Год Людоеда. Время стрелять - Кожевников Пётр Валерьевич - Страница 61

Глава 26

ДОБРЫЙ ДЯДЯ

Никто из домашних не знал, что Корней Иванович является владельцем двухкомнатной квартиры в «немецком» доме вблизи станции метро «Черная речка». Жилье он купил тайно и, хотя завещал недвижимость поровну двум своим детям, совершенно не собирался в ближайшее время ни перед кем, кроме налоговой инспекции, рассекречивать образовавшуюся у него недвижимость.

Ремневу очень нравился этот район, вполне устраивала близость Елагина острова и Приморского проспекта, по которому можно было мгновенно умотать куда-нибудь за город, к берегам Финского залива. А умотать ему, между прочим, тоже было на чем.

Наличие автомобиля также являлось секретом от семьи. Ничего себе, скажут, наш нищий папаня разжился новехоньким девятитысячным «саабом»! Нет-нет, никому из них этого ни в коем случае нельзя знать! Да и кто они вообще такие?! Чем они ему помогли в его тяжелой жизни? Чего доброго сделали? Такой-сякой! — только и слышишь! Так что пусть после его смерти разбираются, кому чего, а пока не их ума это дело — его доходы и покупки!

Знали бы они, родненькие, как ему эти денежки шальные достаются! Не ровен час, гангстеры самого в асфальт закатают! Что ни покойник — то загадка: сам-то хоть уцелеешь или на манер экскурсовода со своим клиентом в загробный мир отправишься? Один Тимур чего стоит. Как он с этим капризным человеком в прошлую ночь намучился! А еще эти его друзья — просто вампиры! Да и от Филиппа тоже можно ожидать чего угодно! Хорошо еще, Корней себя видеозаписью подстраховал, теперь этот фраер у него на надежном крючке, с такого не сорвется!

Между прочим, и на работе Ремнев никому не хвастался ни своим комфортабельным жильем, ни своей классной машиной. Конечно, кто-нибудь из этих змей может что-нибудь проведать или вот так случайно увидеть, как Корней пользуется своим транспортным средством. И чем это все может кончиться, пока что неизвестно. Хоть времена и другие настали, но людишки-то, куда денешься, остались такие же поганенькие!

По большому счету, Ремнев не испытывал привязанности к вещам, хотя какие-то из них — например, та же его новая машина или добротные часы — определенно ему нравились, но не заставляли сходить с ума, как случалось с его многими непосредственными знакомыми. Да, именно знакомыми, потому что друзей, в их высшем смысле, он, кажется, не имел вовсе. Почему кажется, потому что иногда он все же задумывался над тем, не может ли он кого-то всерьез назвать другом, и понимал, что пока нет. Когда-то в молодости ему, пожалуй, казалось, что у него есть друзья, но со временем Корней понял, что все это было наивными заблуждениями или печальной ошибкой.

Особая ясность в вопросах человеческих отношений наступила для Ремнева во время его криминальной эпопеи. Первые испытания начались вскоре после ареста в камере предварительного заключения. Говоря откровенно, он прошел все! Вернее, с ним сделали все, что возможно сделать с человеком, которого решили унизить, изнасиловать, уничтожить…

Корней никогда не простит человечеству пережитых им мучений! Он будет мстить людям до самой своей смерти и даже после нее! Он прекрасно понимает, что ему необходимо было пройти то, что судьба заставила его пройти. Без этих испытаний он бы никогда не стал таким, каков есть сейчас, не стал бы готовым для своего предназначения!

Ремнев прошел от больницы два квартала проходными дворами, постоянно, как бы ненароком, оглядываясь, чтобы лишний раз удостовериться в том, что за ним действительно не следят его завистливые сослуживцы, свернул в подворотню и здесь, на небольшой стоянке, оседлал своего вороного красавца. Он поехал в сторону Смоленского кладбища, где решил заправиться и уже потом отправиться домой.

Проезжая мимо кладбища, Корней коротко взглянул в сторону мелькавших за окнами машины крестов и надгробий и вспомнил тот переполох, который вызвали вчера в больнице чьи-то рассказы о том, что на кладбище нашли расчлененный труп или даже трупы, а может быть, останки целого школьного класса?

Подъезжая к АЗС, Ремнев заметил двух мальчишек, готовящихся перебегать улицу. И хорошо, что заметил, потому что один из них рванул вдруг прямо наперерез его машине, шедшей со скоростью километров восемьдесят в час. Ремнев резко бросил ногу на тормоз. Автомобиль тряхнуло, но он тут же затормозил.

— Куда ты летишь, изжога? — закричал санитар и погрозил бежавшему к противоположному тротуару мальчишке. — Сказать бы твоему отцу, чтобы он тебя по первое число выдрал! Да и отца-то у тебя наверняка никакого нет! Вот и болтаешься так, пока тебя КамАЗом по асфальту не раскатает!

Второй мальчик, ниже ростом и по виду более плотный, испуганно поглядывал на свирепого водителя с тротуара, по инерции улыбался и, видимо, не совсем понимал, что его ждет, когда на окне «сааба» опустится зеркальное тонированное стекло, и что ему сейчас, на всякий случай, лучше предпринять: идти к другу или убежать на кладбище?

— Ну что вы тут, спрашивается, такие перегонки устроили? Машину не видите, слепые? — все еще сурово обратился владелец шикарной иномарки к обомлевшему мальчишке, повернув к нему бледное, довольно страшное лицо с постоянно прыгающими зрачками. — Твой-то корешок глухой или слабомыслящий? Тебя как звать-то, не забыл?

— Я? Это… Ну, меня — Толиком. Да он это, ну, мы туда хотели перейти, на тую сторону, чтобы, значит, на заправке поработать, — дрожащим голосом ответил мальчик и виновато потупился, слегка приоткрыв рот. У него были крупные разреженные резцы, отчего он напоминал симпатичного мультяшного грызуна. — Вы это, ну, не сердитесь, ладно? Мы так больше не будем! Ну да, мы же ничего…

— Да конечно ничего, а я разве чего? — улыбнулся мужчина, показав крупные десны и мелкие зубы. — А кореша твоего как звать?

— Этого-то? Да Женькой! — позволил себе ответную улыбку Толя. — Сейчас он, это, подойдет, только машины малёхо пропустит.

— Да я уже только что видел, как он машины пропускает, — уже, кажется, вполне незлобливо насупился водитель. — Так, не ровен час, и на тот свет можно улететь!

— Ага! И я ему всегда о том толкую! А он вот так каждый раз скачет! — поддержал Толя мужчину. — Ну давай подходи, чего забздел? Да он нам ничего плохого не сделает! Он тебе просто хочет лекцию прочесть, чтобы ты так больше не гонялся!

Второй мальчик медленно приблизился к машине, обошел ее и разместился чуть поодаль от своего приятеля. Лицо его щедро перфорировали веснушки, а из-под лыжной шапочки выбился рыжий чуб.

— Ну что, бегунец, ноги-то не отломились? — Корней продолжал держать неопределенную улыбку. — Сам-то ты понимаешь, чем для тебя такая беготня может однажды окончиться?

— Да я, это, как его, думал, что успею, ну и… — запыхался от скорой речи Женька и тоже улыбнулся, омрачив свое детское лицо сгнившими зубами. Он перевел взгляд на Толика и снова быстро заговорил: — Ага, я его спрашиваю: «Бежим?» Он говорит: «Бежим!» А сам остался. А я побежал. Ну вот.

— А что, пацанята, в школу-то сейчас никому не надо, да? — Ремнев прибавил громкость на магнитоле. — Вы откуда такие деловые несетесь?

— Да мы сейчас, это, деда Мирона, то есть прадеда, навещали, вон в той больнице! — Толя указал куда-то рукой. — Матка попросила, мы и сходили.

— А что с прадедом приключилось? — лицо у мужчины стало участливым и, кажется, не таким страшным. — Что-нибудь серьезное или так, стариковское?

— Да чего-то такое с животом, ну это больше мать знает, а мы-то не очень, — скомкал лицо Женя. — Чего-то ему там проткнули, а зачем, ну мы правда не знаем!

— Понятно! А вы чего, решили прадеду на передачку заработать, да? Или себе на игровые автоматы? Играть-то как, любите? Получается у вас? — Корней достал сигареты и протянул ребятам. — Балуетесь?

— Ага, балуемся! Спасибо! — с готовностью взял две сигареты Толя и передал одну брату. — Ну, когда как! У меня лучше игрушки доставать выходит! Я уже две вытащил: собачку и такую, не знаю, ягоду, что ли, но с ногами. А Жека, он играет лучше!