Вымысел исключен (записки начальника нелегальной разведки) - Дроздов Юрий Иванович - Страница 112

Проводя свои реформы, мы все время оглядываемся на Запад, мол, вот как там. А как - не говорили. В беседах с американскими, французскими, германскими коллегами, я каждый раз задавал вопрос: возможна ли в их странах такая открытость в освещении прошлой деятельности спецслужб, как у нас в России. И каждый раз следовал ответ: невозможно, не принято. Далее они объясняли, что такая открытость нанесла бы ущерб безопасности их государства, а это недопустимо.

Одна американская писательница, проявившая профессиональный интерес к подразделениям спецназа нашей спецслужбы и армии, была удивлена, когда ее попросили быть готовой на встрече подробно рассказать о деятельности специальных подразделений армии и флота США, которые, как утверждают их источники, располагают уникальными возможностями и перспективой дальнейшего развития. Она была готова рассказать только то, что уже опубликовано у нас. Встреча, к сожалению, не состоялась. В США строго берегут государственные секреты и раскрывают только то, что причинит вред оппоненту, облегчит оказание на него воздействия и подчинение его своему влиянию. Мы же у себя не всегда замечаем это.

В этой связи мне хотелось бы более детально коснуться вопроса отношения властей ФРГ к работе спецслужб.

В июле 1990 г. по заказу МВД ФРГ была издана брошюра "Задачи и контроль в области охраны Конституции".

Как сказано в предисловии, она явилась ответом на требования общественности ФРГ пересмотреть формы и методы работы специальных служб по защите конституционногго строя вплоть до их полной ликвидации, что было вызвано позитивными изменениями в восточноевропейском регионе. Тогда правительство решило довести до массового сознания то обстоятельство, что во многом благодаря усилиям именно этих спецслужб, отражавших атаки левого и правого экстремизма, ФРГ и является сейчас стабильным правовым государством с сильными демократическими традициями.

В брошюру вошли статьи, затрагивающие различные аспекты правового положения, задач, форм, методов и сфер деятельности ведомств, имеющих отношение к охране конституции, подготовленные руководящими сотрудниками МВД, БФФ (Бундес Феффассунс Феррейн - Федеральное ведомство по охране Конституции), ЛФФ (Ландес Феффасунс Феррейн - Земельное ведомство по охране Конституции), БКА (Бундес Криминаль Амт - Федеральное управление криминальной полиции), а также видными немецкими юристами, специализирующимися в данной области.

Касаясь кампании нападок на спецслужбы, профессор Клаус Штерн, директор Института государственного права и теории управления Кельнского университета в статье "Демократия, способная себя защитить по Основному Закону ФРГ", указывает, что когда спецслужбы становятся объектом особо эмоциональных атак, то зачастую это объясняется их специфическими закрытыми от общественности методами работы, что может дать основания для недоверия и подозрений, а иногда даже вызвать ассоциации с тайной полицией тоталитарной системы. Ошибочные, чего нельзя избежать, или спорные с правовой точки зрения отдельные акции часто используются для обоснования принципиального неприятия спецслужб. В настоящий момент генератором вновь появившихся высказываний, рисующих ужасную перспективу государства тотального контроля, стали планы правительства по обновлению законодательства в области обеспечения внутренней безопасности и охраны конституции.

Так, например, утверждается, что законодательство по вопросам обеспечения безопасности служит "для всеобъемлющего учета, криминализации и, в конечном счете, изоляции любой нонконформистской по отношению к существующей системе оппозиции, более того - всего дезинтеграционного общественного потенциала...

Далее следует излюбленная аргументация: с одной стороны, клеймить недостаточную законность действий сотрудников спецслужб; с другой противопоставить принятию новых законов любое возможное сопротивление под предлогом опасности перехода к государству тотальной слежки. Порой предоставление информации спецслужбам преподносится как доносительство. Все это вместе взятое должно создать впечатление о том, что деятельность спецслужб является антидемократическим и антиконституционным репрессивным инструментом, против которого может быть мобилизовано даже право на сопротивление (в соответствии со статьей 20, раздела 4 Основного Закона ФРГ)".

Вице-президент БФФ Петер Фриш в статье "Охрана конституции в условиях изменяющейся европейской среды" также подчеркиваетт, что такое развитие (победа оппозиции в ГДР и восточноевропейских странах - Ю.Д.) ... должно вызывать вопросы. Разве оно не демонстрирует, что политические теории и руководства к действиям, которые мы характеризуем как экстремистские и которые подлежат отслеживанию на государственном уровне, в конечном счете оказались безуспешными и должны были таковыми оказаться. Разве образ врага по меньшей мере в левой части политического спектра не устранен? Может, не последует ли то же самое на противоположной стороне спектра политических взглядов (правый экстремизм Ю.Д.)? Не следует ли вообще с большей выдержкой выступать против политического экстремизма, рассматривать его только лишь как альтернативу допустимым политическим взглядам, бороться с которой следует в любом случае сугубо политическими методами, как того всегда требовали критики государственных мер по защите демократии? Ответ на эти вопросы мы, сотрудники спецслужб, в последние месяцы слышали достаточно часто. Это был утвердительный ответ, и квинтэссенцией было требование о ликвидации, по меньшей мере - существенном ограничении мер по охране внутренней безопасности от экстремизма и шпионажа, а наряду с этим требование ликвидации или жесткого ограничения (можно перевести и как "сокращения" - Ю.Д.) спецслужб. Министр внутренних дел ФРГ во вступительной статье к этому сборнику, говоря о демократии, напоминает, что "судьба Веймарской республики показала, куда может привести путь, если свободное государство оставляет поле (боя) своим противникам без сопротивления! В любом случае этого необходимо избежать." Ну как тут не вспомнить слова Томаса Манна из "Наблюдений стоящего вне политики" (1918 г.), заметившего, что "если двое говорят "демократия", то с самого начала весьма вероятно, что они подразумевают нечто весьма различное." Профессор Штерн в своей статье пишет, что атаки тоталитарных партий (на примере Веймарской республики - Ю.Д.) не затрагивали демократических институтов лишь до тех пор, пока они ими не завладели.