Вэндал (ЛП) - Коул Кериен - Страница 35

Она застенчиво улыбается:

– Совсем памяти лишился?

– Да нет. Хотел спросить, чем ты хотела бы заниматься, кем работать?

– Хмм… Моя страсть – это фотография, – даже когда она просто говорит об этом, улыбка появляется на её лице, а глаза начинают светиться. – Наверное, в совершенном мире я хотела бы фотографировать, проводить тематические фотосессии, продавать свои работы, может, издать фото-книгу. Мне очень нравятся художественные фотосессии.

– Тогда это ты и должна делать.

– Я хочу, но необходимо время, чтобы добраться до того момента, когда ты начнешь получать за это какие-либо деньги. Даже если так! Ник и я говорили об этом, и думаю, что должна согласиться с его мнением: это отличное хобби, но не то, на чем можно зарабатывать.

Я действительно хочу сказать, что Ник – засранец, разрушающий мечты, но сдерживаюсь, чтобы не расстраивать её. Может, он просто пытался быть реалистом.

Я расставляю на столе еще больше баночек с чернилами.

– Думаю, мы все должны следовать нашей мечте, если можем. Я был начинающим художником в течение долгого времени, играя на гитаре, чтобы заработать денег и делать тату. И в один прекрасный день моя жизнь изменилась.

Она наклоняет голову, и её светлые волосы падают на грудь:

– Что произошло?

– Я получил письмо от женщины, которая утверждала, что она - моя бабушка. Я понятия не имел, кто она. Мой отец сбежал, когда мне было четыре, а мать была наркоманкой. В пять меня усыновила другая пара, но они не были хорошими родителями. У меня никого не было. Потом я получаю письмо от женщины, претендующей на роль матери моего отца, которая хочет встретиться со мной. Она утверждала, что понятия не имела о моем существовании за несколько недель до того, как написала это письмо.

– Вау… и что ты сделал? Когда это было?

Я убираю волосы с лица и начинаю разливать чернила по баночкам.

– Я проигнорировал его. Это было шесть лет назад. Я послал её. Где, блядь, она была, когда мой приемный отец выбивал из меня все дерьмо? Но спустя два месяца крошечная старушка появилась у моей двери. У меня было похмелье и какая-то незнакомая чика в постели, так что я сказал ей уйти.

Воспоминания еще живы в моей памяти, что заставляет смеяться над тем, что бабушка сделала дальше.

– Я попытался закрыть дверь, но она остановила её ногой и ворвалась в мою квартиру. Она вытащила девчонку из моей кровати, заставила меня принять душ и выбросить весь мусор.

– Святые угодники!

– Без шуток. Я был зол, как ад. Но что я мог сделать со старушкой, в которой где-то всего пять футов росту, а лет под девяносто.

Она хихикает, прикрыв рот рукой:

– О, мой Бог. Что ты сделал?

– Я сидел в недоумении. И она рассказала, что она моя бабушка, мать моего отца, но она никогда не слышала обо мне до последнего времени. По-видимому, мой отец был известным музыкантом, когда был моложе, ну и мудаком к тому же. Я предполагаю, что он трахал женщин направо и налево, а когда они залетали, сбегал. То же случилось и с моим братом Лукасом. Никто о нем не знал. Бабушка узнала о нас в одно время и наняла частного детектива, чтобы найти обоих. Думаю, она не разговаривала с ним долгие годы, пока дерьмо не вылезло наружу.

– Ничего себе!

– В общем, она сказала, что мой дед умер недавно и до неприличия богат, и она хочет убедиться в том, чтобы все её внуки получили свое наследство. Включая, то, что её сын выбросил на ветер.

Её глаза расширяются, а челюсть отвисает:

– Что? Серьезно?

– Чистая правда, детка. У меня вдруг появилось пять миллионов долларов, брат, бабушка, куча кузенов и дядя с тетей. И дикость заключается в том, что все они хотели, чтобы я стал частью их семьи. Я даже денег не хотел. Я сказал нет. Но бабушка продолжала настаивать и вновь, и вновь приходила ко мне, пока в один день не затащила меня в кабинет своего адвоката, а затем и к себе домой. Это было какое-то сумасшедшее дерьмо, которое изменило всю мою жизнь. Я и Лукас начали общаться и узнали, что мы оба обалденные тату художники. Мы скинулись и открыли вместе салон. Потом я попал в группу и купил эти два дома бла, бла, бла. Конец истории, я думаю.

Дерьмо. Я не должен был упоминать группу. Слишком поздно. Надеюсь, она не будет об этом спрашивать, а если так, то я облажался.

Она сидит с широко открытыми глазами, рот приоткрылся, и просто смотрит на меня в страхе:

– Вэндал. Вау. Это все так ... невероятно.

– Да. Это так. Для меня это было так же невероятно. Хотя, бабуля изумительна. Она делает лучшее гребаное печенье, оно может излечить любую душевную рану.

– Это звучит удивительно. Может быть, мы встретимся когда-нибудь? – спрашивает она осторожно, и я понимаю, что она просит о большем, чем просто о встрече с бабушкой. Она хочет узнать, буду ли я держать её рядом с собой и нравится ли мне она настолько, чтобы я познакомил её со своей семьей. Я никогда не делал этого раньше. Никогда не знакомил чик с друзьями или семьей. Да, иногда они приходили на концерты, чтобы послушать меня, или наведывались ко мне домой, но я не хотел, чтобы они встречалась с моей семьей. Ни одна из них не интересовала меня. Меня пугает то, что я вижу Табиту, разговаривающую с бабулей, они пьют чай на кухне и едят печенье, как я видел, Эви делала.

Хочу ли я быть как Шторм? Иметь постоянную девушку, являющуюся частью моей семьи? Держащую меня за руку и улыбающуюся мне?

Нет.

Я хочу темную версию этого. Хочу, чтобы это было так, как я фантазировал много лет. Жить с сабой, которая отдает мне всю себя, когда я того хочу или нуждаюсь в ней. Я хочу, чтобы она желала только меня, нуждалась только во мне и была связана со мной навсегда. Хочу, чтобы она доверяла мне без вопросов и сомнений и принимала меня несмотря ни на что. Хочу, чтобы она была открыта для всех темных вещей, которые я хотел бы проделывать с ней, и она хотела бы их так же сильно, как и я. Хочу, чтобы она была на коленях, склонившись, умоляющая, связанная и оттраханная мной, но по-прежнему желающего большего. И после всего этого, да… Я хочу, чтобы она обожала меня, была рядом со мной и, да, возможно, любила. Не хочу снова чувствовать себя одиноким и покинутым. А если она сможет дать мне это все? Я бы с чертовым удовольствием позволил ей сидеть и есть печенье с бабушкой столько, сколько она захочет.

– Мы можем продолжить? – спрашивает она тихим голосом. – Не могу дождаться, чтобы увидеть её.

Она поворачивается ко мне спиной, чтобы я мог продолжить работать. Она никогда не получит ответа на свой вопрос, но я решил оставить все, как есть. Блядь. Ненавижу это черное облако из горя, лжи и обмана, повисшее между нами, которое уже готово взорваться.

Мы как бомба замедленного действия. И даже бабушкино печенье не сможет это исправить.

Глава 18

Табита

Две недели. Четырнадцать дней. Сколько бы я не думала, не могу понять, как за такой короткий промежуток времени моя жизнь так сильно изменилась. Я настолько поглощена Вэндалом, что едва осознаю, что он не часть меня. Он как наркотик, которым невозможно насытиться. Чуть-чуть никогда не хватает. Мне всегда нужно больше.

Все, о чем я могу думать, пока он не прикасается ко мне, это о том, когда же он снова дотронется до меня. Заставлять его улыбаться каждый день – моя новая цель. Раньше я хотела заснуть навечно, теперь же только если нахожусь в его руках.

Как сейчас. Я недавно проснулась, моя спина прижата к его груди, наши руки переплетены, а голые тела будто бы единое целое.

Я немного поворачиваюсь, и он вместе со мной, его уже твердый член прижимается к моей попке. Он высвобождает руку, скользит ей вниз по моему животу, бедру и затем кладет мою ногу на себя. Поднимает голову с подушки и зарывается лицом в мою шею, его губы теплые и влажные, когда он медленно входит в меня сзади. Мое тело инстинктивно выгибается навстречу ему, открываясь. Он притягивает мою ногу ближе к себе, и я немного откидываюсь назад, повернув попку так, чтобы еще лучше встречать его толчки. Наши тела двигаются в унисон, сливаясь воедино. Я никогда не чувствовала с кем-то подобной эмоциональной близости. – Обожаю трахать тебя, когда ты только проснулась, – стонет он мне в ухо. – Ты такая мягкая и теплая.