Год Людоеда. Время стрелять - Кожевников Пётр Валерьевич - Страница 67

А под утро того дня или чуть позже, может быть и под вечер, началось: вначале шум в трубах, но не очень уверенный, так, словно они там для себя специально проверяют, дома ли я, а потом все трубы раскалились, что даже мне в голове нестерпимо жарко стало. И голос тот женский вернулся и повторяет: «Горячие трубы! Горячие трубы!»

Вдруг новый голос, мужской, такой, словно через стенку, слабо слышимый, приходится напрягаться: «Говорит председатель домкома! Трубы гудят, спать не дают, узнайте, у кого это, и сообщите, будем принимать в отношении недисциплинированных лиц самые строгие меры, вплоть до выселения! Повторяю!» И опять то же самое, словно автомат, но так же приглушенно. Несколько раз повторил, у меня уже нервы не выдержали, я кричу: «Мне, между прочим, не только трубы, но и телефонные звонки покоя не дают! А вообще-то, трубы — это обязанности водопроводчика. Мы что, за квартиру не платим? Я вот узнавала уже, так во многих домах к этому вопросу отнеслись более добросовестно и строго, и теперь этот вопрос давно исчерпан. Надо, говорю, воспитывать людей, сознание их пробуждать, а не делать им потачки, а то они нахулиганят, поиздеваются над инвалидом детства, а их где-то, может быть, за эти бесчинства и по головке погладят. Между прочим, тоже очень удобная позиция. Права я или нет?» А в ответ — молчание. Правильно, думаю, сказать-то вам на это нечего, вот вы и попритихли.

Тогда они придумали новый фокус: я воду в ванну наливаю, а в кране именно в этот момент дрожание такой силы происходит, что меня просто к стенке отбрасывает. Или еще изощреннее: я включаю холодную воду, а меня вдруг словно током дернет, и сразу же горячая сама по себе включается. Ни для кого не секрет, что из-за таких нюансов происходит существенный и совершенно неоправданный перерасход воды. Судите сами: сколько времени пройдет, пока ты приноровишься налить воды столько, сколько тебе нужно и в ванне, и в кухне? И это на фоне того, когда нам все сегодня говорят и повторяют: экономьте свет и воду, ставьте счетчики!

Дальше они стали экспериментировать с дверными замками. Я это, кстати, сразу же и заметила: запираю — вроде бы все нормально, открываю — обязательно заминка. Дело дошло до того, что однажды я вышла посмотреть почту, дверь захлопнулась, и я не смогла попасть в свою квартиру — ключ не действовал. На лестнице было полутемно, я стала оглядываться и скоро заметила, как кто-то выскользнул на улицу. Потом, сразу после этого, заходят двое парней, кажется не наши, не отсюда. На дворе — зима, а они раздетые. Меня это удивило. «Вы кого-то ищете?» — спрашиваю. «Да нет, — отвечают, — там, в соседней парадной, какая-то женщина очень кричит и кровь есть, так мы сюда зашли погреться». Я им: «Надо милицию вызвать!» Они: «Да в том-то и дело, что уже вызвали». Спрашиваю: «А вы, случаем, не заметили, кто перед вами из нашего дома выскочил? У этого человека в руках никаких инструментов не было?» — «Да нет, — улыбаются, — никто вроде и не выходил, а то бы мы всяко увидели — не слепые!» А сами в то же время так, я бы сказала, странно улыбаются: вполлица. Стала я их повнимательней разглядывать: молодые, вроде неиспорченные, один, кажется, уже с усиками, может, думаю, обойдется, не те эти люди, которых злодеи на меня травят.

Тогда мне, правда, повезло. Я вдруг очень легко справилась с замком, чего и сама от себя уже никак не ожидала. В квартиру вошла, слышу, надо мной гудит гудок, но уже не через водопровод, а скорее что-то под потолком проложили, какую-то особую, возможно очень дорогостоящую, систему, чтобы так новым образом безобразничать.

В последнее время над тем местом, где стоит моя кроватка, жужжит так, как будто кто-то сверлит, и именно тогда, когда я собираюсь поспать. Часто среди ночи используют гудки, а то еще что-то бормочут неприятным мужским голосом, но очень неразборчиво, — наверное, очередные угрозы в мой адрес, а что неразборчиво, так это чтобы я не могла слова вспомнить и, значит, ничего доказать. Тот, что без лица, заглядывал ко мне в окно, со стороны двора, а на голове у него была надета милицейская фуражка. У меня в связи с этим случаем возникает законный вопрос: кто ему такой произвол позволил и неужели никто за это не отвечает?

Мои догадки и предположения (для доказательств пока слишком мало фактов, а свидетелей они убирают или стараются все делать без них): кому-то, возможно, площадь мала? А для чего еще, скажите на милость, среди ночи кидать на пол тяжести или катать их (я ведь, простите, хромая, а не глухая!)? Если это гантели, то что это за спорт в четыре часа утра? Бывает, и ударяют чем-то тяжелым (похоже на звук падающего ничком тела). Не раз замечала, кто-то бродит надо мной в поздние часы без тапок. (Если будете проверять, то имейте в виду, что даже самые честные и порядочные с виду люди умеют очень искусно прикидываться! Поэтому, советую, сделайте все негласно. Да не мне вас этому и учить!)

Частенько бывает постукивание, как метроном. Доносится до меня и то, как они там толкуют, что лучше со мной сделать: отравить или повесить?

Пожалуйста, вмешайтесь, поскольку терпеть дальше невозможно. Не уезжать же мне отсюда из-за этих безобразников?

Заранее благодарю.

Виктория Следова

P. S. На всякий случай прилагаю тот документ, которого, как я догадываюсь, эти злодеи от меня добиваются, но они его при моей жизни не получат!!!

Настоящий составлен о том, что нижеподписавшаяся Следова Виктория решительным и самым категорическим образом отказывается от всех своих несомненных открытий и знаний в различных областях человеческих знаний и заявляет, что я, Следова Виктория, и в будущем не намерена просить и требовать никаких особых условий жизни в качестве безусловного аванса за мой неоценимый вклад в общее дело развития человечества.

Следова Слдв Еоа Авдеолс Слоедва

Виктория Вктр Иоя Викортя Ятрокив.

Питер-город.

Виктория подняла телефонную трубку и поднесла ее к уху. Раздался первый сигнал. «Раз, два, три», — посчитала женщина вслух гудки и вернула трубку на прежнее место. «Раз, два, три», — еще раз произнесла она три цифры и снова обратилась к аппарату. Теперь она выслушала пять сигналов и вновь повторила свой счет. В третий раз те же действия были произведены на счет «семь». После этого Следова еще раз подняла трубку, набрала «357» и, вслушиваясь в гудение и потрескивание мембраны, начала беззвучно произносить одними губами, впрочем очень тщательно и степенно, какие-то слова.

— Спасибо вам за одобрение моей работы, — поблагодарила Виктория Ивановна своего невидимого собеседника и положила трубку. — Теперь надо будет Бореньку попросить, чтобы он мое письмецо к участковому отнес. А что-то его все еще нет из школы? Что у них там сегодня, пионерское собрание, что ли? Ну ничего, я подожду, у меня дело неспешное, хотя и важное.

Глава 30

ГОСТИ «ОКОЕМА»

Как только Федор и Софья с Ваней появились в «Окоеме», к ним навстречу выбежали Настя Ремнева и Костя Кумиров — дети уже освоились в здании и, конечно, предпочитали находиться возле компьютера, где содержались всякие интересные для них игры. Девочка еще не знала о том, что она потеряла свою бабушку, а мальчик не знал о том, что лишился отца. Взрослые договорились оградить ребятишек от этих трагичных вестей, наказали Боре ничего не говорить Олегу, а если тот все-таки каким-то образом узнает, попросить его оставить эту информацию при себе. Ревень тоже был здесь и также выбежал в прихожую. Голоса остальных детей доносились из разных помещений, и это очень порадовало Федора — их дом ожил!

Ваня обнял сестру, которая так сильно к нему прижалась, словно хотела, подобно фигуркам из пластилина, которые с ней сегодня лепила Зинаида, слиться со своим братом, чтобы всегда быть под его защитой. Поласкавшись, Настя повела Ваню наверх, чтобы похвастать тем, какие куклы ей здесь подарили и как она украсила свою комнату.