Богатыри и витязи Русской земли. Образцовые сказки русских писателей - Надеждин Николай Иванович - Страница 42

42

— Мы — дети у отца несмысленные, пришли поучиться у вас уму-разуму заморскому: покажите нам, как сады садить.

Такая речь заморским людям по сердцу, очень им, значит, полюбилася. Берут они к себе русских братьев в работники, закабаляют их в работу тяжелую, а есть дают все кусочки маленькие, а вместо щей — какие-то корешки вареные. Работают братья с усердием, ко всему присматриваются и научаются сады садить, виноград разводить. За работу дали им заморские люди по виноградному кустику, по две виноградинки да денег по шелегу[27]. И вернулись они домой такие веселые и радостные.

А третий брат никуда не ходил на чужую сторону, а вышел он раным-рано на поле. Господу богу помолился, с красным солнышком поздоровался, припал к сырой земле, поцеловал ее материнскую грудь и, взглянув на небо синее, со слезами сказал душевным голосом:

— Господи, боже мой! открой ты мне разум, научи ты меня, несмысленного, куда мне пойти и поучиться, как сады садить, чтоб родной батюшка не прогневался.

И послышался ему тихий-тихий, такой кроткий, ласковый голос:

— Дитя ты неразумное! Зачем тебе ходить из родной земли? Учись ты здесь у добрых людей уму-разуму, стороне своей пригодному; а советуйся ты с красною зарею утренней, с жарким солнышком полуденным, с ветрами тихими и буйными, с теплыми и холодными ночками, с росами и туманами, а больше всего — со своим рассуждением.

И пошел он к соседу и научился у него свои русские дерева садить, по-своему сады разводить и получил от него в гостинец молодых корней с тысячу.

Посадил первый брат виноградный куст — ничего не выросло.

Посадил второй брат виноградный куст — только сухая тычинка осталася.

Насадил третий брат молодых корней — разросся сад, как божий рай: весной цветами, как снегом, все обсыпано, а осенью яблоками, как золотом и кумачом, обвешано. И сами едят, и на ярмарку возят, и впрок на всякий случай кладут.

Г. П. Данилевский

Озеро-слободка

Как-то по озеру с удочкой ездил рыбак в перелеске; Рыба почти не ловилась, и стал он домой собираться. Вдруг и поймалась одна, да такая красивая рыбка, Что ни пером описать, ни в словах рассказать не сумеешь. Чуть он в ведерко успел перебросить вертлявую рыбку, Тихо пред ним поднялась над пучиною рыбка постарше, Бледная вся, будто кто испугал ее, вышла наружу И человеческим голосом вскрикнула так над водою: — Где ты, дитя мое, где ты, моя неразумная рыбка? Стадо пора загонять; погляди, закатилося солнце… Где ты, откликнись, дитя! али хищная цапля речная В когти из волн подхватила тебя, моя рыбка родная? Долго сновала по озеру, в страхе и трепете, рыбка, Долго рыбак, опустивши весло, с челнока дивовался… Взял напоследок ведро он, привстал и откликнулся рыбке: — Вот твое дитятко, вот; ты возьми свою дочку, пожалуй, Но уговор лучше денег: поведай по истинной правде, Что ты за диво сама и какие края ваши воды? Быстро плеснувшись в воде и уставя пугливые глазки, Так начала говорить замирающим голосом рыбка: — Ох, человек, много лет той поре, как на этой поляне, Вместо воды, камышей и кустов, красовалась слободка; В шумной слободке жила на дворе на широком молодка, Много добра и богатства у ней по амбарам лежало, Много далеких купцов и мирян к ней во двор заезжало. Раз, о полудни, она на крыльце на тесовом сидела: Дочь на руках убаюкав, с крыльца за ворота глядела; Видит: идет от села человек, утомился бедняга, Низко поклоны кладет у ворот и у окон слободки: Просит он ковшик студеной воды у ребят и у старших… Только не слышат ребята, играют себе по затишьям; Старшие ж кто на гумне, кто с иглой али с пряжей уселся. Вот подошел он ко мне, говорит: «Твоя хижина с краю, Глушь за тобой и поля; я ж от жары изнываю; Встань, захвати где-нибудь мне хоть каплю водицы студеной!» Ум ли померк у меня, и теперь разгадать не умею; Только в ответ старику я промолвила так, усмехаясь: «Как, старина, разбудить, как покинуть мне малую дочку? Хочешь напиться, так вон, погляди, и ручей под горою; Полем успеешь дойти и авось не умрешь на дороге, Здесь же у нас, в слободе, ты и капли воды не отыщешь!» Странник поник головой и, как тень, из околицы вышел… Вдруг, слышу я, в тишине по околице звуки несутся; Точно посыпался град али где-то западали зерна… Вижу — и замер мой дух: на столе сам собой, за порогом, Брызнул кувшин, а за ним у дверей из печурки плеснуло; Возле из погреба струйка воды, словно дым, поднялася, Миски, лоханки и ведра всплывают, несутся к воротам, Им же навстречу, смотрю, выбегают другие потоки! В ближних дворах та же притча: всплывают шесты и заборы… И не опомнилась я, как кругом берега поднялися; Зелено стало в глазах; колыхаясь, осела слободка; Там же, вверху, как туман, заходили студеные волны… Ты не дивися, рыбак, если в озеро днем ты посмотришь: Темные кочки на дне — это хижины нашей слободки; Мелкие травки — сады, а ложбинки — пруды да колодцы. Ранней зарею, пока не шелохнулись по лесу листья, С берега ухо наставь ты к воде, тут сейчас и услышишь — Как далеко-далеко, под тобой, в потопленной слободке, Ветер по кровлям шумит, словно плещутся мелкие струйки, Куры кудахчут, петух на гумне заливается звонко… И раздаются в воде колокольные тихие звуки, Будто засохший тростник от дуновения ветра Тихо звенит над водой, над пустынным прибрежьем качаясь! Рыбка замолкла, едва отливаясь на зыби стемневшей… В волны ей бросил рыбак целых суток добычу обратно; И, привязавши челнок меж осокой, обратно в потемках Вышел на берег, безлюдный и дикий, с пустыми руками.

Кот Мурлыка[28]

Береза

Береза росла на небольшой поляне, прямая, стройная, с белым стволом, с пахучими, лаковыми листочками. А кругом ее шумели старые дубы, цвели белым цветом и сладко благоухали раскидистые большие липы, зеленели зелеными иглами яркие, бархатные пихты, круглились иглистыми шапками красные сосны, и постоянно дрожали, как будто от страха, всеми своими серо-зелеными листочками горькие, траурные осины. Одним словом, кругом березы была целая роща, хотя и небольшая, но очень красивая.