Беглец - Дубов Николай Иванович - Страница 33

- Эй! - загремело над ним.

Юрка вскочил. Рядом стоял Роман Безногий. Юрка сгреб свои одежки и бросился бежать.

- Ты чего, ты чего сдрейфил? - закричал Роман.

Юрка оглянулся и остановился - Роман был один.

- Чего ты как припадочный? - сказал Роман. - Меня боишься?

- Не, - сказал Юрка, - я думал...

На берегу, кроме него и Романа, никого не было. Солнце уже спряталось за уступом берега, вот-вот начнет темнеть. Значит, он долго проспал.

- "Думал", - сказал Роман. - Видно, у тебя ноги быстрей действуют, чем голова, сначала бежишь, потом думаешь.

Роман был совсем или почти трезвый, папки нигде не видно. Юрка начал одеваться.

- Постой, - сказал Роман. - Плавать умеешь? А нырять? У меня закидушка зацепилась, нырни давай...

Шагах в двадцати лежало Романово имущество - пиджак, кошелка и мятый котелок. От воткнутой в мокрый песок короткой палки убегал в море шнур закидушки. Юрка поднял его и, пропуская между пальцами, пошел в воду. Берег здесь оказался приглубый, волна поднялась Юрке до горла, он поплыл, загребая одной рукой, потом набрал воздуху в легкие и нырнул. Если бы не держаться за шнур, он, может, и достал бы до дна, но отпустить шнур он боялся - в воде уже было темно, - а добраться, загребая одной рукой, не удалось. Юрка вынырнул, повернул к берегу.

- Не достал? Эх, так его, придется лезть самому...

Роман отстегнул деревянную ногу, разделся и на одной ноге запрыгал к воде. Плыл он красиво и быстро, лучше, чем ходил по земле. Возвращаясь, он на четвереньках вылез на песок, смотал закидушку, снова ее закинул и опять запрыгал на одной ноге к одежде.

Юрка испуганно смотрел на искромсанную багровую культю.

- Что, не нравится? - сказал Роман. - Вот так, браток: был моряк, красивый сам собою, а теперь вечная слава и полторы ноги... - Он оделся, но, видно, плавая, продрог и зябко передернул плечами. - Выпить хочешь?

Юрка покачал головой.

- Ну и ладно, не приучайся. Все одно я б не дал, самому мало.

Он достал из кошелки бутылку, заткнутую тряпичной пробкой, запрокинул голову и половину мутной беловатой жидкости вылил себе в рот, как в воронку, потом достал кусок хлеба, понюхал и положил обратно.

- Ты что, рубать хочешь? - спросил он, поймав внимательный Юркин взгляд. - На, действуй.

Роман отломил себе небольшую корочку, остальное протянул Юрке.

- А где тебе ногу?.. - спросил Юрка, набивая рот хлебом.

- В Евпатории, в десант...

Он достал бутылку, запрокинул голову и вылил в себя остаток беловатой жидкости.

- У нас курортник утонул, - сказал Юрка. - Помнишь, на "Волге" в подвал приезжал?

Роман посмотрел на него помутневшими глазами и ничего не ответил.

- А ты знаешь, где Сенька-Ангел живет? - спросил Юрка.

- Шоферюга? - Роман кивнул.

- У него тетеньки такой нет, Ю л и в а н н а называется?

Вместо ответа Роман сказал:

- Слышь, Жорка...

- Да какой я тебе Жорка, когда я Юрка!

- А какая разница? - мутно посмотрел на него Роман. - Ты, слышь, собери давай, чего найдешь, костер зажгем, а то трясет меня...

В наступающей темноте собирать топливо было трудно, да и не бывало здесь никогда ничего путного, так только - палочки, тростник, пересохший кушир. Юрка нагреб ворох такого мусора, Роман ловко и быстро разжег костер, протянул к огню руки. За их спинами сразу стало темным-темно.

- Понимаешь, - сказал Юрка, - он утонул, а она осталась. И где теперь - неизвестно. Семен ее увез.

Роман уже опьянел, лицо у него набрякло, он бессмысленно таращился на огонь и вдруг закричал свою песню:

- Ой, був та й нема...

Юрка поднялся.

- Ты, слышь, принеси еще, мало собрал, - сказал Роман.

Юрка хотел сначала уйти потихоньку - пора было идти в Гроховку, пока там не легли спать, - потом ему стало стыдно: Роман отдал ему весь свой хлеб, а он сбежит. Где ему, одноногому, ходить по песку, собирать топливо...

Всё, что было поблизости, Юрка уже подобрал, теперь пришлось идти дальше. Глаза быстро привыкли к темноте и уже легко различали светлый песок и более темные полосы сора, выброшенного морем. Юрка набрал полную охапку и повернул обратно. Красная звездочка костра, приближаясь, разгоралась все ярче. Юрка стал различать световой круг на песке, сидящего Романа, отблески огня на невысоком глинистом обрыве. И в это время раздался топот скачущей лошади. Юрка бросил топливо, метнулся к обрыву и спрятался за его уступом. Неужели дед дал папке Дочку и тот его выследил? А может, его уже милиция ищет? Нет, милиционер на мотоцикле, у него лошади нет...

Топот оборвался, в световой круг на песке въехал пограничник.

- Кто такой? Зачем костер?

Роман поднял голову.

- Погреться.

- Гаси огонь!

- Ну да, как же!

Пограничник соскочил с коня, сапогами загреб песок раз, другой, догорающий костер задымил и погас.

- Кто еще с тобой? - спросил пограничник.

- Никого, - буркнул Роман, но тут же вспомнил: - Пацан тут один...

- Какой пацан?

- Ну, наш пацан, Жорка Нечаев. На сороковом километре живет...

Пронзительный лучик света рассек темноту, заскользил по берегу сначала в одну сторону, потом в другую. Юрка прижался к глине и затаил дыхание. Он никогда не думал, что карманный фонарь может так сильно и далеко светить.

- Смылся, - сказал Роман, - тебя испугался.

- Ладно, - сказал пограничник и погасил фонарь, - никуда от нас не спрячется. Собирай манатки, пошли.

- А чего я пойду?

- Расскажешь, зачем огонь зажигал.

- Да куда я на одной ноге пойду...

- Не шуми! Ты на службе был, шумарей боялся? И я тебя не боюсь. Иди!

- Так я ж тут живу, я Роман Безногий, меня все знают... И ты меня знаешь!

- Я тебя знаю, - со скукой в голосе сказал пограничник. - А порядок есть порядок.

- Ха, герой, диверсанта поймал!.. Да я за эту землю кровь проливал, без ноги остался!

- То - раньше. А теперь нарушил - отвечай.

- Не пойду!

- Пойдешь... Ну, топай!

Роман, яростно ругаясь, напялил пиджак, поднял кошелку и, увязая деревянной ногой в песке, пошел. Пограничник сел на лошадь, поехал следом. Юрка подождал, пока совсем затихли топот копыт и ругань Романа, вскочил и, зачем-то пригибаясь, побежал от берега.

Теперь уже нечего думать о Гроховке, надо бежать. Подальше от берега, совсем отсюда. Здесь его найдут в два счета. Пограничники - не папка с мамкой, у них и лошади, и мотоциклы, есть, наверно, и ищейки... И как он мог забыть, он же знал, что ночью нельзя на берегу зажигать огни! И Роман знал. Ну, тот спьяну, а Юрка же не пьяный... Сделать ему, может, ничего и не сделают, когда поймают, но уж обязательно вызовут отца, вернут домой...