Констанца (СИ) - Соколина Наталья - Страница 2

— Ясно, — что-то вроде жалости мелькнуло в глазах гостьи, — папе придётся кого-то нанять для домашней работы, чтобы ты могла учиться!

Даниил, счастливый, радостно закивал головой: — доченька, не отказывайся, я найму кого-нибудь, да вон хоть ту же Наину, ей лишний медяк не помешает. А ты у меня будешь грамотная, как настоящая данна!

— Значит, договорились, кузнец, — данна Эдита встала и величаво, несмотря на сухопарость и нескладность, выплыла из комнаты. Даниил, непрерывно кланяясь ей в спину, пошёл провожать гостью.

В этот вечер отец с дочерью долго не могли уснуть, обсуждая свалившуюся на них новость.

Констанца, в силу малолетства, а кузнец, из отвращения к сплетням, не знали, что данна Эдита воспитывалась как благородная леди, да и происходила она из знатной и богатой семьи. Сухопарость и нескладность была присуща ей и в молодости, да и красотой она не блистала. Но при хорошем приданом на это никто внимания не обращал, так что женихов находилось немало. К несчастью, Эдита ещё и характер имела твёрдый и уравновешенный. Она категорически отказала всем претендентам на её руку, в том числе и семидесятидвухлетнему, чрезвычайно богатому и приближённому к королевской особе лорду. Взбешённый отец посадил дочь на хлеб и воду и запер её в комнате. Но девушка вылезла в окно и сбежала из родного дома с молодым священником Всеблагого, который был беден, получил направление на служение в захолустную деревню, но без ума любил свою ненаглядную Эдиту. Она тоже испытывала к нему нежные чувства. Так что, наскоро принеся брачные обеты в храме, молодые отбыли по месту назначения, откуда девушка известила отца о своём замужестве и просила прощения. Ответ не задержался. Отец проклинал её, лишал приданого и наследства и запрещал показываться на глаза. Позднее пришло слезливое и укоряющее письмо от матери, а с ним несколько золотых монет.

С тех давних пор данна Эдита со своим мужем несколько раз переезжали на новое место жительства, пока священник не был направлен в большую и богатую деревню Вишняки, где умер старый настоятель храма. Вот тут-то и состоялось знакомство с кузнецом и его дочерью. Свои дети у данны Эдиты давно выросли, имели семьи и жили в городе. Она скучала и втайне презирала деревенских, чьи интересы не простирались дальше корчмы. Ну а у женщин вообще не было времени на что-либо помимо детей, домашней работы и ухода за скотом. Вот так и получилось, что, присмотревшись к маленькой Костанце, данна решила взяться за её обучение.

Со следующего дня девочка стала с утра приходить в дом священника. Она с трепетом прикасалась пальчиками к грубым серым листам бумаги, сшитым вместе толстой льняной ниткой. Впервые увиденный карандаш вообще поверг её в смятение. Данна Эдита не собиралась давать ей время для того, чтобы она могла с восторгом осмотреть мебель, хоть и грубоватую, но сделанную самолично священником Краусом с большой любовью и старанием. Всё же Констанца присела на корточки и потрогала настоящий ковёр на полу. На нём были вытканы необыкновенные узоры. Ещё хозяйка показала ей большой шкаф в кабинете мужа. Он был доверху уставлен книгами, и Констанца подумала, что потом, когда она научится читать, она обязательно упросит святого отца разрешить ей брать книги из этого великолепного шкафа.

Девочка оказалась способной и не ленивой. Она горько плакала, когда буквы, выводимые неуверенной ручонкой, получались вкривь и вкось, но, успокоившись и вытерев глаза, она упорно заставляла их выстраиваться стройными рядами.

Очень скоро Констанца с гордостью прочла отцу небольшое стихотворение из тонкой книжки, сохранившейся в семье священника со времён детства сыновей. Казалось, от счастья Даниил пребывает в чертогах Всеблагого. Он снова и снова просил дочку почитать ему книжку, и, затаив дыхание, внимал ей, пока не выучил коротенький детский стишок наизусть.

Данну Эдиту радовало упорство и прилежание Констанцы, и она учила её всему, что знала сама. А знала она и, главное, помнила, немало. Девочка, как губка, впитывала историю королевства Семи Холмов, в котором она жила, а также соседних: Междуречья и Закатного. Она изучала географию, растения и животный мир, биографию короля Рихарда IV и его семьи. Королевство Семи Холмов состояло из двадцати трёх лордств. Лордства были разной величины, и их хозяйственная деятельность тоже была различной. Расположенные на юге имели прекрасные и обширные пахотные земли и фруктовые сады. В средней полосе такие лордства, как Кремонское и Джулемское были покрыты густыми лесами, преимущественно хвойными. Помимо добычи древесины население выращивало много овощей, отправляемых на продажу даже в столицу. Ещё в лесах водилось множество зверья, и пушнина тоже немало способствовала процветанию лордств. Совсем на севере, вплоть до самой границы с королевством Междуречья, было несколько не слишком больших владений лордов, в которых население занималось, преимущественно, разведением овец.

Строгая учительница требовала, чтобы девочка много читала, для чего ей была выделена целая полка с книгами в вожделенном шкафу. Через три года кузнец с удивлением отметил, что из речи его дочки совершенно исчезли словечки, которыми часто обменивались деревенские жители. Теперь она употребляла слова и выражения, которыми изъяснялась сама данна Эдита. Кроме того, она хорошо знала счёт, а её красивый почерк поверг в восхищение значительную часть населения Вишняков, что привело к тому, что Констанцу всё чаще стали просить написать родственникам письмецо. Девочка не отказывала никому, потому что имела чуткое и отзывчивое сердечко. Кузнец был чрезвычайно горд её успехами и даже стал изредка навещать корчму, чтобы выпить большую кружку пива и послушать, как окружающие хвалят его дочь. Он долго думал, как отблагодарить данну Эдиту за обучение дочери, ведь денег, которые он платил, едва хватало на бумагу и карандаши, которые священник привозил для Констанцы из города. Всё получилось, как нельзя лучше. У святого отца захромала лошадь, потому что одна подкова сносилась больше остальных. Кузнец с радостью перековал её, поменяв все подковы, а дополнительно подремонтировал и старую бричку, на которой тот ездил. От денег он категорически отказался.

Годы шли, Констанца по-прежнему оставалась прилежной ученицей жены священника. Пожалуй, данна Эдита даже полюбила её, радуясь успехам и огорчаясь неудачам. На своё пятнадцатилетие девочка испекла необычный пирог, который назвала “торт”, благо, продукты для него: масло, сметана, яйца были свои. Она постеснялась пригласить в гости священника с данной Эдитой, но, отрезав большой кусок от своей стряпни, завернула его в чистую тряпицу и унесла им. Её дорогая учительница посмеялась над ней и ткнула в сырую середину торта, пообещав, что один из уроков будет посвящён кулинарному искусству.

Теперь Констанца ходила, не горбясь и не размахивая руками. Её реверанс был изящен и нетороплив. Она научилась быть сдержанной, но её природная весёлость и непоседливость нет-нет, да и прорывалась сквозь привитые данной Эдитой благородные манеры. У неё оказался приятный, хотя и не слишком сильный голос, и она превосходно танцевала. А вот играть на клавесине так и не научилась: не хватало терпения и усидчивости.

Втайне данна Эдита надеялась, что со временем, сможет устроить свою воспитанницу в какой-нибудь приличный дом в качестве гувернантки к маленькому ребёнку. Она уже поговорила об этом со своим старшим сыном, который служил начальником канцелярии у градоправителя. Он обещал подумать и разузнать о возможностях.

В один из летних тёплых дней жена священника пришла к кузнецу. Она выставила из комнаты недоумевающую Констанцу и внимательно посмотрела на хозяина:

— Даниил, сегодня утром муж сказал мне, что на следующей неделе нашу деревню навестит наш господин, лорд Нежин дар Кремон. — Она замолчала, глядя на кузнеца. Тот побледнел:

— данна Эдита…, а что делать-то? Может, обойдётся?

— Не будь дураком, Даниил, — жёстко ответствовала гостья, — не обойдётся! У тебя имеется несколько дней, чтобы спрятать дочь. — С этими словами она встала, и ещё раз окинув его холодным взглядом, вышла.