Богатыри и витязи Русской земли. Образцовые сказки русских писателей - Надеждин Николай Иванович - Страница 37

37

Иван Царевич

Я был бы съеден хищными зверями И птицами; но, знать, судьбе угодно, Чтобы не то случилось. Серый Волк, Волшебный волк, приятель мой, который Мне чрезвычайно много услужил В моих делах (я всем ему обязан), Нечаянно зашел в тот самый лес, Узнал меня и, сжалясь надо мною, Стал думать, как помочь моей беде! Стал думать; вот увидел он, что ворон И с ним два вороненка прилетели Поесть меня. Он спрятался за куст, И только что они на мне уселись И начали свой голод утолять — Он прыг из-за куста на вороненка, Схватил его и хочет растерзать! Тогда взмолился волку старый ворон, Чтоб не губил он детища его. «Послушай же ты, Ворон Воронович! — Сказал ему мой добрый Волк, — слетай За тридевять земель и поскорее Мне принеси воды живой и мертвой. Не принесешь, так будешь ты без сына; А принесешь, я отпущу его И целым и здоровым». — «Принесу»,— Сказал ему проворно старый ворон, И полетел, и воротился к Волку На третьи сутки, и принес ему Два пузырька с лекарством. Серый Волк Взял их, а вороненка разорвал И части спрыснул мертвою водою, И вороненок сросся от лекарства; Тут спрыснул он его живой водою, И вороненок ожил, встрепенулся И улетел, Волк за меня принялся, И вылечил от смерти, и довез Меня домой до городской стены.

Царь Выслав

Теперь я понял. Ах, они злодеи! Братоубийцы!..

Василий Царевич

Брат, Иван Царевич, Царь-батюшка, Прекрасная Елена! Простите нас!

Царь Выслав

Прочь от меня!

Василий Царевич

Не будем Впредь никогда, исправимся, полюбим Всех вас. Ах, будьте милосерды, Простите нас, Прекрасная Елена.

Иван Царевич

Я вас прощаю, встаньте!

Елена

Я прощаю!

Димитрий Царевич

Царь-батюшка, ужели ты один…

Царь Выслав

Ты слишком добр, Иван Царевич. Встаньте!

Димитрий и Василий Царевичи

(встают и обнимают брата)

Дай нам обнять тебя, любезный брат, Забудь великодушно.

Иван Царевич

Все забуду! И станем жить, как братья жить должны! Царь-батюшка, она моя невеста!

Елена

Ты мой жених, моя любовь и радость, Мой нежный друг!

Димитрий и Василий Царевичи

(с бокалами в руках)

Да здравствует Иван Царевич и Прекрасная Елена!

Иван Царевич

(берет бокал)

Да здравствует царь-батюшка и вы, Со мною помирившиеся братья!

Царь Выслав

Живите мирно, сыновья мои, Единодушно, ласково друг с другом, Бесхитростно и будете счастливы. И будете отрадою отцу На старости. Благодарю тебя, Иван Царевич, видел я Жар-птицу: Прекрасная, единственная, чудо! Величиной с павлина! Золотые И радужные перья! А глаза, Как две звезды востока! Для нее Мы выстроим высокие палаты С зеркальными окошками! Василий, Поди и прикажи подать сюда Десяток яблоков заветных! Эка птица! Особенно мне нравится у ней Хвост! Вот так хвост! Величественный хвост! Раскидистый и разными лучами Сияющий…

Иван Царевич

Да здравствует Жар-птица!

Н. А. Полевой

Старинная сказка о судье Шемяке[22]

В некотором царстве, в некотором государстве стояла деревня. В той деревне жили-были два мужика: Голой Ерема да Фома Большая Крома. Вот пришла к ним зима сиволапая, затрещали избушки, повалил снег. У кого тепло, у кого добро, а Ерема лежит на нетопленой печи, дует в кулаки да думает: «Ух! холодно! ныне и морозы стали сердитее: нигде места не находишь! Дай-ка поеду я в лес, дров нарублю да печку вытоплю!» Пошел к соседу, попросил сани. Пришел к Фоме, просит лошади. На Фому в тот раз добрый стих нашел.

— Изволь, — говорит, — возьми лошадь.

Ерема поклонился, взял лошадь, повел к себе да идучи-то думает: «Экой я дуралей! Выпросил я лошадь, хомута не взял. Как же я запрягу ее? Идти опять к Фоме — еще рассердится и лошаденки не даст. Идти к соседям — скажут: что за дурак, хомут забыл, когда лошадь брал? Да и придется ли чужой хомут по лошадке?» Голь мудрена. Думал, думал да и вздумал: «Привяжу я лошадь к саням хвостом!» Точно привязал, перекрестился, поехал.

Ну, ехал он близко ли, далеко, низко ли, высоко, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Ерема нарубил воз дров и поехал назад. Ладно дело! Приехал домой, отворил ворота, да и забыл подворотню вынуть; нукнул на лошадь; та уперлась, двинул: сама-то на двор взошла, а воз-то на улице остался, и с хвостом!

Этакое горе! Как теперь к Фоме показаться? Что он скажет? Взял лошадь с хвостом, а отдаешь без хвоста! Но так как делать было нечего, побрел Ерема к Фоме, повел с собою и лошадку бесхвостую.

Как закричит на Ерему Фома Большая Крома, закричит, как только богатые на бедных кричать умеют; у Еремы и ноги подкосились! Повалился он в ноги Фоме, просит, плачет, умоляет. Нет пощады!