Цвет сверхдержавы - красный. Восхождение. часть 3 (СИ) - Симонов Сергей - Страница 232

   Усилия Ким Ир Сена Хрущёв оценил, но, зная, до чего довела КНДР в «той» истории «династия» Кимов, не особенно ему доверял, и поручил Серову «на всякий случай» подобрать Киму преемника, лояльно настроенного по отношению к СССР.

   15 июня 1960 г. южнокорейский парламент, всё ещё в прежнем «лисынмановском» составе, принял очередные поправки к Конституции страны, согласно которым парламент становился двухпалатным, власть в стране сосредоточивалась в руках кабинета министров и премьера, учреждался конституционный суд, вводилась выборность местных органов власти. Реформы были направлены недопустимость возникновения новой диктатуры.

   В соответствии с новой Конституцией в Южной Корее 29 июля 1960 г. были проведены выборы в новый двухпалатный парламент. На выборах победила Демократическая партия, получившая 175 из 233 мест в нижней палате и 31 из 58 мест в верхней палате. На этих выборах тоже не обошлось без подтасовок. В 13 избирательных округах результаты были признаны недействительными. И тем не менее выборы 29 июля были самыми свободными из всех тех, какие знала Республика Корея.

   Вновь избранный парламент выдвинул 12 августа 1960 г. на ставший церемониальным пост президента страны Юн Бо Сона, являвшегося в годы колонизации Кореи членом Временного правительства Республики Корея, а после освобождения страны не раз избиравшегося в южнокорейский парламент. Премьер-министром, в руках которого сосредоточилась реальная власть, парламент назначил 18 августа лидера Демократической партии Чан Мёна.

   1 октября 1960 г. была провозглашена Вторая Республика. Но ни новые конституционные реформы, ни приход к власти прежде оппозиционной Демократической партии не привели Южную Корею к периоду расцвета. Практически сразу после успешного завершения Апрельской революции Демократическая партия разделилась на две фракции — «новую», во главе с Чан Мёном, и «старую», под руководством Ким До Ёна. Он возглавил фракцию, после того как прежний лидер группировки Юн Бо Сон был выдвинут на пост президента страны.

   Чтобы окончательно отмежеваться от «старой» Демократической партии, сторонники «старой группировки» объявили 18 октября 1960 г. о создании собственной «Новой демократической партии» (Синминдан). Таким образом, Демократическая партия пришла к власти ослабленной, а в южнокорейском обществе начался период разброда и хаоса.

   Именно об этом предупреждал Ким Ир Сена Никита Сергеевич, предлагая продлить этот хаос на Юге как можно дольше, в то время, как на Севере ускоренными темпами шла модернизация технической базы экономики и строительство социализма, уже не «чучхе» («с опорой на собственные силы»), а с прицелом на полную интеграцию в «солидарную экономику» ВЭС. (АИ)

   Северокорейские агенты, направляемые Коминтерном, активно поддерживали слабого и безвольного президента Юн Бо Сона, а так же при ведении пропаганды среди южнокорейского населения неизменно положительно оценивали премьера Чан Мёна, не забывая при этом о политике «разделяй и властвуй», всячески поощряли конкуренцию «старой» и «новой» Демократических партий (АИ).

   В конце мая 1960 года, в соответствии с договорённостями, достигнутыми на Парижском совещании, США, Великобритания и Франция объявили об официальном признании Германской Демократической Республики. (АИ)

   Канцлер Аденауэр в это время ещё оставался в больнице, иначе он не допустил бы ничего подобного. Для Аденауэра и поддерживавших его правых политиков ФРГ это был сильный удар. Американцы, впрочем, «бросили ему кость», предложив сделку: Аденауэр отменяет «доктрину Хальштайна» и соглашается признать ГДР в обмен на признание ФРГ со стороны Восточной Германии и одновременный приём обоих германских государств в ООН осенью 1960 г. (АИ, в реальной истории – 1972-74 гг). При этом заокеанские хозяева не преминули указать своему «цепному псу» его место, предупредив, что в случае отказа Германия вместо американской помощи получит экономические санкции. Канцлер, буквально скрежеща зубами, был вынужден согласиться. Договор о взаимном признании ГДР и ФРГ готовили советские и американские дипломаты, подписать его также планировалось осенью 1960 года (АИ)

   Во время визита в сентябре 1959 года Никита Сергеевич пригласил президента посетить СССР вместе с внуками, поэтому Айк привёз всю семью. С ним прилетели первая леди Мейми Эйзенхауэр, их сын Джон, с супругой Барбарой и четверо их детей, внуки президента – 12-летний Дэвид, 11-летняя Энн, 8-летняя Сюзанн и 4-летняя Мэри, которую родители и сёстры ни минуты не оставляли без присмотра.

   Программа визита предусматривала короткий предварительный обмен мнениями сразу после официальной встречи, ознакомительную поездку по стране, и итоговые переговоры в гостевой резиденции на озере Байкал. Первоначально предполагалось, что президент США прибудет 10 июня, проведет в России неделю, посетит Москву, Ленинград, Киев и Иркутск, затем поплывет на корабле вниз по Ангаре и 19 июня морем из Владивостока прибудет в Токио. (см. Уильям Таубман «Хрущёв» с. 134 https://www.litmir.info/br/?b=148734&p=134)

   Эйзенхауэр сам высказал желание посетить Иркутск, в беседе с Хрущёвым в Кэмп-Дэвиде. В 1919 году, будучи молодым лейтенантом, он некоторое время служил в Иркутске, в американском посольстве при «правительстве» адмирала Колчака, заболел тифом, но был поставлен на ноги русскими врачами. (https://www.youtube.com/watch?v=nNp7mYoMjpo)

   В беседе с Хрущёвым в кулуарах Парижского совещания, президент предложил скорректировать план поездки:

   – Раз уж я беру с собой детей и внуков, мне бы хотелось показать им что-то более интересное, чем ваша гигантская гидроэлектростанция, тем более, что она ещё недостроена. Что бы вы сами посоветовали, господин Хрущёв?

   – Я думаю, вашим внукам будет интересно побывать в городе Долгопрудный, под Москвой, где строятся наши дирижабли, – предложил Никита Сергеевич. – Ещё у нас есть пионерский лагерь «Артек» – это что-то вроде вашего лагеря скаутов, но у нас туда приезжают дети со всей страны. Американским детям будет интересно пообщаться с нашими.

   – Пожалуй, – согласился президент.

   – А вас я хотел бы пригласить посетить город-герой Сталинград, нашу главную космическую организацию – Главкосмос, – продолжал Хрущёв, – и наш космодром Байконур. Снимки с вашего U-2 показывают его лишь с одного ракурса, – Никита Сергеевич хотя и шутил, но не упустил возможности подпустить шпильку.

   – Вы – ехидный человек! – засмеялся президент. – Но от такого приглашения невозможно отказаться. Я могу взять в Главкосмос и на космодром своих детей и внуков?

   – Конечно, почему нет? – согласился Первый секретарь. – Вот только кое-кому из ваших сопровождающих лиц придётся сдать фотоаппаратуру при входе.

   – Само собой, – подтвердил Айк.

   По городам, выбранным для посещения, было разослано распоряжение подготовить программу для показа, причём организовать её гибко, чтобы можно было в любой момент изменить или сократить список объектов, на случай, если дети устанут. Отправляя распоряжение, Никита Сергеевич, что называется, «без задней мысли» добавил:

   – Да передайте, пусть там приберутся немного, хоть газоны на месте грязи сделают, и асфальт на дорогах подправят, обочины грязные бордюрным камнем обложат, чтобы не стыдно было гостей привести.

   Указание Первого секретаря было воспринято на местах как карт-бланш. Времени на подготовку отводилось около полугода. Традиции показухи и строительства «потёмкинских деревень» в России крепкие и давние, но в этом случае наведение порядка действительно требовалось. Города страны в этот период превратились в сплошную гигантскую стройку, строительство, прежде всего – жилищное, шло везде, а стройка в России, и не только здесь, обычно сопряжена с грязью и бардаком.

   В Иркутске на окраинах города строились новые микрорайоны для строителей и рабочих Иркутской ГЭС, и Иркутского алюминиевого завода, но в центре ещё стояли двухэтажные деревянные дома конца 19 века, вдоль которых, утопая после дождей в грязи, петляли дощатые тротуары. (https://www.youtube.com/watch?v=nNp7mYoMjpo).