Маленький секрет - Гудвин Рози - Страница 15

— Иди в школу, — выпалила Клер. Боль утраты была невыносимой, и когда Трейси, которая тоже пребывала в глубоком шоке, не двинулась с места, Клер заорала на нее: — Уходи! Иди в школу, я сказала. Мы вечером обо всем поговорим.

Трейси повернулась и бросилась бежать со всех ног, по ее щекам катились слезы. Клер было слишком плохо, чтобы обращать на это внимание. Она снова занялась Тинкером.

— Ну же, малыш, — шептала она, обнимая родное маленькое тельце. — Пожалуйста, не бросай меня. Я так тебя люблю!

Она раскачивалась, держа его на руках, словно надеялась вернуть щенку жизнь. В этом состоянии ее через некоторое время нашла мать.

— А… так, значит, ты нашла его. — Слова прозвучали мягко, но когда Клер подняла на мать глаза, Карен была потрясена неприкрытой ненавистью, которая горела во взгляде дочери.

Мать попыталась все объяснить.

— Это случилось вчера утром, сразу после того как ты ушла в школу. Он это… свалился с лестницы, и я не знала, как тебе об этом сказать. Поэтому я спрятала его здесь. Это был несчастный случай, понимаешь?

Клер продолжала на нее смотреть, и теперь мать разозлилась и сорвалась на крик.

— Да это всего лишь чертова дворняга! Не понимаю, чего ты так завелась.

Клер осторожно опустила Тинкера и поднялась, глядя матери в лицо.

— Тинкер никогда бы не упал с лестницы, мам. Он прыгал по ней, словно маленький горный козел.

— Что ты хочешь этим сказать? — выпалила Карен. — И не смотри на меня так. Ты что, мне не веришь? Ты считаешь, что я лгу?

Клер без обиняков кивнула.

— Да, я думаю, что ты лжешь. Он тебе никогда не нравился. Думаю, Тинкер вообще не падал. Ты, наверное, ударила его или сбросила с лестницы, и я тебе этого никогда не прощу. Потому что хоть он и дворняга, но для меня он был всем. Это единственный друг, который у меня когда-либо был.

Смертельно бледная, с глазами, в которых не было ни слезинки, она обошла мать и направилась в свою комнату. Там девочка опустилась на кровать, и внутри нее начало формироваться ужасное решение.

«Я никогда больше не буду никого и ничего любить, — молча поклялась она. — Все, кого я любила, меня бросили, кроме Трейси. А теперь я еще потеряла Тинкера».

Прошел почти час, и снизу до нее донесся голос матери.

— Я уже ухожу.

Клер не ответила, она была так потрясена, что даже не могла плакать. Когда позже в дверь громко постучали, она тоже не обратила на это внимания. Но непрекращающийся стук действовал на нервы, и девочка наконец спустилась вниз и распахнула дверь.

— Да? — коротко сказала она двум глядящим на нее женщинам. Одна из них была довольно молодая, светловолосая, высокая и стройная. Другая — постарше, ее волосы уже начали седеть на висках; на женщине были симпатичное серое пальто и удобные туфли без каблуков.

— Ты, должно быть, Клер? — улыбнулась старшая женщина.

Клер с подозрением пожала плечами.

— Да, это я, ну и что?

— Вообще-то мы хотели поговорить с твоей матерью. Она дома?

— Нет, ее нет.

Не обращая внимания на грубый тон девочки, женщина продолжала:

— В таком случае нам лучше поговорить с тобой. Можно войти?

— Кто вы? — подозрительно спросила Клер.

— Я социальный работник, а эта леди — моя коллега, — объяснила женщина.

У Клер свело живот. Она неохотно открыла дверь пошире, позволяя им войти. Оказавшись внутри, старшая женщина тепло ей улыбнулась. Младшая молчала, рассматривая бедно обставленную комнату.

— Клер, меня зовут Джил Баррел, — представилась социальный работник и протянула ей руку, но Клер притворилась, что не заметила ее. — А это Дженни Сигрейв. — Так как ее никто не перебивал, женщина продолжила: — А когда вернется твоя мама?

— Не имею ни малейшего понятия, — солгала Клер.

— В таком случае тебе придется пойти с нами.

Глаза Клер расширились, и Джил поспешила ее успокоить:

— Не переживай так, милая. Это только до тех пор, пока мы не поговорим с твоей матерью и кое-что не выясним.

— Что выясните?

Джил посмотрела на коллегу, она явно неловко себя чувствовала.

— Мы уже отправили твою сестру в безопасное место. Она у очень хороших людей — приемных родителей. Дело в том, что сегодня утром она пришла в школу очень расстроенная и рассказала о чем-то таком, что требует нашего внимания. Ее учительница очень беспокоилась за нее. Ты знаешь, о чем я говорю, Клер?

— Нет, не знаю! — закричала Клер, затем указала на дверь и произнесла дрожащим голосом: — Убирайтесь… Уходите обе. Суйте свой нос в дела других, а нас оставьте в покое.

— Боюсь, мы не можем это так оставить, Клер, — сочувственно объяснила Джил. — Пойди и собери одежду, мы отведем тебя к Трейси. Ты же хочешь ее увидеть?

Плечи Клер опустились. Чувствуя, что потерпела поражение, она пошла наверх и начала складывать вещи в хозяйственную сумку. Проходя мимо маминого пальто, неаккуратно брошенного на перила лестницы, она сняла с лацкана брошь — букетик зеленых цветов — и спрятала у себя в сумке. Когда она спустилась, обе женщины ждали ее в прихожей. Джил попыталась обнять девочку за плечи, но Клер сердито стряхнула ее руку.

— Не трогайте меня, — пригрозила она. — Просто отведите к Трейси.

Согласно кивнув, они подвели ее к машине, стоявшей на улице.

Мистер Толли как раз полол сорняки у себя в саду перед домом, и Клер, прежде чем сесть на заднее сиденье автомобиля, подошла к ограде, разделявшей их садики.

— Мистер Толли, я… я хочу попросить вас об услуге, — печально сказала она.

— Да, конечно, говори, милая, — ласково ответил он.

— Моя собака, Тинкер. Он… он умер вчера и лежит в туалете во дворе. Я должна уехать на какое-то время, и я просто хотела спросить… Вы не могли бы похоронить его для меня?

Мистер Толли посмотрел на ее бледное измученное лицо, и его сердце сжалось.

— Конечно, я сделаю это для тебя, милая. Не переживай, я все сделаю.

Клер робко ему улыбнулась, затем повернулась, подошла к машине социальных работников и забралась на заднее сиденье. Она только один раз посмотрела в заднее стекло. Мистер Толли стоял на том же месте с выражением беспокойства на лице. Глядя на дом, девочка задумалась о том, увидит ли его еще когда-нибудь, и у нее сжалось сердце. Дом был не слишком похож на семейное гнездо, но другого у нее просто никогда не было. И мысль о том, что она покидает его навсегда, пугала. «По крайней мере, они везут меня к Трейси», — попыталась она успокоить себя. Слезы, которые девочка сдерживала все это время, хлынули из глаз, стекая по щекам.

Глава седьмая

Когда Джил Баррел остановила машину в Нанитоне на Говард-роуд у аккуратного здания, имеющего общую стену с соседним домом, Клер с интересом посмотрела на него из окна.

— Здесь ты пробудешь некоторое время, — сообщила ей социальный работник, выйдя из машины и открывая заднюю дверь.

Клер посмотрела на нее с отвращением, медленно вылезла из машины и встала на тротуар. Дом, несомненно, был намного лучше того, из которого она только что уехала, Клер молчаливо признала это. В лучах послеобеденного солнца окна сверкали словно зеркала, небольшой газон перед домом был ухоженным и опрятным. Социальные работники, встав по бокам девочки, провели ее к красной парадной двери. Клер чувствовала себя узником, которого ведут в тюрьму. Джил только успела протянуть руку к начищенной медной ручке, как дверь открылась и Клер увидела улыбающуюся ей высокую темноволосую леди. Клер решила, что она одного возраста с ее матерью. Женщина была хорошо сложена, лицо ее казалось дружелюбным.

— А ты, должно быть, Клер. Я миссис Гаррет, но ты можешь звать меня Молли.

Она протянула руку для приветствия, но Клер на нее и не взглянула.

— Давай, заходи, — продолжила женщина как ни в чем не бывало. — Уверена, Трейси будет очень рада тебя видеть.

Клер вступила в длинную узкую прихожую, стены которой украшали картины, а пол был покрыт ковром. Из прихожей вели три двери; Клер скоро выяснила, что через них можно было попасть в просторную гостиную, столовую и кухню. Все комнаты были со вкусом обставлены и украшены. Она последовала за женщиной в гостиную и открыла рот от удивления. В комнате преобладали красный и золотой цвета, что придавало ей теплый и уютный вид. Внимание Клер привлек длинный сервант красного дерева, который занимал почти всю стену и был отполирован так, что ее лицо отразилось в нем как в зеркале. Перед красивым, выложенным изразцами камином лежал большой ковер, а рядом с ним стояли два одинаковых кресла, обитых темно-красным бархатом. Но больше Клер ничего не заметила, потому что услышала сдавленный всхлип и увидела Трейси, которая бросилась к ней с дивана.