По дороге к высокой башне (СИ) - Будилов Олег - Страница 2

Когда заскрипели ворота и по брусчатке затопали кованные сапоги охраны я как раз заканчивал подметать широкий двор. В этот раз к нам прибыл большой отряд. Я остановился и поднял метлу словно пику, разглядывая незнакомцев. На паломников они походили мало. Впереди гордо вышагивал высокий сутулый человек в зеленом костюме и тяжелом плаще, украшенном золотым галуном. Его одежда хотя и поражала богатством, но была сильно измята, словно ее только что вытащили из дорожной сумки. В этом не было ничего удивительного, путники часто переодевались на постоялых дворах Пауса, чтобы предстать перед владыкой в лучшем виде. Лицо гостя показалось мне знакомым. Возможно он уже приезжал в монастырь и мне приходилось видеть его на службе. Его спутники были одеты в длинные запыленные плащи и высокие сапоги. Профессиональные воины, особая каста, которая верой и правдой служила короне. Дорожная одежда не могла скрыть ножны коротких мечей, а надвинутые на глаза капюшоны холодные и подозрительные взгляды незнакомцев. Громко топая они прошли мимо и скрылись за углом здания. Брат Симон, отвечающий за прием гостей, услужливо кланялся чужакам и бежал впереди отряда указывая дорогу.

- Что это Симон так старается? - спросил послушник третьего круга.

Он, как и я забросил свои дела, чтобы поглазеть на паломников.

- Наверно прибыл кто-то из высших. Охрана сплошь из дворян, - ответил я, - лицо у него знакомое, как будто видел где-то.

Послушник пожал плечами, вскинул на плечо тяжелую корзину и отправился восвояси.

Мой интерес к незнакомцам не укрылся от Симона. Он был назначен недавно и ужасно гордился своей должностью. Самые младшие послушники первого круга старались держаться от него подальше. Говорили будто бы он, пользуясь своим положением был не прочь зажать в углу зазевавшегося мальчишку. Я уже считался старшим, потому что перешел на второй круг и Симона не боялся, но ссориться с вредным монахом было довольно опасно, поэтому, когда он вышел из церкви и уставился на меня я отвернулся и сделал вид, что очень занят своими делами.

- Эй ты, - крикнул он, - иди сюда!

Я продолжал усердно мести двор.

- Я к тебе обращаюсь, уборщик, - рявкнул Симон, - немедленно подойди сюда!

Я обернулся, сделал удивленное лицо, положил метлу на землю, подбежал и низко поклонился.

- Слушаю тебя, брат.

- Послушник не должен оставлять работу и глазеть на паломников! - напустился на меня Симон, - любопытство и праздность страшные грехи!

С этим можно было поспорить, тем более, что приезжих разглядывала половина монастыря, но препираться с монахом я не решился, поэтому уставился в пол и пробормотал.

- Я виноват, брат.

- Ты виноват,- поддакнул он, - поэтому сейчас пойдешь со мной и будешь убирать комнаты для гостей.

Похоже хитрец решил переложить на меня часть своих обязанностей. В монастыре это обычное дело.

- Я еще здесь не закончил.

- Когда закончишь сразу приходи, - сказал Симон, - и не вздумай прятаться. Найду и пожалуюсь твоему наставнику.

- Хорошо, брат, - я низко поклонился.

Конечно в кельи меня не пустили, уборку комнат Симон не доверил бы никому. Мне пришлось подметать пол в коридоре и в трапезной для паломников. Охрана высокого гостя была уже здесь. Им принесли вина и легкой закуски, чтобы усталые путники могли отдохнуть с дороги. Большинство дворян расположились за столом, но несколько человек подошли к камину, чтобы погреться и просушить одежду. Сегодня с утра шел дождь, который порядком намочил нежданных гостей.

- Зачем только Гамон сюда приехал, - сказал один из охранников, огромный словно скала, - владыка не скажет ему ничего нового.

- Говорят его послал король, - ответил другой.

- Ерунда, - не унимался великан, - король ничего не знает о нашем походе. Гамон никого не предупредил о том, что собирается в монастырь.

- Он думает, что кочевники могут объявить нам войну, - сказал толстяк, стоящий у камина. Он поворачивался к огню то животом, то спиной, чтобы одежда быстрее просохла.

- В столице считают, что войны не будет, - проворчал великан и налил себе вина.

Осень стояла дождливая, дорогу к храму размыло, и паломники нанесли из степи много грязи. Засохшая земля кусками отваливалась от сапог. Я усердно махал метлой, стараясь оставаться незаметным. Любые разговоры о большом мире, о королях и вельможах всегда увлекали меня без всякой меры. Иногда ночью мне удавалось усыпить бдительность дежурного, сбежать из общей спальни и пробраться в библиотеку. Там при свете украденной свечи я читал книги о дворцовых интригах и славных битвах.

- Разное говорят, - протянул худой маленький человечек, - может быть и правда никакой войны не будет. Ты как думаешь, Дафон?

Высокий мужчина брезгливо поморщился, когда моя метла едва не задела его сапоги.

- Я согласен с Гамоном, - сказал он, - никто не знает кочевников так, как владыка. То, что мы больше тридцати лет живем в мире его заслуга. Если он скажет, что война неизбежна значит так и будет.

Обходя сидящих на лавках воинов, я замешкался. Разомлевшие от тепла и вина охранники разоружились, многие сложили перевязи с мечами прямо на столе. Не один мальчишка не устоит перед искушением потрогать настоящее оружие. Я ненароком коснулся холодной стали оставленного на виду меча.

- Ты что это делаешь, поганец? - неожиданно вскинулся один из охранников. Он резко встал и схватил меня за шиворот.

Дворяне никому не позволяли прикасаться к оружию. Некоторые считали, что его специально заговаривают на удачу. Хорошо, что мое внимание привлек меч. Наверно, если бы я дотронулся до магического жезла, то меня прибили бы сразу без лишних разговоров. Это оружие считалось священным. Правда с жезлами воины никогда не расставались, наверно даже когда спали клали их под подушку.

- Простите, - я безвольно повис в руках охранника, сопротивляться было бесполезно и довольно опасно, - я не хотел, я случайно.

- Случайно!? - рявкнул дворянин и хорошенько меня встряхнул.

Мелкопоместные дворяне с раннего детства шли на военную службу. Они были опорой королевского дома и убийство простолюдина всегда сходило им с рук.

- Оставь его, Кабу, - сказал тот, кого называли Дафон, - мальчишка случайно задел твой меч. Он же монах. Для него оружие словно девка. И захочет потрогать, да побоится.

Все засмеялись. Рассерженный дворянин отпустил меня и отвесил тяжелую оплеуху.

- Убирайся, заморыш, - сказал он мне в след.

Я подхватил метлу и бросился вон из трапезной.

Симона я нашел в одной из гостевых комнат, он застилал постели чистыми простынями. Монах специально прервал свое занятие, чтобы проверить мою работу. В трапезной он придирчиво осмотрел каждый угол. Пока он возился я прятался за дверью, чтобы не попадаться воинам на глаза. Скорее всего хозяин меча все еще злится на меня. Лучше держаться от него подальше. Когда Симон меня отпустил я вздохнул с облегчением и постарался сбежать из западного крыла, как можно быстрее.

До дневной молитвы оставалось еще много времени, поэтому я выбрал самый долгий путь к молельному залу. Я прошел насквозь второй этаж, через узкую дверь выбрался на лестницу и поднялся в центральную галерею. Здесь было пусто, все братья занимались своими обычными делами. Праздность считалась грехом и стоящий без дела послушник сразу привлекал к себе внимание, поэтому я искал любую возможность спрятаться от посторонних глаз.

Я задержался у окна рассматривая окрестности. Отсюда из галереи открывался вид на пригороды Пауса. За годы мирной жизни город разросся и выплеснул наружу за стены отдельные дома и фермы. Купцы, торговавшие со степью, выстроили крепкие склады вдоль тракта, чтобы караваны кочевников могли купить или обменять товары, не заходя в город. Раньше во времена постоянных войн никому бы в голову не пришло строиться за городской стеной, но люди быстро привыкают к хорошему и перестают задумываться о собственной безопасности.