Щепотка звёзд на стакан молока - Иващенко Валерий В. - Страница 52

Но стоило только Хэнку забраться в постель, чувствуя себя в достаточной степени измотанным морально и физически, как в этот же момент в каюте феноменальным и необъяснимым образом объявлялась вредная рыжая девица. Не помогло даже блокирование замка изнутри - Переборка принялась так молотить в люк своим любимым гаечным ключом, что на грохот сбежалось всё население корабля, включая и распушившего хвост Маркиза.

В конце концов Хэнк махнул рукой и не препятствовал, когда упрямо молчащая словно пойманный жулик на первом допросе девица забиралась на его плечо и обняв, постепенно засыпала. Он тоже лишь украдкой вздыхал, случайно зарывшись носом в непокорные вихры.

А ночью приходили сны. То он посреди заснеженного поля танцевал с королевой-Зимой в искрящемся инеем платье, а откуда-то издали на них таращилось заиндевелое в предсмертном оскале лицо профессора Цига. То каким-то туманным утром отбивался на крыльце от стаи рептилоидов отломанной от кибера лапой. Причём те умирали, но не отступали, а шипели и бросались в него гайками. А один раз у него на руках сидела младшая сестрёнка, как раз в том резвом возрасте, когда режутся зубки, и с радостным визгом кусалась в смутно знакомое плечо…

Принцесса наплевала на все правила приличия и в открытую крутила любовь со шкипером. Судя по всему, дела там шли на лад - Эрик Свенссон как-то незаметно изменил свои традиционно матерные бортовые команды на почти флотски-строгие. И даже стал пользоваться одеколоном, отчего немало разволновавшийся по такому поводу Маркиз сразу переметнулся к Малышу и дрых у него если не на груди, то на животе уж точно. Но тотчас из темноты появлялась маленькая ладонь, и ревниво сгоняла сонно муркнувшего котейку в ноги.

И тогда, намаявшийся за день Хэнк спокойно спал, а с его плеча таинственно и невозмутимо посвёркивали в полутьме задумчивые голубые глаза…

Туз. Ну наконец-то! Хэнк недоверчиво рассматривал попавшуюся в раскладе пасьянса долгожданную карту, а затем особнячком положил её на стол. Начало всех начал, тем не менее обречённое на вечное одиночество. Ибо абсолютная сила и власть в принципе несовместимы с дружбой или иными привязанностями, а уж тем более… м-да, незавидная участь, если призадуматься. Великовата плата за всё-всё-всё.

Король. А ну, давай вот сюда - ты-то мне и нужен, субчик. Бородка вполне шкиперская, такую обожают носить в стереокино капитаны всех мастей. Правда, физиономия аж опухшая от осознания собственной важности. Ну, да это ничего, сейчас придут взбунтовавшиеся солдаты и надают монарху и по увенчанной зубчатой короной головушке, да и по тому месту на котором сидят, сейчас прикрытому горностаевой мантией. А потом попинают беззлобно ногами, постращают немного - да всё же поднимут с изгвозданного пола, кое-как отряхнув от мусора и одобрительно похлопав по плечу. Напоят вином и посадят обратно на древний трон. Без тебя тоже никак, сиди уж тут, как дурак у всех на виду, монаршествуй и куролесь дальше в своё удовольствие.

Дама. Ну и спряталась, интриганка, еле нашёл - с карты снисходительно смотрела лукавая мордашка вполне хоть бы и леди N, легонько и пренебрежительно приподнявшей в немом вопросе бровку. Ну, чего пристал? Хэнк усмехнулся и беззастенчиво погладил пальцем по пышной и аппетитной груди под шелками-атласами. Терпи, милая - коль хочешь быть красивой, то смирись уж и с тем, что красота должна радовать. И не только взгляд. И всё же, такую роскошную мадаму хоть трахай, хоть в публичный дом продай - а всё равно будет смотреть на тебя этак свысока, не допуская и мысли о всяких глупостях вроде демократии.

Валет. Вот уж пришлось попыхтеть, разыскивая тебя. Едва пыхтелка не стала сопелкой, право… если вдуматься, самая хлопотная должность. То капризная Дама вечерком втихомолку тащит в свой будуар - и вполне может статься, что утром возвращаться придётся прямиком на плаху. То суровый монарх пристаёт - мол, бери войско и отправляйся воевать супостатов. Да фаворитки последнюю шелкову рубашку норовят снять (в обоих смыслах), да солдаты жалованье требуют увеличить. Но, при должной изворотливости жить вполне можно. Хэнк задумчиво поскрёб ногтем безмятежное смазливое лицо под поднятым забралом. Глаза голубые да кожа белая… э, да вон и кудри с рыжинкой - словно то коварная Переборка облачилась в меха и доспехи, променяв свой потёртый хром-ванадиевый гаечный ключ на златой кубок с вином. И теперь ухмыляется, злыдня, с беззаботной мордашкой.

Эх, девонька-девчоночка!… Крутанула было тебя жизнь в своей мясорубке, а потом, покривившись, выплюнула - нате, нате, подавитесь! То ли побрезговала такой мелюзгой, то ли дала маленько отдохнуть перед куда более серьёзной передрягой - поди разбери тут.

Ага-ага, вот она и гвардия подоспела. Очень кстати…

Десятка. Бравый полковник с целым иконостасом звёзд да орденов на широкой груди. Самая та должность, если разобраться. Вроде король и помыкает, посылая в любую мало-мальски значимую передрягу. Иногда ветреная Дама втихомолку не прочь для разнообразия полакомиться после дворцовой сдобы чёрным хлебушком. И уж тут будь добр, ублажи фемину на совесть да со всем прилежанием. Валет, правда, не особо забижает - чует сердце, тот и сам изведал в своё время лямки солдатской. Зато в случае чего, можно свистнуть своих головорезов и взять на меч вычурный королевский дворец. Весело позвенеть реквизированным из казны золотишком, разорить винные погреба. Задрать все какие ни есть юбки радостно и для виду визжащих фрейлин и прочих утончённо-великосветских дам. Втихаря набить морду самому герцогу… а потом в качестве наказания отвоевать для королевства у соседушек баронство какое, да опять вернуться в столицу, ухарски подкручивая ус с высоты седла.

Хэнк усмехнулся. Надо же, какая интересная ерунда в голову лезет, если всмотреться да вдуматься - что же скрывается за этими лощёными обличьями да шикарными одеждами. Отчего то замирает, то учащённо бъётся картонное сердце под ещё не пробитым копьём или плазменной вспышкой бархатом. Э-э, нет - в те времена лазер-ганы вроде ещё не изобрели.

Девятка упрямо не находилась. Видать, снова гвардейский капитан где-то шастает с лазутчиками, высматривая в дождь и снег что-то у границ. А может, в невообразимых далях командует Пли! с мостика ракетного крейсера или парусного фрегата - хотя, возможно, и охмуряет где-нибудь на сеновале млеющую от счастья смазливую служаночку. С него станется…

Парень вновь прошёлся по раскладу и с некоторой досадой всё-таки бросил карты. Если пасьянс не сходится, последнее дело прибегать к помощи джокера. Вон он, скраю, весело скалит зубы, а в умных глазах словно лукавые демоны пляшут. Вроде и в обносках - да парчовые лохмотья-то. А шутовской колпак с бубенцами хоть и засаленный, но шёлковый. Нет уж, с таким чёртушкой свяжешься, себе дороже выйдет.

Хэнк пошуровал среди перевёрнутых кверху рубашкой карт - ну точно! Вот он, девятизвёздный капитан - и разумеется, в обнимку со смущённо зардевшейся двоечкой пик. А ничего девчонка, мордашка и фигура весьма, да и глаза отнюдь не пуговки глупышки. При настойчивости да некоторой удаче может и в Дамы выбиться. Прецеденты случались, знаете ли…

- Жульничаешь? - карие глаза Принцессы напротив смеялись.

Она тоже колдовала над картами - правда, над звёздными из каталога. А затем совершенно непоследовательно поинтересовалась - а какое же место Малыш отводит в своём пасьянсе ей, Принцессе?

Вот уж - наверняка в своё время с Двоечки начинала. Умная, чёрт её побери… хотя нет, зачем лукавому такая головная боль, пусть уж живёт спокойно. Вмиг ведь вычислила, какие мысли одолевают чересчур задумавшегося над пасьянсом Малыша.

- Таких стервозных особ ни один расклад не выдержит, - привередливо фыркнул он и вновь взглядом нашёл среди карт разительно схожего с Переборкой рыжеволосого Валета.

Придётся всё же признать, что меньше всего девиц интересуют всякие постельные забавы, что бы там ни выдумывали сочиняющие розовое чтиво борзописицы или снимающие душераздирающее лавстори киношники. Ерунда всё. Любофф, моркофф, и неизбежно прольётся крофф. Угу, всё по фабуле и в строго одобренных цензурой количествах.