом костюме. На самом деле ее звали Ирина, и она была русской, так же, как и я, но для удобства немного изменила свое имя. Кажется, это сейчас в моде — взять хотя бы меня для примера.

— Утречко, Джейн! Как спать? — она обратилась ко мне по новому имени, на ходу снимая модную шляпку. Ее английский язык немного хромал, однако словарный запас был довольно большим. Иногда, я даже слышала выражения, которые приличная леди употреблять не должна. Но Ирине, как ни странно, они придавали толику восточно-европейского шарма.

— Доброе утро, Айрин, — ответила я, немного жалея, что вынуждена скрывать свое русское происхождение. А как хотелось порой поболтать «за жизнь», и просто размять язык вибрирующим «р».

Она бросила на мой пустой стол новенький выпуск, все еще пахнущий печатной краской. Статья о ‘Жестоком убийстве’ в одном из мотелей на окраине города занимала почти всю первую полосу ‘Лондонских Событий’. Крупные буквы: “Жестокое убийство в одном из мотелей. Серийный убийца вновь вышел на охоту”, и черно-белая фотография распростертого на кровати тела девушки, с излишней откровенностью иллюстрировали преступление. Она лежала обнаженная, едва прикрытая простыней, закрывавшей лицо. Я внимательно вгляделась в изображение и, крайне удивившись, взяла газету в руки, чтобы узнать подробности.

— Еще тепленький, — подмигнула Айрин, выставляя на стол чашку кофе.

— Что? — не поняла я.

— Выпуск, конечно, — рассмеялась она. — А ты про что? Мой английский снова заводит в тупик?

Я пропустила ее реплику мимо ушей и, вернувшись к чтению, более внимательно пробежалась глазами по строчкам. Газета, тем не менее, и правда была немного теплой. “Сегодня ночью, приблизительно в 2:45 после полуночи, в мотеле “Лонг Брук” на окраине Лондона было совершено зверское убийство. Пострадавшая — молодая радиоведущая Элис Киммел, чей труп был найден уборщиком в половине седьмого утра…” Стоп! Проклятье, не могу поверить! Элис Киммел?! Это имя мне хорошо знакомо — та самай роскошная соседка сверху. Я ведь видела, как вчера она уезжала в закат вместе с белокурым красавчиком. Вот так сюрпириз. Наверняка теперь весь дом обшаривается полицией, лишних вопросов мне от них не хватало. И что это за странная фотография? Не очень-то похоже на Элис, ведь она не принадлежала клану, а на фотографии явно виднелись черные узоры Татуировки. Хотя, может, я что-то упустила, когда наводила справки о жильцах моего дома? Но это… невозможно!

Я продолжила читать дальше. Бросались в глаза некоторые подозрительные детали: “Экспертиза показала, что нападавший был крайне жесток и с невероятной силой, буквально разорвал свою жертву голыми руками”. И ни слова описания подозреваемого. Значит ли это, что я видела убийцу? Или, наоборот, тот парень был абсолютно ни при чем?

— Бедная Элис, — услышала я собственное бормотание.

Значит, моя цель сама обнаружила себя. Это хорошо. Жаль бедняжку Элис. Но, рано или поздно смерть настигает всех, знаю точно. Я и есть смерть — для определенной группы лиц.

Статья повергла меня в раздумья. Я посмотрела, под чьим именем она была напечатана и немного удивилась. Клайв Старлинг не был криминальным репортером, отчего же статья вышла из-под его пера?

— Айрин, прикрой меня на пару минут? — я обратилась к девушке, с интересом разглядывающей свое отражение в карманное зеркальце. — С меня шоколадка.

— Договорились, только сладкое я не ем, — произнесла она, накладывая помаду на вытянутые трубочкой губы.

Я взяла сумочку, сунула в нее одно из своих липовых резюме из шкафчика и направилась к лифту, по возможности как можно незаметнее минуя распахнутую дверь главного редактора.

***

Я поднялась на этаж выше, где располагался отдел светской хроники. Здесь было намного многолюднее, чем у нас, в спортивном отделе.

Низкорослому коренастому Клайву было за пятьдесят. Солидное пузико подобрано толстым кожаным ремнем, а в брюки со стрелками заправлена фланелевая рубашка в шотландскую клетку. Когда я зашла в его офис, он расхаживал взад и вперед, разговаривая с кем-то по телефону.

— Мне до ослиной задницы, что там происходит. Мне плевать, даже если это беременная шестнадцатилетняя проститутка, понял? С этой “звездой” я больше не имею дело! И сколько бы бабок он не заплатил, писать о нем не буду! Я объяснил это тебе вчера вечером! — кричал он в трубку писклявым голосом, на удивление не сочетавшимся с его грозным видом. Мне ни разу не приходилось слышать, как разговаривает крыса, но если бы это было возможно, ее голос звучал бы именно так. Хотя, Старлинг больше напоминал шакала, по крайней мере ушами, круглыми и широко расставленными. Редкие волосы были рыжевато-серыми и из-за темных концов казались немного грязными.