Благая Весть Курта Хюбнера (СИ) - Незванов Андрей - Страница 62

Курт заканчивает эту главу словами:

"Превосходство науки над мифом, таким образом, вопреки представлениям большинства, лишь фактически-историческое явление и не выражается в более необходимой рациональности или большей истинности науки".

Иная похвала хуже воровства - вот что приходит на ум в ответ.

Думается, Миф и Наука просто не подлежат сравнению. Они суть разные институты, и жизнь современного мира демонстрирует, что эти две "жидкости" пребывают в одном сосуде, не смешиваясь друг с другом.

Священники заканчивают университеты, а ученые посещают богослужения. Ни Церковь, ни Наука не терпят от этого ущерба.

По моему, этим всё сказано.

И есть желание закончить на этом. Однако, следующая глава книги бросает новый вызов, мимо которого невозможно пройти....

ГЛАВА XVIII

Рациональность как семантическая интерсубъективность в науке и мифе

1. Наука

Читаем:

"Семантическая интерсубъективность означает, что слово или предложение всеми понимается одинаково".

ЛОЖЬ! И кто такие эти "все"?

Приблизительная идентичность понимания логем устанавливается только в процессе общения между лицами, пребывающими в общении и желающими сделать это общение устойчивым и организованным: в пределе - публично оформить, или институциализировать.

Хюбнер либо подразумевает наличие указанной общности как предпосылки взаимопонимания, либо строит очередной воздушный замок.

Во всяком случае, его - как видно - занимает попытка мысленной роботизации языкового общения.

Предполагая, что мы не располагаем такой научной моделью, он хочет предложить нам свою, и с этой целью задается риторическим вопросом относительно взаимопонимания, который звучит якобы недоуменно:

"Как же это возможно?"

На наш взгляд, очень странное недоумение. Для нас более важен вопрос обратный: как возможно непонимание при условии общности и общения.

Но в том-то и вся загвоздка.

Робото-подобная модель человека не предусматривает общение, в ходе которого устанавливается понимание. Человек теории познания - исключительный индивидуалист, единолично владеющий своими чувствами и своим разумом. Он познает мир с помощью чувств, разводясь умом, и откладывает результаты познания в знаковой памяти.

И вот, внешний наблюдатель, Курт Хюбнер, исследующий в свою очередь познающего субъекта, вдруг обнаруживает, что у разных субъектов - одинаковые понятия.

Как же так?!

И в самом деле, как? - если нет общества и общения.

И вот наш Курт вместе с себе подобными ищет ответ на вопрос "Как такое возможно?".

Он пишет:

"Некоторые философы утверждают, что это возможно в том случае, если слова и предложения связаны с определенными формами созерцания, восприятия или с "абстрактными" представлениями, которые могут быть даны всем людям с равной ясностью и отчетливостью".

То есть, ответ ищется помянутыми философами при условии отсутствия языкового межличного общения. Как если бы "формы созерцания и восприятия", а также "представления", были присущи человеку как экземпляру вида Homo Sapience и получены этим видом в результате Дарвиновского "естественного отбора".

Непригодность этой чисто гносеологической модели человека для изучения лица, которое принципиально общественно, очевидна.

Не случайно мирская общность и мирское общение заменены у Хюбнера "семантической интерсубъективностью".

Ведь, в картезианской теории познания - в плену которой находится Хюбнер - нет лица, но есть СУБЪЕКТ познающий ОБЪЕКТ.

Отсюда, "интерсубъективность" - это не общение лиц, сущих в обществе, но - коммуникация познающих субъектов, обменивающихся результатами познания.

И вот здесь действительно приходится выдвигать условия возможности подобного обмена.

Упомянутые Куртом "некоторые философы" как раз и выдвигают эти условия.

Отсюда, лукавый вопрос Курта о том, "как возможно одинаковое понимание разными субъектами в интерсубъективной коммуникации?", должен быть честно сформулирован следующим образом:

Каковы условия одинакового понимания идентичных знаков разными субъектами познания?

Если бы речь шла не гносеологических роботах, а о настоящих людях, мы бы сразу сказали, что обменивающиеся знаками лица должны принадлежать одной культуре и говорить на одном языке.

Но беда в том, что картезианские субъекты бытующие наедине с объектами не говорят!

Однако, наблюдающий их Курт Хюбнер говорит с нами. И переходит к критике выдвинутых "некоторыми философами" условий тождественного понимания субъектами своих данных.

Он пишет:

"... как выяснилось, не существует ни априорно необходимых форм созерцания, ни общеприемлемых чувственных данных".

Что же до "абстрактных представлений, которые могут быть даны всем людям", то эти данные отнюдь не идентичны чувственным данным.

Относительно абстрактных представлений сразу же возникает вопрос: КЕМ ДАНЫ эти представления?

И здесь уже недостаточно картезианского субъекта познания, и приходится привлекать социального субъекта, члена частного сообщества, внутри которого циркулирует общепризнанная теория.

Именно это и делает Хюбнер, говоря:

"Теперь об "абстрактных" представлениях, принадлежащих теориям. Выражения типа "электрон", "длина волны", "способ мышления", "интенциональность", "принцип римского законодательства" и т. п. не могут быть прояснены ссылкой на определенные формы созерцания или восприятия, но должны быть поняты в рамках именно той дедуктивно-гипотетической структуры теории, в которой они фигурируют".

Осталось добавить сюда специальное сообщество, в коммуникациях которого "фигурируют" названные теории, и от которого Хюбнер хитро отвлекает нас, с умным видом излагая трюизм отличия абстрактных понятий от форм восприятия, и направляя наше внимание на "структуры теории".

В частности, одинаково понимаемая "длина волны" принадлежит сообществу физиков, или радистов, или радиоэлектронщиков, а также радиолюбителям. И эта "одинаковость" обусловлена не "дедуктивно-гипотетической структурой теории", а той техникой, посредством которой данное абстрактное понятие обретает вполне вещественное и чувственно воспринимаемое значение.

Именно технические устройства, типа радиоприемника или ускорителя частиц придают теоретическим понятиям конкретный смысл.

И здесь, соглашаясь с Витгенштейном в том, что...

"... семантическое значение понятий и высказываний определяется их использованием",

Курт соглашается и с нами, с учетом того обстоятельства, что использование понятия "электрон" невозможно вне техники. Именно техника позволяет убедиться в том, что...

"... получаются одинаковые результаты при использовании данных понятий и высказываний".

А бытовые представления, поэтические образы или научно-популярные модели "электрона" несут совсем другие смыслы, сущие в публичных коммуникациях и общениях.

Потому прав Курт Хюбнер, когда говорит, что...

"Если под электроном, к примеру, понимается некий крохотный шарик, вращающийся вокруг атомного ядра, то это лишь субъективная и неясная иллюстрация, почти не имеющая ничего общего с соответствующим физическим понятием".

Так что сообщество лиц, одинаково понимающих что такое электрон, отнюдь не совпадает с широкой публикой, и являет собой узкий круг специалистов, владеющих определенной техникой в рамках соответствующих институтов.