Чёрная Вдова, или Королева Смерти (СИ) - "АПОЛИЯ" - Страница 112

— Аро, как такое вообще могло произойти?! — громче и тверже спросила Дидима.

— На Эрика…- он сделал паузу, — На Эрика напал уебанок из стражи, пока Она ходила в хранилище, потому что уже несколько суток не пила кровь, — Аро решил не стесняться в выражениях, а Дидима удивленно посмотрела на него, ибо слышала такие слова от него только тогда, когда он был в состоянии крайнего отчаяния. Например, когда Нагайна умерла. Неужели, все настолько ужасно и сравнимо с той трагедией? Аро же продолжал, — Но Она вовремя вернулась и убила этого…мудака. Я пришел на шум и крик… Предложил Ей отвезти Эрика к Мельсонам, я тебе рассказывал о них, — Дидима кивнула в знак того, что поняла, о ком идет речь, — Я сказал, что там нашему сыну будет безопаснее, чем здесь, но Она отказалась. Естественно, отказалась. И Она поступила как мать… Но я настаивал на своем, не знаю, что нашло на меня тогда. Она пыталась пойти на компромисс, но я наотрез отказался. А потом…потом я приказал ей исчезнуть из моей жизни, — обреченно проговорив последние слова, Аро перестал смотреть на Дидиму, не желая пряио видеть в глазах младшей сестры справедливый гнев и негодование.

— Зачем, Аро? — прошептала она, — Это цена гордыни…- констатировала она, — Ты не смог переступить свое эго…

— Не смог…- глухо сказал он и, пересилив себя, все же встретился с ее осуждающим взглядом. Ни к чему бежать от правосудия, хотя бы в лице сестры.

— Ты должен поехать к ней. У тебя же есть талисман…- с надеждой проговорила она.

— Он больше не работает. Я пробовал. Она разорвала связь…

— А куда она поехала?

— В свой замок в Иордании, — еще мрачнее ответил мужчина.

— А он под чарами…- закончила Дидима, понимая все безвыходность положения брата.

— Я не знаю, как быть…- признался Аро.

— Дай ей время, Аро. Может, она восстановит связь. Я пойду и расскажу все свите и семье, — сказала Дидима, — Остальные не должны знать.

— Да, иди…- сказал Аро, — И…прости меня за то, как я поступил с Ней.

— Ты должен просить прощения не у меня, а у Нее. Ты поступил ужасно, и я не буду скрывать того, что я осуждаю тебя.

— Ты правильно делаешь, — ответил он и через паузу сказал, — Иди. Оставь меня, пожалуйста.

Дидима, в последний раз посмотрела на вампира и выскользнула из кабинета, тихо затворив дверь.

Аро вновь остался один на один со своими демонами.

Со своим главным демоном.

С самим собой…

***

Прошел месяц. Начало апреля. Иордания. Петра. Замок рода Эйлинендж.

— А сейчас мы пойдем гулять, милый, — тепло обращаясь к подросшему за этот месяц сыну, сказала Нагайна, — Только оденем носочки и пойдем.

— Ма, — вякнул Эрик и улыбнулся так по-детски, так невинно, что сердце девушки облилось нежностью и великой любовью к этому, пока что, маленькому существу, — Цвет!

— Конечно, сейчас как раз расцвели твои любимые ирисы, — сказала Нагайна, беря сына на руки, — Мы пойдем и посидим у прекрасных клумб, обещаю, — Нагайна поцеловала маленького мальчика в макушку и вышла с ним из величественного здания в великолепный сад, который по своим размерам больше походил на очень ухоженный лес. По бокам дорожки, по которой шла хозяйка поместья, протекали небольшие ручьи, ведущие вдаль и впадающие в прекрасное озеро средних размеров, что было чуть дальше.

Нагайна шла по этим местам и вспоминала свое детство. Конечно, те деревья, что росли, когда ей было два-три года, уже давно исчезли, но вместо них выросли новые, того же вида, поэтому сад почти не изменился внешне с тех времен — Нагайна тщательно следила за тем, что бы все было так, как было еще до ее рождения.

Эрик смотрел на окружающую его природу чистыми небесными глазами и иногда смеялся от радости, вызывая на лице матери счастливую улыбку. Мальчик тыкал пальцем во всевозможные необычные растения и радостно взвизгивал, если видел пробегающего мимо олененка или же птицу с невероятно красивым оперением.

Да, тут жили и животные.

Как когда-то Нагайна сказала Эдварду Каллену, что они все были священны.

И относились к Нагайне, как к матери, ведь создала их она.

Тут были и благородные олени, и птицы, поражающие своим щебетанием, пением, окраской и поведением, змеи, кошки, ящерицы; в озере жили красивые рыбы, не говоря уже о том, какое количество различных редких насекомых жило здесь — от бабочек до кузнечиков, от божьих коровок до великолепных пчел и шмелей, что собирали пыльцу с душистых растений, которых было здесь великое множество.

Нагайна любила это место. Оно было пропитано теплейшими воспоминаниями о детстве и помогало хоть на несколько минут забыть о других воспоминаниях, где она была счастлива не меньше, чем в три года, а, наверное, даже больше.

Италия.

Вольтерра.

Аро.

Эти три слова, готовые морально убить ее в ту же секунду, когда они были произнесены.

Нагайна не позволяла себе думать об этом…сейчас…

Ведь, когда Эрик засыпал, она опять становилась одна, и эта боль накрывала ее с головой, не оставляя возможности на вдох, выдох или же выживание.

Нагайна гладила сына по голове, и он, нежась в ее объятиях, аккуратно прикоснулся к ирисам, но не срывал их, ведь мама объяснила ему, что срывать цветы нельзя, и маленький Эрик это понял.

Он неуверенно встал на ноги, но тут же упал, но Нагайна подхватила его на руки.

Эрик хочет пойти?

Он делает первые шаги?

Нагайна счастливо улыбнулась и увидела, что Эрик настойчиво попытался встать еще раз.

В этот раз он крепко расставил ножки, уверенно опершись стопой о землю, и по-детски, неуверенно сделал несколько шагов вперед.

Нагайна радостно рассмеялась от увиденного, легко обогнав Эрика, присела на колени в нескольких шагах от сына и мягко сказала:

— Эрик, милый, иди ко мне, — она распахнула объятия, — Давай.

Мальчик серьезно посмотрел себе под ноги и, неожиданно улыбнувшись, маленькими шажками пошел к маме, раскинув ручки в сторону, и, пройдя отведенное ему расстояние, дошел до девушки, плюхнувшись в ее нежные объятия.

— Ма, — улыбнулся он, — Есё.

— Конечно, — мягко ответила она и, опять отошла от Эрика, радостно улыбнувшись тому, как он снова уверенно встал на ноги и потопал к ней.

Он сильный…

Сильный, да…

Сильный, как Он…

На глаза Нагайны невольно навернулись слезы, но она быстро смахнула их, вновь переведя взгляд на сына и улыбнулась сквозь пелену едкой солоноватой жидкости.

Ее единственная отрада, которой являлся Эрик, также напоминала о Нём.

Всё напоминало о Нём.

— Тише, — одними губами скомандовала Нагайна себе, — Потом…

Эрик уже увереннее подошел к Нагайне и рассмеялся заливистым детским смехом, упав в заботливые руки матери.

Нагайна улыбнулась и прижила его к себе, целуя его макушку, пахнущую пряным медом.

Эрик маленькими ручками обнимал ее, обхватывая ее шею.

Она целовала его, нежно сжимая сына в объятиях, и улыбалась.

Улыбалась.

Ветер неожиданно принес аромат шоколада и корицы на солнечную поляну.

Нагайна замерла в оцепенении, будто забыв, как дышать. Ей как будто внутривенно стали вводить осколки режущего стекла. Боль пронзила ее, заполняя ее легкие самым родным ароматом, самым нужным и необходимым, но чувствовать его было так же больно, как и не ощущать вовсе.

Нагайна всхлипнула и зажмурила глаза сильнее.

Она обнимала Эрика.

Она обнимала его и улыбалась.

Улыбалась.

Аро.

Она зажмурилась.

Его руки.

Он открыла глаза.

Его шепот.

Она снова зажмурилась и обняла сына сильнее, погладив по голове.

Она улыбалась, закусив от отчаяния губу.

Аро.

Улыбалась будто назло этой болезненной пустоте внутри нее, которая хоть и была, казалось бы, ничем, давила своим нестерпимым отчаянием.

Аро…

— Ненавижу…- еле слышно прошептала Нагайна, но она знала, что под этим «ненавижу» скрывалось болезненно-убивающее «люблю».