Год Людоеда. Время стрелять - Кожевников Пётр Валерьевич - Страница 72

— Да после таких приколов можно лет по восемь схлопотать! — лицо Еремея изменила то ли улыбка, то ли гримаса. — Ладно, пошли разомнемся, раз переоделись!

Когда друзья вошли в зал и сели на положенных друг на друга матах, все ученики Марка сидели на полу, скрестив ноги, а он, сидя напротив них, многозначительно водил руками.

— Поймите, уважаемые, главное! Наша школа исповедует принцип камня и воды, — продолжал дополнять свои слова жестикуляцией Клептонян. — Это значит, что вода использует энергию камня, обтекает его и…

Глава 33

АЗБУКА ПРИШЕЛЬЦЕВ

— Мама, ну мы правда только на минутку заскочили, — оправдывался Борис. — Вот только с собачками сейчас погуляем и опять побежим по делам. У нас сегодня очень серьезные планы, я просто тебе не могу про них ничего рассказать, даже с братом не могу поделиться, вот так! Это секретно!

— Боренька, я тебя прошу только об одном: выгуляй собачек и отправь одно письмецо, — в который раз уже повторяла свою просьбу Виктория. — Одно письмецо, оно тоже очень важное! Больше терпеть нельзя, понимаешь, сынок?

— Да понимаю, понимаю! Ну давай его сюда! Конечно отправлю! Ты даже не беспокойся! — Следов принял от матери конверт и положил его в карман полупальто. — Отправлять, как всегда, заказным с уведомлением, да?

— Конечно, молодой человек, конечно с уведомлением! — подтвердила Следова. — Скажите, пожалуйста, а вы, случаем, моего Бореньку не встречали? А то он, знаете, обещал сегодня зайти и почему-то не пришел? А я, признаться, очень за него волнуюсь! Он вечно попадает во всякие истории!

— Да вот он, ваш Боренька, вот он! — Следов указывал пальцем на смутившегося Олега, который покраснел и даже опустил глаза. — Вы что, мамаша, уже своего сына забыли?

— Это что, правда, да? Боренька, ты так вырос? — Виктория подозрительно всматривалась в мальчика. — Интересно, а чьи же тогда фотографии хранятся у меня в альбоме?

— Да какая разница, мамаша?! — Борис уже намотал на каждую руку по нескольку поводков и готов был отправиться на прогулку. — Олежа, ты возьми вон тех двух белых пушистых и эту серую с пятнами!

Как только братья вышли на улицу, собаки начали тащить их каждая в свою сторону. Борис, конечно, уже давно привык к этим прогулкам и не обращал никакого внимания на все старания своих девяти подопечных, а Олег старался как-нибудь угодить каждому из трех животных, но даже это оказывалось почти невозможным.

— Давай договоримся так: я тебе вообще ничего не буду подсказывать, а ты сам попробуешь угадать то, ради чего мы с тобой сюда пришли, — Следов поправил обвалившуюся на лоб буденновку, шмыгнул носом и передернул плечами, очевидно поуютней обустраивая свое субтильное тело в просторном и тяжелом зимнем джинсовым полупальто, выданном ему Федором Бороной из скопившейся в приюте «Окоем» «гуманитарки». Борис часто совершал, казалось бы, лишние движения, которые провоцировали нервозность и даже явное раздражение у тех, кто с ним общался или просто оказывался рядом. — Ты давай вот что — главное, не бойся! Здесь же нет ничего страшного: никто на тебя не нападет и не укусит! Ты же мне сам говорил, что умеешь разгадывать загадки. Вот и здесь — будь внимательней, и все получится. Давай! Я в тебя верю!

— Да как же я угадаю?! — Ревень неуверенно покосился на старшего брата, который продолжал вести его дальше по набережной Смоленки. Они уже прошли мимо последнего моста через речку и приближались к набережной Невы, где начиналась стоянка пароходов и паромов. — Ты мне хоть подскажи, что я, вообще-то, должен делать: слушать тебя, смотреть или что-то вспоминать? Ну как-то помоги, а то я ведь не понимаю, как в это играть.

— Ну ладно, уговорил! Давай мы только с тобой собак вон там, у решетки, привяжем, чтобы они нам не мешали, а сами немного пройдемся, — сделал глубокий вдох уставший после интенсивной ходьбы Борис. — Хотя это совсем даже не игра, а очень серьезная, никому не известная вещь. Мы за это открытие еще, может быть, Нобелевскую премию получим — ее самым великим людям дают. Я тебе сделаю одну, ну от силы две подсказки. Это как в школе, знаешь: если затрудняешься с ответом, предлагают такие специальные наводящие вопросы. Тогда, если совсем неуч попадется, — даже ему дается шанс, чтобы справиться. А ты ведь парень неглупый, правда? Значит, осилишь. Да перестаньте вы брехать, фу, кому сказал!

Крик Бориса не возымел на собак никакого действия, и они продолжали лаять, безнадежно запутавшись в поводках, сделанных из бельевых веревок и другого подручного материала.

— Да не совсем, наверное, полный дурак буду, — пожал плечами Олег. — А чего? Я в школу только последний год не ходил, когда нас уже совсем примяло. А так я даже с компьютером дело имел. Да, там знаешь какие сложные игры?! Это только так говорят, что от компьютера тупеют! А ты вот попробуй, если сам тупой, в какой-нибудь игре на несколько уровней подняться! Чуть зазевался или о чем-нибудь другом подумал — все, сливай воду! Я вот когда в гонки играл…

Следов подошел к тому месту, где Смоленка брала свое начало, и начал привязывать животных. Младший брат сделал то же самое, и, избавившись от собак, они прошлись еще по набережной.

— Хорошо-хорошо, не спорю, умный! Давай теперь сделаем так — я буду говорить, а ты думай! — Следов замедлил шаг и остановился напротив пустующего дебаркадера. Он повернулся в сторону оледеневшей Невы, над которой, словно крыша огромного туннеля, нависло бурое небо, населенное множеством огоньков. На другой стороне реки тоже мерцали и мигали огоньки, принадлежавшие флоту, набережной, домам. — Как ты думаешь, мы, то есть люди, на земле самые умные, да? Никто нам здесь не конкурент, да? Так или нет?

— Ну а кто же еще? Конечно! — мальчик с явным наслаждением ощущал на себе теплую вельветовую куртку, выданную ему все тем же благодетелем Федором Даниловичем. — Что ж, мы столько всего вокруг понастроили да напридумывали и кто-то вдруг нас умнее? Да ну, да я никогда в этот бред не поверю! Чтобы какие-нибудь там инопланетяне…

— Тихо, тихо, не спеши! Главное, ты только не заводись! А как ты думаешь, кроме нас во Вселенной еще могут обитать какие-нибудь разумные, может быть даже более разумные, существа? — назидательно выставил указательный палец Борис. — Ну вот хоть на Марсе, хоть на Венере или еще где-нибудь? Космос-то бесконечен. Тебе это говорили в школе?

— А почему нет? Наверное, — Ревень соизмерил взглядом бело-синий палец брата и перевел взгляд на небо. — Места-то много, вон сколько звезд на небе горит! Чего же там кому-то и не жить, если условия подходят? Я, когда очень тяжело было, все мечтал на какую-нибудь звездочку перелететь: так все смотрел на небо и выбирал, на какую нам лучше перебраться. Ну мне, мамане, отцу. А потом понял, что все это — мечты, как я там окажусь, через мысль, что ли? Лететь-то мне на чем?

— Ну, этого я точно не знаю, вдруг и через мысль можно улететь, — сосредоточился на новой теме молодой человек. — А что? Наверное, ученые когда-нибудь и этот способ изобретут. Но ты вообще сам уже очень близко подобрался к моему вопросу. Давай дальше, да?

— Давай, — поежился младший брат. — Я сейчас буду еще думать, ладно?

— Тебе чего, холодно? — Следов тронул мальчика за плечо. — Продувает?

— Да нет! — Олег мгновенно замер, выжидая, продолжит ли старший брат начатое движение. — Это я так просто, привык к холоду, что все еще по старой памяти дергаюсь, а так тепло! Классная вещь!

— Да, Данилыч — достойный мужчина. Я его как-то проверял через своих знакомых, выяснилось, что он ничем себя не запятнал. Все только для детей! Таких людей сейчас мало! Каждый норовит у другого что-то отобрать! — Борис спохватился. — Ну думай, думай! Вот если бы ты сам попал в совершенно неизвестный и непонятный тебе мир, что бы ты сделал, чтобы в этом мире на тебя обратили внимание? Представь себе, ты для них абсолютно невидим, неосязаем, ни следов, ни запаха от тебя нет — как о себе лучше заявить? Так, чтобы кто-то хоть смог догадаться о том, что тут кто-то есть?