Миссия на Луне (Новые приключения Незнайки - 1) - Карлов Борис - Страница 101

Господин Циклоп схватил трубку и набрал номер.

-- Младший товаровед Жучок, отдел сбыта фирмы "Пудл", -- откликнулся гном на том конце провода.

Это был хорошо оплачиваемый осведомитель. Жучок специально устроился на работу к Пудлу, чтобы повсюду высматривать и вынюхивать, а затем докладывать своему тайному нанимателю. Такое шпионство в среде капиталистов было на Луне обычным явлением, потому что каждому хотелось выведать об удачных находках своего конкурента и раньше него выбросить на рынок какой-нибудь новый товар. Конечно, если судить по меркам нормальных гномов, такое поведение -настоящее свинство. Но сами капиталисты воспринимали все это как игру, в которой все средства хороши, и друг на друга по большому счету не обижались.

-- Это я, -- негромко и многозначительно сказал Циклоп своему шпиону.

-- А, это вы, господин... Жабс! -- сказал Жучок, называя Циклопа другим именем для отвода глаз. Из вредности он каждый раз придумывал для хозяина какое-нибудь новое обидное имя. -- Здесь сейчас шумно, господин Жабс, я вам перезвоню.

Не прошло и минуты, как телефон зазвенел.

-- Здравствуйте, господин Циклоп, -- зашептал Жучок в трубку совсем другим тоном. -- Говорите, здесь никто не услышит.

-- Что нового?

-- Что-то такое есть, господин Циклоп. Какое-то подозрительное движение в опытном цеху, сегодня там работали всю ночь. Еще говорят, что приказано освобождать склады для огромной партии какой-то новой продукции.

-- Какой? Какой продукции?

-- Пока выяснить невозможно, все чрезвычайно засекречено.

-- Кто был вчера у Пудла?

-- Были двое чудиков, кажется изобретатели.

-- Ты их видел?

-- Видел мельком.

-- Один толстенький, другой в кепке?

-- Да, точно, это они!

-- Сможешь узнать их физиономии?

-- Узнаю... если прикажете.

-- Займись ими срочно, выведай все, что сможешь, предлагай любые деньги. У меня такое чувство, будто я выбросил вместе со старой жилеткой лотерейный билет на миллион фертингов.

-- Сочувствую вам, господин Циклоп. Миллион фертингов -- очень большая сумма.

-- Без тебя знаю, идиот. Хватит болтать и принимайся за дело.

-- Хорошо, попробую их найти. Наверняка поселились в какой-нибудь дорогой гостинице -- им выдали аванс наличными. Представлюсь каким-нибудь богатым бездельником, техником-любителем, и вотрусь в доверие. Будут представительские расходы. Ну, чтобы выглядеть как богатый бездельник...

-- Короче, сколько?

-- Триста... нет, пятьсот.

-- Хорошо, получишь в кассе двести фертингов. Меня будут соединять с тобой в любое время суток, чем бы я ни был занят.

-- Иногда с вами очень приятно разговаривать, господин Циклоп.

Фабрикант бросил телефонную трубку и, опершись руками о стол, некоторое время шумно дышал, раздувая ноздри. Он понимал, что, если дело не выгорит, Пудл оставит его далеко позади себя. И для того, чтобы этого не произошло, были хороши любые средства.

Глава пятая

Как Жучок втерся в доверие к изобретателям

и без особых усилий заполучил от них чертеж

конструкции "велосипед"

С удовольствием и волнением рассовав по карманам тысячу фертингов наличными, Карлуша и Пухляк сели в такси и распорядились везти их в самую лучшую гостиницу.

В известной гостинице "Изумруд" на улице Лоботрясов они заняли удобные двухместные апартаменты и заказали большой обед прямо в номер. Потом до вечера они спали, а когда проснулись и было уже темно, по предложению Пухляка отправились поужинать в ресторан.

В зале было празднично, шумно и весело. На сцене показывали эстрадные номера, и ужин затянулся до глубокой ночи. Изобретатели между прочим познакомились с одним веселым гномом, который много дурачился и смешил их анекдотами, а после проводил до самого номера, пообещав завтра наведаться.

На другой день Карлуша проснулся далеко за полдень и сразу услышал, как в гостиной Пухляк увлеченно заказывает по телефону обед в номер.

-- Слушай, Пухляк, -- окликнул Карлуша приятеля, -- наверное, надо как-то с нашими связаться.

-- С нашими? Это еще зачем?

-- Как это "зачем"? Нас, наверное, ищут, а мы тут...

-- Что "мы тут"? -- спокойно возразил Пухляк. -- Мы тут в зоне риска. Пытаемся, можно сказать, выжить.

В ожидании обеда Пухляк то и дело запускал руку в рюкзак с сушеными козленками. Карлуша тоже взял себе горсть и принялся жевать.

-- Мы сюда что, -- продолжал Пухляк, -- по собственному желанию ссыпались? То-то и оно. Нас столкнули и бросили на произвол судьбы в этом страшном мире наживы и чистогана. К тому же они и вправду здесь все какие-то загипнотизированные, еще неизвестно, чего от них ждать...

-- Правда? Ты тоже в них что-то такое заметил?

-- Конечно, как тут не заметить, все счастливы как идиоты и глаза у всех будто стеклянные.

-- А вот у некоторых я этого не заметил.

-- Ну так, стало быть, некоторые еще в своем уме.

-- Слушай, Пухляк, а почему мы с тобой не того... не загипнотизировались?

Пухляк перестал жевать и задумался. Такой вопрос еще не приходил ему в голову. Он подошел к зеркалу, включил над ним светильник и стал внимательно вглядываться в свое изображение. Он оттягивал нижние веки, высовывал язык, оскаливал зубы, вертелся так и сяк, однако ничего особенного в себе не обнаружил.

-- Нет, -- сказал он, -- не на такого напали.

-- А может, у них это что-нибудь вроде прививки? -- предположил Карлуша. -- Когда дойдет очередь -- вызовут куда следует, кольнут, и гуляй себе дальше... Со стеклянными глазами.

-- Ты думаешь? Ну так мы не пойдем никуда, если даже вызовут. Нашли дураков, пусть сами себе прививки делают.

-- Да, это правильно. Я даже думаю, что нас вообще никуда не вызовут, потому что мы здесь ни в каких списках не значимся.

-- А вот это дудки. Мы-то как раз с тобой, может быть, значимся. Ох как сильно, может быть, значимся...

Но тут прикатили трехъярусные тележки с обедом, и все вопросы отошли на второй план.

Послеобеденный сон сморил изобретателей, и они опять проснулись только вечером, оттого что кто-то настойчиво стучал в дверь. Пухляк набросил халат и пошел открывать. На пороге стоял улыбающийся от уха до уха вчерашний гном. На нем был все тот же черный фрак, цилиндр, белые перчатки; в руках он держал трость с серебряным набалдашником.