Цвет сверхдержавы - красный. Восхождение. часть 3 (СИ) - Симонов Сергей - Страница 210

   Расследование дополнительно осложнилось тем, что Антонину по ошибке записали во всех документах как Макарову ещё в детстве, хотя её отец Макар носил фамилию Парфёнов (по др. данным – Панфилов). Поэтому следствие долго не могло выйти на её родственников. Также в распоряжении УКГБ Брянской области имелись документы о расстреле немцами группы женщины, больных венерическими болезнями, и были основания полагать, что «пулемётчица» была расстреляна в составе этой группы.

   В итоге, до обнаружения информации о Макаровой в «электронной энциклопедии», никто не мог сопоставить факты и установить, что ветеран войны, передовик производства Антонина Гинзбург и военная преступница Антонина Макарова – одно и то же лицо. За послевоенные годы сотрудники КГБ тайно и аккуратно проверили всех женщин Советского Союза, носивших это имя, отчество и фамилию и подходивших по возрасту. Таких Тонек Макаровых нашлось в СССР около 250 человек. Но настоящая Тонька-пулеметчица как в воду канула.

   (В реальной истории первые подозрения в отношении гражданки Гинзбург появились только в 1976 г, когда её брат, заполняя анкету перед поездкой за границу, записал её, как свою сестру, проживавшую в Белоруссии, но указал девичью фамилию Макарова. У кадровых органов возник вопрос, почему все родственники Панфиловы, а одна сестра – Макарова. По данному факту была начата проверка, перешедшая в расследование. http://www.sb.by/obshchestvo/article/smertnyy-prigovor-dlya-tonki-pulemetchitsy-2.html)

   В присланных документах в связи с Макаровой упоминался также скрывавшийся от правосудия начальник локотской тюрьмы, начальник локотской тюрьмы Николай Иванин, с которым у Макаровой был роман.

   Комитетчики начали розыск выживших свидетелей – уроженцев посёлка Локоть, знакомых с Иваниным и Макаровой в период оккупации. За Макаровой-Гинзбург в Лепеле было установлено наблюдение, которое уже через неделю пришлось снять, т. к. подозреваемая забеспокоилась.

   В течение года следствие разыскивало свидетелей, которым предъявлялись для опознания фотографии Макаровой военного и довоенного периода, а также недавно сделанные фотографии Антонины Гинзбург. Большинство свидетелей уверенно опознавали Гинзбург как Антонину Макарову.

   Параллельно в Брянске был найден скрывавшийся под другой фамилией бывший начальник локотской тюрьмы Николай Иванин. Он был задержан, и на допросе вспомнил фамилию девушки-палача, хотя по ошибке назвал неправильное отчество – Антонина Анатольевна, и неправильное место рождения – Москва. (В реальной истории Иванина только в 1976 г случайно задержали на городской площади в Брянске – его узнал мужчина, сидевший когда-то в локотской тюрьме, и затеял драку.)

   Следователи провели с подозреваемой «зашифрованную беседу» в Лепельском райвоенкомате. Предлогом стал разговор об участии в боевых действиях, якобы для будущих наградных дел. Вместе с Макаровой были приглашены и еще несколько женщин, участниц Великой Отечественной войны. Фронтовички охотно вспоминали. Макарова–Гинзбург при этой беседе явно растерялась: не могла вспомнить ни командира батальона, ни сослуживцев. При том в её военном билете было указано, что в 422–м санитарном батальоне она провоевала с 1941 по 1944 год включительно. Далее в справке записано:

   «Проверка по учётам военно–медицинского музея в г. Ленинграде показала, что Гинзбург (Макарова) А.М. в 422–м санитарном батальоне не служила. Однако неполную пенсию, куда входила и служба в рядах Советской Армии в период войны, она получала, продолжая работать старшим контролером ОТК швейного цеха Лепельского деревообрабатывающего объединения».

   Такая «забывчивость» более походила не на странность, а на реальную улику.

   В Лепель начали тайно привозить тех, кто мог опознать женщину-палача из посёлка Локоть. Проводить опознание приходилось очень осторожно — чтобы в случае отрицательного результата не поставить под удар репутацию уважаемой в городе «фронтовички и отличной труженицы». Подозреваемая ни о чем не должна была догадываться.

   В ходе этих мероприятий было проведено повторное опознание Гинзбург-Макаровой прибывшими в Лепель из Брянской области Пелагеей Комаровой и Ольгой Паниной. У первой Тонька снимала угол осенью 1941 года в деревне Красный Колодец, а вторая в начале 1943 года была брошена немцами в Локотскую тюрьму. Обе женщины уверенно опознали в Антонине Гинзбург «Тоньку–пулеметчицу». (Именно эти женщины в реальной истории опознали Макарову значительно позднее, 24 августа 1977 г. http://www.sb.by/obshchestvo/article/smertnyy-prigovor-dlya-tonki-pulemetchitsy-2.html)

   Чтобы исключить ошибку, следственная группа КГБ организовала ещё ряд опознаний гражданки Гинзбург. Большинство свидетелей – уроженцев брянского посёлка Локоть безоговорочно опознали в ней «пулемётчицу». Летом 1960 г Антонина Макаровна Гинзбург была задержана на улице сотрудниками КГБ. Ей было предъявлено обвинение в военных преступлениях. Макарова на допросах не отпиралась, но и виновной себя не считала, рассказывала обо всём спокойно, говорила, что кошмары её не мучили. Ни с дочерьми, ни с мужем общаться не захотела. Её супруг-фронтовик бегал по инстанциям, грозил жалобой в правительство, даже в ООН — требовал освобождения жены. Это продолжалось до тех пор, пока следователи не решились рассказать ему, в чём обвиняется его любимая Тоня. После этого молодцеватый, бравый ветеран поседел и постарел за одну ночь. Семья отреклась от Антонины Гинзбург и уехала из Лепеля. (http://www.aif.ru/society/history/istoriia_palacha_Tonki-pulemyotchitcy)

   В ходе расследования в Брянской области были обнаружены массовые захоронения военного периода. К сожалению, из полутора тысяч жертв удалось идентифицировать только 168. Расстрел этих людей и был положен в основу обвинительного заключения в деле Антонины Макаровой.

   Её привезли на место совершения преступлений. По дороге от бывшей тюрьмы до места расстрелов её неоднократно узнавали местные жители. Многие шарахались и плевали вслед. Макарова шла и обо всем вспоминала. Спокойно, как вспоминают о будничных делах. Она удивлялась людской ненависти — ведь, по ее мнению, война должна была все списать. Свидания с родными она тоже не просила. Даже не захотела ничего им передать.

   Суд приговорил Антонину Макарову-Гинзбург к высшей мере наказания.

   (Описаны действительные события, в реальной истории относящиеся к 1978 г http://www.aif.ru/society/history/istoriia_palacha_Tonki-pulemyotchitcy)

   Агент Коминтерна заметил этого паренька 18 мая 1957 года, в Ледовом дворце Милана, где проходил конкурс – «Первый итальянский фестиваль рок-н-ролла». Нескладный длинный 19-летний парнишка со своей рок-группой неожиданно занял первое место. Большинство участников исполняли американские песни, а эти парни из Rock Boys спели по-итальянски, выступили с собственной песней «Я скажу тебе «чао», и победили.

   После концерта агент передал информацию о парне, показавшемся ему перспективным, в Москву. Хотя полноценная стратегия захвата мирового рынка грамзаписи сложилась у Серова только к 1959 году, наиболее талантливых исполнителей начали подбирать и пристраивать к делу ещё за два года до создания «Melody Records Inc.». Это и были те «кое-какие намётки», о которых Иван Александрович упоминал в разговоре с Хрущёвым.

   Для работы с итальянским «контактом» в страну прибыл агент КГБ, получивший инструкции – встретиться с ним и постараться привлечь к сотрудничеству. Встреча состоялась через несколько дней. Агент говорил на английском, представился как «мистер Смит», музыкальный продюсер, сдержанно похвалил выступление группы на фестивале, одобрил выход с собственной песней на итальянском:

   – Правильно сделали, что спели на своём языке. Петь по-английски можно, даже нужно, но ваша основная публика здесь, и английского она, в массе своей, не знает. Поэтому пойте на итальянском. А я могу организовать для вас запись музыкального альбома.