Год Людоеда. Время стрелять - Кожевников Пётр Валерьевич - Страница 84

Ремнев приблизился к Толе, который заерзал на своем месте и с мольбой посмотрел на мужчину. Санитар протянул руку, зацепил пальцами скотч, запечатавший мальчику рот, и резко его оторвал от кожи. Мальчик закричал и заплакал.

— Ну тихо, тихо, а то ты знаешь, у меня сердце больное, и я таких сцен не переношу, — жалобно посмотрел на Толю Корней. — Заглохни, а то я тебе сейчас глазенки повыковыриваю!

Толя затих, но продолжал трястись, очевидно не в силах побороть бившую его дрожь. Женя полными ужаса глазами следил за всем происходящим и, когда мужчина шагнул в его сторону, зажмурил глаза.

Ремнев подошел к Жене и также стремительно освободил его рот. Лицо мальчика скривила гримаса, но он старался не проронить ни звука.

— Ты чего молчишь-то, а? — присел на корточки рядом со вторым пленником Корней. — Не молчи, а то у меня такие нервы расшатанные, что если люди молчат, то я могу им и уши отрезать.

После этих слов Женя начал издавать высокие протяжные звуки, а его глаза наполнились крупными слезами.

— Что же мне с вами, партизаны, сотворить, а? — мужчина осмотрел помещение, в котором было много не совсем понятных пленникам предметов, в основном какие-то станки, а на стенах висели наручники, плетки, всевозможные колющие и режущие предметы. — Может, чего сами присоветуете, вы же ребята смекалистые?

— Дяденька, отпустите нас, а? — попросил сквозь рыдания Толя. — Мы никому ничего не скажем, правда! Я вам отвечаю!

— Мы даже не помним сюда дороги! Отпустите нас! — взмолился Женя. — Мы просто уйдем, и все! И сразу все забудем! Честное слово!

— Нет, мальчишки, уйдет только один! — Ремнев поднялся и начал расхаживать по кессону. — Но вот кто уйдет, угадайте, а? Кто из вас умнее?

— А как уйти? — робко спросил Женя. — Что нужно сделать?

— А что бы ты, стриж, сделал? — Корней достал сигареты и закурил. — Курить-то будешь?

— А можно? — губы мальчика были воспалены, и на них выступила кровь. — Вы не рассердитесь?

— А чего мне на тебя сердиться? — улыбнулся мужчина и скосился в сторону двух видеокамер, которые были установлены в других углах подземелья. — Давай-ка посмоли!

Мужчина протянул мальчику свою дымящуюся сигарету, но, когда тот приоткрыл для нее рот, направил фильтр пленнику в ноздрю.

— Ой, чего вы?! — удивился Женя и мотнул головой.

— Делай как надо, а не то я тебе кровь пущу, понял? — по-прежнему шутливым тоном произнес Ремнев и вставил сигарету покорному мальчику в ноздрю. — Теперь давай тяни, чтобы из другой носопыры дым коромыслом пошел!

Мальчик попытался выполнить приказ, но захлебнулся дымом и закашлялся, сигарета выпала из его ноздри и упала на брюки.

— Ну вот, ты даже этого не умеешь сделать! — тон Корнея казался расстроенным. — Давай хоть так попробуем, чего у нас с тобой выйдет?

Мужчина зажал голову пленника руками, взял сигарету и запаленным концом направил ему в ноздрю. Мальчик закричал и задергался в руках мужчины, но тот продолжал засовывать ему сигарету и остановился лишь тогда, когда она полностью скрылась у Жени в носу.

— Только не кричи, ладно, а то я тебе еще по сигаретине в уши затолку! Понял, звереныш?! — заорал Ремнев мальчику в ухо и вдруг впился в это ухо зубами…

Глава 39

ЧЕЙ КОЗЫРЬ СТАРШЕ?

— Запомни, Стрелок, мы им так просто не сдадимся! Теперь нам уже терять нечего! Я как чувствовал, что за смертью своей лечу! Но пусть они еще попробуют нас взять! — рычал в трубку Руслан. — Здесь еще кое-что осталось!

— Кто нас вломил, Левша? — прервал тираду своего наставника Стрелок. — Надо нам эту падлу хоть перед смертью грохнуть!

— Кто-то нас пас, братан, причем конкретно пас! — заключил Драев. — Ну ладно, я с тобой еще позже побазарю: у меня тут приличное число народу в залоге томится, скоро начнем отстреливать! Ты на меня посматривай и, если что, подключайся! Бей в голову, чтобы не мучились и наши патроны берегли!

Руслан отключил соединение и повернулся к залу, где белели испуганные лица всех тех, кто оказался его заложниками. Здесь было человек сто, из них большинство — дети. После того как Левша со своими подручными выскочили на сцену, они согнали всех артистов и других работников театра в зал. Пацаны тоже рванули вниз, чтобы перекрыть выход. Драев скомандовал зрителям, чтобы они не двигались, а тех, кто нарушит его приказ, он обещал тотчас пристрелить.

Стрелок и Чистый закрыли двери и встали возле них, чтобы наблюдать за движением в зале, а Руслан остался на сцене. Он объявил людям, что они стали его заложниками, и велел подходить по одному к месту его нахождения, чтобы выложить здесь свой мобильник и, на всякий случай, ценности и документы. Тем, кто это не выполнит, была обещана смерть.

Лолита стояла спиной к полыхающему иллюминацией зданию театра «Серпантин». Здесь работали журналисты и других каналов, которые также проведали о захвате заложников на Васильевском острове. Люди в форме и штатском проявляли свое извечное недовольство наплывом папарацци, словно те могли им сорвать переговоры с бандитами или наверняка исподволь готовящийся штурм театра.

— Группа вооруженных людей, количество которых пока достоверно неизвестно, проникла сегодня вечером через служебный ход в здание театра «Серпантин», — комментировала Руссо суть событий. — Эти люди взяли в заложники всех, кто в это время здесь находился: актеров, зрителей, даже работников охраны, которые по каким-то причинам не смогли оказать должного сопротивления. С момента вторжения в театр бандиты были блокированы сотрудниками охранной фирмы «Эгида-плюс», которые оцепили здание и заняли позиции внутри самого театра. Бандиты заставили заложников связаться со своими близкими, с правоохранительными органами и со средствами массовой информации, после чего объявили свои требования: десять миллионов долларов, загранпаспорта, пища, питание и три микроавтобуса с затененными стеклами и полными баками горючего. Свои дальнейшие условия бандиты обещали объявить после выполнения поставленных ими условий. В том случае, если их ультиматум не будет выполнен до ноля часов, бандиты обещают расстреливать по одному заложнику с интервалом в десять минут. Бандиты заявили также о том, что они заминированы сами и сейчас минируют заложников на случай неудовлетворительных действий со стороны властей. В данный момент бандиты, а мы их, наверное, уже можем назвать террористами, требуют прихода врача, который мог бы оказать неотложную помощь тем зрителям, которым стало плохо, а также вывести из театра нескольких несовершеннолетних, наиболее остро нуждающихся… Простите, к сожалению, представители правоохранительных органов просят прервать наш репортаж и переместиться в другое место, поскольку здесь, по их мнению, находиться опасно для жизни. В ближайшее время мы выйдем в эфир со свежими новостями.

Лолита покинула избранную точку и, пока ребята высматривали другое подходящее место, закурила. Тем временем к зданию театра все подъезжали и подъезжали грузовики и бронетранспортеры, из которых выпрыгивали люди в форме и исчезали в дверях театра, окрестных подъездах и подворотнях. В окнах прилегающих к театру домов гас свет, а на улицу выходили люди, обвешанные вещами, которых силы правопорядка принудительно эвакуировали на случай перестрелки или взрывов.

— Ну что, доча, опять мы с тобой встречаемся на горячей точке? — грустно улыбнулся Станислав. — Когда ты, Дашенька, будешь отдыхать, а? У тебя же, кажется, только что была одна съемка?

— И не одна, папа, а целая вереница! — ответила усталой улыбкой Лолита. — Мы там такого наснимали, просто Гиляровский какой-то, а может быть, даже и до Достоевского дотянет! Я уже не понимаю, где жизнь, а где театр, и в каком времени мы сейчас живем.

— Станислав Егорович, мы здесь больше не нужны, в том смысле, что дальнейшие действия могут осуществлять только представители милиции и спецназа, а мы все-таки, как ни крути, для них частная лавочка получаемся! Здравствуй, Дашуля! — из мрака подворотни выявилась фигура Плещеева. — Если хотите последить за развитием событий — нет проблем, а участвовать в освобождении заложников нам пока ни под каким соусом не разрешают!