Под сенью пророчества (СИ) - Лешева Мила - Страница 7

- Что ж, рен Коррис дер Сартон. И что вы можете сказать в свое оправдание? - голос наместника был холоден.

- Ничего, рен наместник, я виноват, и приму любое наказание.

Рен Нервин стукнул кулаком по подлокотнику кресла:

- Хватит, Кор! В конце концов, я не только здешний наместник, я друг твоего отца! Неужели ты не понимаешь, что гробишь свою жизнь в пустых попытках хоть как-то задеть кшаси? И вдобавок ставишь под угрозу мир между нашими странами! Ты же понимаешь, что все это не вернет тебе...

Коррис прервал его:

- Я не хочу говорить об этом!

- Хорошо, пусть так! Но объясни, зачем ты принялся задирать кшаси?

- Я был пьян, - коротко ответил Коррис, - и как уже говорил, готов принять любое наказание.

Наместник сжал губы, пытаясь удержать готовое вырваться ругательство, и посмотрел на Корриса. Боги, такой же упрямый, как и отец! Вздохнув, рен Нервин начал:

- Кор, послушай... Пусть ты и не хочешь говорить об этом, но истина в том, что ты не пытаешься найти новый путь в жизни. Да, никто и ничто не возместит тебе утраченного, но всё же... Ты молод, силен, прекрасный офицер... Но срываешься, стоит лишь увидеть кшаси! В конце концов, вся раса не виновата в том, что произошло! И кроме того... Кор, мы воевали десять лет, и мир до сих пор непрочен! Любой конфликт может вызвать новую войну.

- Я понимаю, - Кор опустил голову, - и действительно чувствую свою вину. Поэтому жду наказания.

- Что ж... Я не хотел этого, но ты не оставляешь мне выбора. Тебе придется уехать, не с твоим отношением к кшаси служить в пограничной с Кшасаэром провинции!

- И куда вы хотите меня отправить?

- Я предлагаю тебе вернуться в столицу. Кор, забудь наконец обо всем! Женись, заведи детей, тебе нужны наследники!

- Да? И что я оставлю им в наследство, кроме имени? Есть ли у меня еще варианты, кроме столицы?

- Ты уверен?

Коррис кивнул. Выражение его лица говорило о том, что он будет настаивать на своем выборе.

- Тогда... Ортен. Подумай, Кор: север, самая глушь...

- И ни одного кшаси кругом, - усмехнулся тот, - я выбираю Ортен!

- Хорошо, раз так - даю тебе три дня на сборы... ну и на прощальную пирушку! - улыбнулся наместник, вставая. - И, Кор... Подумай о моих словах, хорошо? Удачи тебе, мой мальчик!

Они обнялись и Коррис, поклонившись тому, кто стал ему вторым отцом, вышел за дверь. Наместник печально покачал головой и вернулся за стол: его ждала работа, а еще надо было написать письмо давнему другу - сообщить, что ждет его единственного сына... dd>  

Деревня близ Торенских гор. Два года спустя.

- Лийка, тебя бабка Ярина зовет! - пышногрудая Рима оглядела комнату с сморщила нос. - Фу, и как ты тут сидишь?

- А кто тебе разрешил сюда входить? - ледяной голос Лиассы заставил двоюродную сестру отступить на шаг.

- Дык... Бабка позвала, вот я и... - Рима явно смешалась.

- Ладно, идем, - смягчилась Лиасса и поднялась. Пролетевшие годы почти не сказались на ее внешности: все такая же тощая и плоская, как и два года назад, только ростом повыше. "Ровно мальчишка", - как говорила бабка, недовольно качая головой. "Зато по горам и болотам лазить ничего не мешает", - как всегда про себя возражала Лиасса, слыша эти слова.

Да, два года для нее пролетели незаметно, а вот бабка изрядно сдала: располнела и с трудом ходила, хотя все равно командовала всеми в доме. Девушка фыркнула, припомнив, как сильно она боялась грозную старуху пару лет назад. Хорошо, что ей удалось не выдать себя...

Известие о том, что Ярина будет учить ее грамоте, вызвало недовольство дядьки Фарда. Лиасса тогда подслушала их разговор...

- Мать, ты что?! На кое лихо ей грамота? Вон, одну уже выучила себе на голову!

- А на тое, что слаба я становлюсь! Помру, и девка неграмотной останется, а кто тогда зелья варить будет? И вообще, я ей слово дала, а я от своего слова ни разу не отступалась!

- Вот, бабушка Ярина, - угодливый голос двоюродной сестры прервал воспоминания.

- Вижу, а ты это что на себя напялила? - узловатый палец уперся в приоткрытую вырезом грудь Римы. - Оделась, ровно шлюха!

- А купцы бают, что в городах все так ходют! - мгновенно пойдя красными пятнами, возразила та.

- Да пущай они там хоть голые ходют, а ты быстро переоделась, коли не хочешь розог отведать!

Рима всхлипнула и убежала, а старуха повернулась к Лиассе:

- Так, все готово? Купцы на днях приедут!

- Да, теа Ярина, - ответила девушка.

- Ладно, тогда вот что... Тебе ужо шестнадцать, так что замуж пора. И не спорь, - брови сурово сдвинулись, - бабья наша доля такая: женой да матерью быть! Вот как купцов проводим, так и будем баять, кому тебя отдадим. Так что готовься, девка, скоро бабой станешь, - и Ярина рассмеялась неприятным визгливым смехом.

Лиасса молча поклонилась, стараясь скрыть злость в глазах. Так, значит? Решили мужем да дитем привязать? Не бывать тому! Вернувшись в пристройку, девушка села за стол и задумалась. Она давно догадывалась, что бабка захочет ее замуж отдать, и загодя готовилась - видать, судьба ей последовать маминой дорогой... Тем более что и магия у нее тоже есть...

Прошло несколько месяцев после похода в горы, волшебная штука в ее груди никак не проявляла себя, и девочка успокоилась, решив, что ничего с ней не случилось. Быстро пролетела осень, наступила зима, укутав округу ослепительно белым пушистым покрывалом. Снега было столько, что порой по утрам, выходя за калитку, можно было провалиться в него по колено. Речку сковало морозом, а крутой берег детвора приспособила вместо горки, спускаясь с нее на рогожках да старых корытах - это зрелище заставляло Лиассу вздыхать с завистью. И именно здесь впервые проснулась ее магия...

Как-то раз Лиасса шла мимо берега и услышала тихий плач. Подойдя, она увидела четырехлетнюю Динку, дочку местного кузнеца - сидя на снегу рядом с какой-то деревяшкой, та горько плакала, размазывая слезы по щекам.

- Динка, что случилось? - присела она на корточки рядом с малышкой.

- Больно ножку, - всхлипывая, ответила та.

- Давай-ка я посмотрю, может помогу, меня ж Ярина учила. Ты чего тут одна? - аккуратно высвобождая ногу девочки, придавленную деревяшкой, спросила Лиасса.

- А меня никто не берет кататься, бают, маленькая, а мне так хотелось... Ой, мамоньки, больно-то как!

Лиасса ахнула. Бедненькая, ножка-то сломана! Ей вдруг стало безумно жаль эту славную, похожую на куклу малышку. И вообще ей нравились маленькие детки: они никогда ее не дразнили, наоборот, тянулись к ней, а иногда даже доверчиво делились с ней своими крохотными секретами.

- Потерпи, Диночка, - ласково шепнула она, - сейчас поправим, зашепчем, станет получше...

Желание помочь было таким сильным, что она вдруг почувствовала, как в груди загорается что-то теплое, а потом это тепло перешло в ладошку, которой она гладила ножку девочки. Словно кто-то взял ее за руку и сказал, что делать: она аккуратно задрала штанишки и коснулась места перелома рукой, шепча утешения всхлипывающей Динке, и вдруг ощутила, как встала на место и срослась кость. Ахнув, она недоверчиво провела по ноге малышки - целая! Но как?! Динка подняла на нее глаза и прошептала:

- Лия, - она всегда звала ее так, не в силах выговорить сложное для ее языка имя, - не болит ни чуточки! Совсем-совсем!

- Ну вот видишь, как хорошо, - улыбнулась ей Лиасса, - пойдем, я тебя домой отведу. А ты больше не катайся одна, ладно?

- Ладно... Ты хорошая, Лия... И красивая, правда-правда!

Та только хмыкнула. Вот уж раскрасавица... Эх, Динка, славная ты девчушка...

Хорошо, что Динка была маленькая и так и не поняла, что Лиасса ухитрилась ей сломанную ногу срастить, а то деревенские, чего доброго, совсем бы затравили ее: здесь магия считалась злом! Только читая книгу Ярины да внимательно слушая все, что говорилось в округе, и смогла Лиасса уяснить это, а также догадаться, почему дядьке Фарду ничего не сказали о таланте сестры...