Отвергнутые Боги Годвигула. Книга вторая (СИ) - Кельм Крис - Страница 102

- Ничуть! Мы, хоть и дальние, но все же сородичи.

- Настолько дальние, что теперь воюем друг с другом.

- Вот именно!- заявил Дариэл.- И наш союз позволит прекратить напрасное кровопролитие.

- Ты ошибаешься! Ты ослеплен ее красотой, ты очарован ее сладкими речами, поэтому не видишь коварного существа, скрывающегося за смазливой внешностью.

- Не говори так о ней!- зашипел Дариэл.- Ты о ней ничего не знаешь. Ты веришь предрассудкам, россказням, сплетням. Ты слушаешь лишь то, что шепчут тебе на ухо твои лизоблюды, лишь то, что сам хочешь услышать. Все остальное моментально признается крамолой, порицается, осуждается, запрещается... Оставь меня в покое! Я хочу жить так, как считаю нужным...

- Ты будешь жить так, как того требуют наши обычаи, иначе...

- Иначе что?!- натужно засопел Дариэл.

В назревавшую стычку снова попытался вмешаться телохранитель, но опять был остановлен своим господином.

Это приободрило Дариэла, он усмехнулся и сказал:

- Я знал, что разговора между нами не получится...

При этих его словах незнакомец за шторой достал из-за пазухи руку, в которой я увидел руну.

- ...а потому заранее приготовился к нашей встрече.

Руваль почувствовал неладное, сделал шаг назад, и, не отрывая взгляда от своего собеседника, потянулся рукой к лежащему на столе жезлу. Одновременно с этим Фамераль выхватил меч и шагнул навстречу Дариэлу. Но незнакомец за шторой отреагировал с опережением и задействовал руну. Заклинание поразило телохранителя, и он упал на пол, как подкошенный. Дариэл набросился на Руваля, успев перехватить руку, сжимавшую жезл. Они закружили по залу в борьбе. Руваль был крепче Дариэла, и очень скоро начал одолевать противника. Жезл, навершие которого светилось готовым сорваться разрядом, постепенно приближался к голове заговорщика. А он, чувствуя неизбежное поражение, сначала молча смотрел в сторону шторы, за которой прятался его сообщник, а потом не выдержал и закричал:

- Чего же ты медлишь?! Помоги мне!!!

Я, вернее, тот, чье тело на время Воспоминаний стало моим собственным, вышел из-за шторы, медленно приблизился к лежащему на полу Фамералю, склонился над ним и вытащил из его ножен кинжал. Руваль тщетно пытался обернуться, чтобы взглянуть на второго противника - Дариэл из последних сил удерживал его на месте. Но когда незнакомец приблизился к топчущейся в схватке паре, Патриарху все же удалось вырваться. Он резко развернулся, увидел незнакомца и...

...удивленно выпучил глаза:

- Ты?!

Незнакомец мешкал, и у Руваля была возможность воспользоваться жезлом, но он этого не сделал. Напротив, он опустил руку, сжимавшую магическое оружие...

...И в этот момент незнакомец ударил его в живот кинжалом.

Патриарх вздрогнул, застонал, вцепился левой рукой в грудь того, кого он прекрасно знал. А тот вырвал кинжал и хладнокровно ударил еще раз.

Дариэл подхватил выпавший из ослабших пальцев Руваля жезл, отскочил назад, готовый поразить недавнего противника магическим разрядом. Но этого не понадобилось: ноги Руваля подкосились, и он упал замертво...

На этом Воспоминания оборвались, и я снова оказался в настоящем времени, в своем собственном теле, на поляне перед Домом Собраний. И первым делом я завертел головой в поисках Патриарха. Тот стоял на прежнем месте. Возможно, он и сбежал бы, если бы не те самые эльфы, которых привела с собой Сэнвен. Воины, приготовив оружие, окружили Патриарха со всех сторон. Маги стояли чуть поодаль, держа владыку Ималя под прицелами своих заклинаний.

Один из эльфов - крепкого вида старик в мифриловой кольчуге - приблизился к крыльцу и обратился к старейшинам:

- Вы все видели, мудрейшие, ваш вердикт!

Старики сбились в кучку, пошептались коротко, а потом один из них провозгласил:

- Дариэл Визаль, ты арестован за соучастие в убийстве Руваля Галатэна! Сдай свое оружие!

Патриарх покорно протянул жезл подхватившему его воину.

Тот час же бывшего владыку Ималя подтолкнули в спину и повели в направлении городской тюрьмы.

Судя по обжигающим взглядам и гробовому молчанию, все собравшиеся в этот час на городской площади видели то же, что и я. Каждому довелось побывать в шкуре подлого убийцы, прятавшегося за шторой. Одни недоумевали, другие все еще не могли поверить в то, что видели собственными глазами. Но большинство смотрело на Дариэла с ненавистью. Должно быть, многих уже достал двуликий Патриарх.

Я повернул голову и увидел лицо торжествующей Сэнвен. Кареока, стоявшая рядом с ней, в полной мере разделяла ее чувства. Радовалась то ли торжеству справедливости, то ли тому, что теперь жизни Грэля Галатэна больше не угрожает опасность.

Потом я долго смотрел вслед удаляющемуся арестанту. Патриарх был бледен, но на удивление спокоен. Он шел с чувством полного достоинства и время от времени поглядывал вверх на чернеющее с приближением ночи небо.

Надеюсь, он получит по заслугам...

А моя миссия в Имале, похоже, подошла к концу. Пора было возвращаться в Вальведеран. Я бросил последний взгляд на Дариэла и начал оборачиваться к Кареоке, когда...

Ледяная стрела пролетела рядом с плечом одного из конвоиров и под наклоном впилась в землю. Эльф резко развернулся, и вторая стрела пробила его грудь. В шаге от рухнувшего тела упал необычный шар, похожий на плотно сжатый цветочный бутон. При ударе он раскрылся, выпустив наружу мелкоячеистую сеть из тонких сверкающих молний, которая распласталась по земле искрящимся кругом и начала быстро расти в диаметре. Эльфы, до которых она успевала дотянуться, падали на землю без чувств. Но Патриарху, находившемуся в эпицентре электрической паутины, она, как ни странно, не причинила ни малейшего вреда. Дариэл стоял с гордо поднятой головой, смотрел на разбегавшихся в ужасе собратьев и улыбался.

А паника на площади началась нешуточная. Что ж, повод для этого был серьезный. С быстро почерневшего неба посыпались каменные глыбы. Ударяясь о землю, они превращались в каменных псов, раскаленных и дымящихся, неуязвимых и свирепых. Чудовища тут же набрасывались на беззащитных эльфов, искавших спасение в бегстве. К сожалению, колокольный набат застал горожан врасплох, поэтому большинство явилось на призыв без оружия и доспехов. Одни лишь маги смогли оказать более-менее достойное сопротивление, уничтожая каменных тварей молниями и огненными шарами. Но их было слишком мало, чтобы переломить ситуацию в свою пользу.

Следом за каменными глыбами на землю упали гигантские градины. Взрываясь, они разили эльфов ледяными осколками, а на их месте оставались слуа, которые тут же вступали в бой. Наконец, раздалось конское ржание, и ночь породила передовой отряд фейри, спустившихся с неба на грешную землю. Впереди всех скакала королева Мегиста. Пока ее верноподданные рассеивали остатки эльфийской толпы, она, по сверкающему электрическому ковру, приблизилась к Дариэлу, спешилась и поцеловала его в губы.

Так вот, значит, ради кого он восстал против бывшего Патриарха!

Что ж, между ними было много общего. Фейри, как и сам Дариэл, такие же лживые и двуликие. Днем они - прелестные и беззаботные создания - поют и танцуют, веселятся и радуются жизни. А ночью превращаются в кровожадных монстров, рыскающих по Годвигулу и несущих смерть с небес.

Любовь зла...

Итак, королева Мегиста прибыла со своей свитой на выручку возлюбленному. Произошло это дерзко, стремительно, неожиданно, а потому имело шансы на успех. Пока эльфы опомнятся, пока недобрая весть достигнет окраин, где размещались казармы боевых отрядов, пока к центру подтянутся основные силы, фейри исчезнут так же внезапно, как и появились. К тому же сейчас в руках Неблагого Двора находился совет старейшин - властный орган Ималя. Его окружили козлорогие воины, пока не трогали, но Мегиста не преминула заявить:

- Опустите оружие, иначе я прикажу перебить ваше замшелое старичье!

Мы - жалкая горстка в два десятка клинков - сопротивлялись до последнего, но силы оказались неравны. Можно было еще потрепыхаться ради приличия, но эльфы дорожили своими мудрецами, поэтому решили не рисковать их головами ради бывшего Патриарха, которого теперь уже итак не удержать. Козлорогие подвели ему коня, а нас согнали в кучу, оттеснили к Дому Собраний. Оружие не стали отбирать, но держали под прицелами луков и арбалетов. Где-то в стороне от площади «резвились» уцелевшие каменные псы и слуа, охотившиеся на безобидных эльфов, спасти которых могло лишь скорейшее отбытие нагрянувших фейри.