Год Людоеда. Время стрелять - Кожевников Пётр Валерьевич - Страница 52

— Может быть, во второй комнате и размещается? — предположила Морошкина и повернулась к дверям. — Давай уж до конца выполним свой долг.

Они снова вышли в коридор и не спеша двинулись вперед. Лариса включила зажигалку, и при ее подсветке женщины различили слева от себя обшарпанную стену, к которой были прислонены ломаные лыжи, листы старой фанеры и картона. Мультипанова толкнула приблизившуюся дверь, и свет ее зажигалки объединился с тем светом, что скудными люксами поступал в комнату сквозь газеты, которыми были заклеены окна.

— Да что у них тут, траур какой-то? — недоуменно осмотрелась Лариса. — Кого хоть похоронили?

— Может быть, действительно что-нибудь произошло? — Софья прищурилась из-за острой солнечной иглы, проникшей в помещение сквозь дырку в газете. — Смотри-ка, и трюмо завешено!

В углу комнаты слева от дверей стояло покосившееся трюмо, а поверх зеркал свисали скомканные листы черной упаковочной бумаги. В нескольких местах бумага имела брешь, благодаря чему дневной свет, пробивавшийся сквозь дырявые газеты, соединялся с замаскированными зеркалами радужными лучиками, пронзившими насквозь пространство комнаты. В этих лучах искрились бесчисленные частички пыли.

Справа от вошедших стояло разобранное кресло-кровать. Посреди комнаты поблескивал полировкой прямоугольный обеденный стол. Остальным наполнением помещения служили хаотично разбросанные в разных местах тюки и коробки.

— Слушай, Лара, я склоняюсь к тому, что у них, наверное, все-таки кто-то умер, — покачала головой Морошкина. — Пойдем-ка отсюда от греха подальше.

— А может, блин горелый, и умер! — скандально пронзил запыленное пространство гнусавый голос, с дивана посыпались тряпки, и из-под них возник пожилой мужчина в несвежих салатных трусах. Его тело зеленело обширными выгоревшими татуировками, на правой груди отсутствовал сосок, в нижней левой части живота зияло значительное углубление, словно предназначенное для установки воронки. — Что, девоньки, и умереть, блин горелый, нельзя без разрешения?

— Фу ты, господи, чудо морское! — отпрянула и чуть не оступилась Мультипанова. — Вы кто такой, дяденька: человек или оборотень?

— Вас кто сюда пустил? — Софья машинально потянулась к верхнему карману утепленной кожаной куртки, в котором хранилось ее милицейское удостоверение. — Сами-то вы кто?

— А я туточки покедова вот ентову самую фатеру, блин горелый, сторожу! — мужчина выпрямился, сохраняя годами отрепетированную сутулость. Он распушил свои искривленные пальцы веером и начал весь дергаться и изгибаться, словно в нем включился некий заводной механизм. Его голос звучал настолько гнусаво, словно нос был плотно зажат бельевой прищепкой. — Эдик я, блин горелый, Эдик Чапаев, да вы меня, бля, всяко знаете, вы меня еще на одной квартире немого гоняли. Ну, вспомнили? Вы мне все еще говорили: ведите себя, бля, прилично, Эдуард Викторович, не роняйте свою высокую фамилию, а мне эта фамилия, знаете, каким боком вышла?! Вот то-то и оно, бля!

— Ну вспомнили мы тебя, не буянь! — перешла на покровительственный тон Лариса. — Но вы нам все-таки объясните, кто вам, Эдуард Викторович, эту квартиру доверил и где сейчас могут находиться ее законные хозяева?

— Да я же тут, бля, живу по соседству, ну, бля, за стенкой.

Для большей убедительности Эдуард постучал в стену сизым кулаком. Его морщинистое лицо было иссечено шрамами, особое обилие которых пришлось на левую щеку, которую будто подвергли испытаниям африканские жрецы.

— С Бормотухой, тьфу ты черт, бля, простите, с Евгенией Аристарховной, по типу того, бля, что мы уже, как его, не первый год в этом самом гражданском браке пребываем. А когда Алку-то здесь нашли, ну, бля, после выброса, а уж кто ее, прости господи, сама она до того додумалась или враги какие — этого, бля, никто из нас и не видел… Да мы уже с тех пор, мать честная, кому надо, бля, во всем отчитались!

— А что с Аллой Михайловной-то стряслось? Какой еще выброс? — Мультипанова с не меньшим ожиданием посмотрела на Морошкину. — Софья Тарасовна, вы не в курсе?

— Мне пока ничего не известно, — пожала плечами Софья. — А что с ней произошло? Вы можете что-нибудь конкретизировать?

— Ну как это что, бля?! Да здесь это, бля, между шестым и седьмым этажами, а мы, я вам за это, бля, отвечаю, конкретно, бля, тут не при делах! — стараясь быть понятым, Эдуард прищелкивал искривленными, словно опущенными в воду, пальцами, бил тыльной стороной правой ладони по внутренней стороне левой ладони и даже скрипел чернеющими остатками зубов. — Так это, значит, она голая, бля, как после бани, что ли, а уж кто там кого — это, бля, дело десятое и не нашего, бля, министерства!

— Голая, между шестым и седьмым этажами, ну и что? — Лариса повысила голос. — Что тут у вас произошло?

— Слушай, Эдик, ты говори по делу, а то я сейчас наряд вызову, тогда, наверное, у тебя все ровнее пойдет, — предупредила Морошкина. — Ты знаешь, мне это нетрудно сделать!

— Да нет, Сонечка, с ним это дохлый номер, — махнула в сторону мужчины Мультипанова. — Ты же сама прекрасно знаешь этот контингент — у них что не пропито, то отбито! — инспектор по опеке и попечительству говорила о Чапаеве так, словно того здесь и не было. И действительно, мужчина, в свою очередь, общался с какими-то невидимыми женщинам образами, населившими эту обнищавшую квартиру по прихоти деформированного мозга рецидивиста. — Ладно, Эдик, ты лучше ложись отдыхай, а мы об Алле все у Евгении Аристарховны узнаем. Она-то сейчас не пьет?

— Ну как не пьет, бля? А что она, пьет? Да когда она, бля, пила?! — Чапаев с удивлением посмотрел на женщин, словно только что их заметил. — Да вы прикиньте, бля, какая тут у нас ситуевина нарисовалась! Я, бля, им не по крови, а и то, считай, с того дня на кочерге! Ну а как еще такой стресс снять? Родную дочку потерять? Это вам не то что это, как его?..

Мужчина, очевидно, окончательно сбился с толку и, возможно, даже забыл алфавит, он вдруг вновь сел на диван и тупо уставился в пространство.

— Пойдем, Лариса Карловна, проветримся, а там, может быть, и Евгения Аристарховна появится, я думаю, она просто куда-нибудь ненадолго отлучилась, — Софья взяла свою спутницу под руку и начала выводить из комнаты.

Женщины прошли по коридору и вышли из квартиры. В это время парадная дверь отворилась, и в ней появилась пожилая женщина в черном платке. Лицо ее напоминало искрошившийся кирпич.

— А вот и Бормотуха, черт, бля, мамочка! — обрадованно воскликнул Эдик, который, оказывается, уже был тут как тут. — Ну что, мамочка, пивка принесла? Жабры горят, сейчас опять скособочусь!

— Здравствуйте, Евгения Аристарховна, что тут у вас случилось? — Мультипанова шагнула навстречу пенсионерке.

— Здравствуйте! — уступила дорогу Морошкина. — Мы к вам уже заходили, но еще не совсем разобрались в ситуации.

— Здравствуйте! — тяжело выдохнула Бебене, овеяв гостей вязким перегаром. — Погодите, я только со своим сожителем разберусь. Заходи в дом, — скомандовала Евгения Аристарховна Чапаеву, который тут же послушно исчез в квартире. Бебене поднялась на площадку первого этажа и, стоя на пороге своей квартиры, повернулась к встречавшим ее женщинам: — Я только входную дверь прикрою, чтобы с лестницы не морозило.

После того как дверь в квартиру закрылась, женщины услышали неразборчивый крик Евгении Аристарховны, в котором можно было опознать только отборные ругательства, адресованные Чапаеву.

Между тем за дверьми на улицу слышался гомон и угадывалась брань. Неожиданно двери распахнулись, и в парадную вторглись три женщины. Софья не сразу поняла, кто это, а вглядевшись, тотчас признала Антонину, Жанну и Зою.

— Ой, Софья Тарасовна, здрасьте вам! — театрально раскланялась Ремнева. — А мы, простите, и не знали, что вы здесь инспектируете!

— Здравствуй, Тоня! — настороженно посмотрела на пьяную женщину Морошкина и шепнула Мультипановой: — Лара, ты бы не могла всю эту камарилью на улицу выгнать?

— Так, девушки, если вы к Бебене, то это не сейчас, — холодно отчеканила инспектор по опеке и попечительству. — Вам придется обождать, пока мы решим наши вопросы.