Заклинатель драконов - Вернер Анастасия - Страница 73

— Нет, нет, нет, — затараторил он с удивительной прытью, хоть голос и звучал очень тихо. — Нет! Я бы никогда, никогда!

— Ты пытался меня убить, — холодно сказала, чувствуя удовольствие от того, что могу причинить ему боль этими словами.

— Я не хотел тебя убивать, я тебя любил, — прохрипел он.

Тут моей выдержки не хватило. Я сделала шаг ближе и с ненавистью выдавила:

— Я спасла тебе жизнь, ничего — ничего! — не попросив взамен. А ты. Хотел. Меня. Убить.

— Нет, нет! — взвыл он от боли, видимо, попытавшись пошевелиться.

И если до этого мужчина сидел, прижав к себе колени, то теперь завалился на бок и припал щекой к холодному полу.

— Ты любишь своего герцога? — зашептал он. — Любовь не бывает одна на всю жизнь. Любви много. Любят много, много, много раз. Я любил семь раз, я люблю тебя, ты восьмая. Я. Тебя. Люблю.

Пришлось закусить губу, чтобы он не услышал моего судорожного вздоха.

Я не выдержала. Отвернулась. Стоя к нему спиной, подняла руки и поняла, что пальцы не слушаются. Дрожат так, словно это я кого-то убила. Внутри разгорались ярость, отчаяние, страх. Медленно приходило осознание случившегося.

Волна неизбежности происходящего захлестнула с головой. Показалось на секунду, что я действительно нахожусь под водой и у меня нет ни единого шанса вырваться на поверхность, глотнуть хоть немного свежего воздуха. Будто вокруг всегда будут только эта удушающая вонь и боль, которая расползается по всему телу. Боль других семи девушек.

Не выдержав, я согнулась пополам, открыла рот и заорала беззвучно. Из горла вырвался лишь сиплый выдох. Так должен был подумать психопат, сидящий позади меня.

На самом деле я выплескивала отчаяние.

Спустя несколько мгновений стиснула зубы, вытерла костяшками трясущихся пальцев слезы под глазами и повернулась к Рогатому Догу.

— Ты убил их всех, — сказала ему ледяным голосом.

— Я не убивал! Я их любил! — яростно заорал он и застонал хрипло, надрывно.

— Ты их убил, — повторила, хоть и понимала, что это бесполезно.

Рогатый Дог родился психопатом.

Он прекрасно адаптировался в мире, был отличным товарищем, хорошим наездником, шутил и ругался так же, как и все мы. Он прекрасно нас копировал.

И сделался убийцей. Так он понимал любовь.

Уходя, я приложила ладони к ушам, чтобы не слышать его отчаянного стона:

— Я их любил! Любил! Я их любил!

Уже схватившись за ручку двери, вдруг вздрогнула, когда он особенно надрывно воскликнул:

— Джон!!! — Не хотела останавливаться, но ноги словно налились свинцом и вросли в землю. — Джон! Забери эти апельсины! Зачем ты их принесла?! Забери! Я ненавижу апельсины!

Он захныкал, поняв, что я не вернусь.

Не знаю, каким чудом умудрилась все-таки открыть эту чертову дверь. Вышла за порог темницы, увидела стражника, терпеливо дожидающегося возле лестницы.

— Вы в порядке, миледи? — услышала его обеспокоенный голос.

После чего согнулась пополам, чувствуя лишь невероятное омерзение.

Меня снова стошнило.

Я говорила Ричарду, что все хорошо. Улыбалась ему тепло, нежно. Обнимала его. Смеялась над его шутками. Я заверяла, что в порядке.

Но я была не в порядке.

Ричард ворвался в ванную как раз тогда, когда сознание медленно начинало ко мне возвращаться. Сквозь пелену прорвался испуганный голос Эрты:

— Я зашла, чтобы потереть ей спину, милорд! А она лежит на полу! Я так испугалась!

— Мм, — болезненно застонала я, поморщившись от надрывных ноток в интонации женщины.

— Марита! — Ричард присел рядом, приложил руку ко лбу, пощупал пульс на шее. — Дорогая, что случилось? — Он волновался, а я ведь так долго добивалась, чтобы он не смел переживать!

— Все хорошо, — прошептала с трудом.

Муж перевернул меня на спину, схватил полотенце и прикрыл мое обнаженное тело.

— Что мне сделать, милорд? — спросила Эрта, обеспокоенно заглядывая хозяину за плечо.

— Выйдите и закройте за собой дверь.

— Но…

— Я вас позову, если мне нужна будет помощь. — Его тон не предусматривал возражений. Эрта кивнула и исполнила приказание.

Ричард смотрел на меня то ли негодующе, то ли с искренним беспокойством. На лбу у него пролегла глубокая морщинка. Нет, нет… я ведь так старалась оградить его от этого.

— Иди сюда, — тихо сказал он.

Уселся на пол, схватил меня за руки и подтянул к себе. Его пальцы осторожно убрали мокрую прядь со лба.

— Ты поранилась, — вздохнул он. Подушечкой большого пальца вытер струйку крови, стекающую к брови.

— Я просто хотела взять полотенце, поскользнулась и вот, — шмыгнула носом.

Муж крепко прижимал меня к себе. Расстроенно посмотрела на его намокающую рубашку. Ричард, правда, этого не замечал. Лишь поплотнее закутал меня в полотенце.

— Что произошло, Марита? — настойчиво повторил он вопрос.

— Ничего, — улыбнулась ободряюще. — Все хорошо. Я в порядке.

— Все хорошо, — эхом подхватил муж. — Ты, наверное, так и не успела вымыться, да?

— Да, — кивнула поспешно. — Я поскользнулась. Просто поскользнулась. Вылезла за полотенцем и поскользнулась.

— Угу, — услышала тихое. — Только зачем тебе полотенце, если ты не домылась?

— Я… я… я не знаю, — прошептала растерянно.

— Ладно. Мы сейчас встанем и вернем тебя в ванну. Хорошо?

— Хорошо.

Я приподнялась, села. Ричард поднялся на ноги и, нагнувшись, помог мне подняться. Осторожно забрал полотенце, повесил его на крючок. Довел меня под руку до ванны, проследил, чтобы я без проблем забралась в теплую воду.

Мне почему-то казалось, что сейчас он позовет Эрту — обещал ведь, но он остался. Рядом со мной. Уселся возле ванны на небольшой, уже давно промокший коврик.

Я согнула ноги в коленях и принялась задумчиво выводить круги на воде. Между нами возникло странное молчание, медленно обрастающее напряженным непониманием. Ричард хотел, чтобы я заговорила, а я не хотела говорить. Не хотела его расстраивать.

И мы молчали, будто познакомились только вчера и, оказавшись в одной ванной комнате, испытывали жуткую неловкость.

— Герда уже на шестом месяце, — неожиданно сказал герцог, сменив позу на более расслабленную: прислонился спиной к бортику, одну ногу вытянул, другую согнул и уперся локтем в колено. — После родов сестра хочет на время уехать из столицы. Говорит, ребенку нужен свежий воздух.

— Хорошо, — кивнула я.

— Нам придется подготовить несколько комнат к их приезду.

— Да, — согласилась, а затем задумчиво добавила: — Нужно ведь устроить детскую.

— Думаю, стоит сделать кроватку на заказ.

— Чтобы не возникло никаких неурядиц, — поддержала я. — И игрушки. В детской должно быть много игрушек.

— Если будет девочка, то никаких фарфоровых кукол.

— Разобьются, она поранится, дети вечно все ломают.

— К тому же она маленькая, вряд ли ей интересны куклы.

— Нужно весь пол застелить мягким ковром, — внесла я предложение. — Если ребенок упадет, то на мягкое.

— Сделаем камин, чтобы было тепло. В последнее время ночи холодные. Только надо подумать, как лучше вывести дымовую трубу.

— Придется убрать все острые предметы, — пробормотала я.

— Да, снимем со стен картины, мало ли что. И тумбочки тоже уберем, там же острые углы.

— На окнах нужно сделать решетки, дети ведь такие неугомонные. На секунду отвернемся, и все, ребенок выпадет. Страшно даже представить.

— Лучше разместить детскую на первом этаже. — Ричард, похоже, все продумал.

Оценив в уме составленный план, мы озадаченно переглянулись.

— Если мы ей расскажем об этом, твоя сестра к нам не приедет, — пробормотала я.

Муж усмехнулся и покачал головой.

— Мы придумали для ребенка какую-то тюрьму, — согласился он.

— Я ничего не знаю о детях, — откровенно поделилась с ним.

— Я тоже.

Вдруг стало тихо-тихо, будто мы оба оказались в совершенно пустой комнате.

— Ты вовсе не обязан сидеть рядом со мной, — пробормотала негромко.