Все, что она хочет (СИ) - Лем Ирина Николаевна - Страница 46

Марк с торжеством взглянул на Бринкхорста. Тот метнул молнии в ответ.

Присяжные удалились на совещание. Оно длилось всего  три четверти часа, что явилось своего рода рекордом для таких сложных дел, как пересмотр вынесенного ранее приговора.

Судья Томич спросила:

- Решение принято?

Председатель группы присяжных - высокий афро, державший бумагу  темными пальцами со светлыми ногтями, ответил:

- Принято единогласно. Вердикт: не виновна ни по одному пункту.

Зал ответил дружным вздохом, кое-кто зааплодировал. Поднялся шум.

Марк откинулся на спинку, закрылся ладонями и как-то отупел - от неверия, удивления, облегчения. Требовалось осознать, и осознание длилось не дольше секунды. Руки сами собой сжались в кулаки и вскинулись в победном жесте.

Коллеги поздравляли, хлопали по плечу, он отвечал такой широкой улыбкой, что сам себе казался глупцом.

Подошел Бринкхорст. Протянул руку.

- Я под впечатлением, - буркнул, не глядя Марку в глаза.

Судья постановил освободить заключенную немедленно. Конвоирши сняли оковы, похлопали Люсию по спине и удалились, оставив ее в полной растерянности.

Про главную героиню в суматохе как-то забыли, она робко улыбалась, оглядывая окружающих, будто искала подтверждения - да, справедливость, за которую пришлось заплатить тремя годами жизни и половиной здоровья, наконец, восторжествовала.

Наткнулась взглядом на Марка - он кивнул, подошел, приобнял, она уткнулась лбом в грудь, заплакала. Сам едва сдержался. Хорошо, подбежала дочь Люсии и, бросив объемистый пакет на пол, обняла мать. Обе  рыдали и смеялись одновременно. В пакете Марк заметил одежду - значит, дочь верила в оправдание с самого начала, похвальная преданность.

Отошел в сторонку, оглядел пустеющий зал. Здесь он выиграл процесс, который по абсурдности обвинений не имеет прецедентов. Без преувеличения сказать - историческая победа. Она войдет в анналы адвокатской науки, ей будет посвящена статья в Википедии. Имя адвоката Руттенберга станет широко известным в узких профессиональных кругах.

Ха, смешно... Марк - выдающаяся личность?

Почему никто не замечает?

Придется восхищаться собой в одиночку.

Прошелся вдоль стены, остановился перед портретом седого господина в черном сюртуке, сидевшего в полуоборот и строго смотревшего на Марка. Может, когда-нибудь рядом повесят его портрет...

Хотя - зачем?

Чтобы помнили потомки.

А разве это имеет значение, если ты уже умер?

Так, углубляться в философию не будем. Вернемся на землю. Прежде, чем отправиться по домам, надо договорится с коллегами о новой встрече, обсудить кое-какие вопросы и сумму, которую предъявят к оплате. Штат проиграл и должен раскошелиться. В счет будут внесены большие и малые затраты по самому высокому тарифу - адвокатам, профессору из Колумбии и, самое главное, возмещение ущерба Люсии.

10.

Процесс закончен, сейчас бы отдохнуть. Марк чувствовал себя удовлетворенным, но ментально и физически вымотанным, как если бы пробежал вдоль побережья от Лонг Бич до Сан Диего в самое жаркое время суток, решая в голове каверзные задачи.

Включил телефон и первым делом  позвонил в контору - знал, что его звонка ждут. Бернс поставил свой аппарат на громкий прием и, когда Марк объявил о победе, услышал дружный, одобрительный гул. Бернс сказал:

- Мы все тебя поздравляем! Приезжай без задержки, ждем в полном составе. Ты выиграл процесс десятилетия. Событие знаменательное, надо отметить. Шампанское, торт на столе. Кстати, много журналистов вас ожидает?

- Целая толпа. Суд только что закончился. Очень вовремя для телевизионщиков. Не думаю, что они нас надолго задержат. Должны поторопиться, если хотят успеть с репортажами к восьмичасовым новостям. Надеюсь быстро отвязаться. В крайнем случае попытаюсь свалить интервью на Скотта. Он у нас отвечает за связи с прессой, пусть отдувается.

- Ты не очень устал? - заботливо вопросил Бернс.

- Устал, но в хорошем смысле. Победа воодушевляет.

- Насладись ею. Теперь ты знаменитость в Лос Анджелесе. Я горжусь тобой. И буду рад увидеть по телевизору. Скажи журналистам что-нибудь умное и - сюда, праздновать.

- Хорошо. До встречи!

Адвокаты вышли из Дворца Правосудия дружной группой и сразу попали в окружение людей с камерами, диктофонами и головастыми микрофонами в руках и на длинных штангах.

Опытные журналисты нутром чуют героя дня и к нему первому бросаются за комментарием. Самая плотная толпа образовалась вокруг Марка. Толкаясь и выкрикивая вопросы, они чуть не сбили его с ног, пришлось выставить руки, чтобы сохранять хоть какую-то дистанцию. Краем глаза он заметил одиноко пробежавшего вниз обвинителя Бринкхорста, и не почувствовал ни капли сострадания. «Кто победил, тот все возьмет, кто проиграл - ни с чем уйдет» - так пела легендарная АББА.

Всеобщее внимание Марку не льстило - он не стеснительный, но и не любитель выставлять себя напоказ. Смотрел на этот цирк немножко со стороны и замечал лишь негативные вещи. Вот, значит, как ощущается звездный статус - толпа вокруг и микрофоны у носа. Полнейшая клаустрофобия и хаос: незнакомые люди взяли в кольцо и чего-то требуют от него все разом. А голова пуста, и не хочется возвращаться мыслями в только что произошедшее - оно завершилось, именно так, как он планировал, потому сегодня больше неважно.

Отключиться бы, посидеть в тишине, прийти в себя. Но - десятки глаз устремлены с просительным выражением. Наверное, так смотрела толпа две тысячи лет назад на мессию - чтобы прикоснулся и вылечил. Марк потихоньку начинал злиться. Он не мессия и не лекарь, чего они его окружили? Дать бы самым наглым в ухо, на остальных гавкнуть нецензурным выражением, чтобы расступились и оставили в покое...

Стоп! Хватит канючить.

Посчитать в обратном порядке, прийти в себя. Нельзя срываться перед камерами, иначе вместо триумфа получится скандал: вышедший из зала суда адвокат, раздраженный от усталости, раздает тумаки журналистской братии.

А здорово бы выглядело...

Ладно, не стоит обижаться, они на работе.

Призывая толпу к спокойствию, Марк поднял руку и, через силу улыбнувшись, обратился к ближайшей журналистке с микрофоном, под головкой которого стоял лейбл крупнейшей телекомпании штата.

- Пожалуйста, ваш вопрос.

- Вы довольны результатами процесса? Что вы от него ожидали? Как себя чувствует мисс Берекел? - скороговоркой проговорила она.

Стандартные, подходящие для всех случаев вопросы, на которые предполагаются такие же незамысловатые ответы - придумали бы их сами и не топтались бы целый день на жаре.

Проблема в том, что те ответы должны прозвучать из уст участников процесса, от того увеличивается их ценность.

- Мы очень довольны. Получили именно тот результат, на который рассчитывала адвокатская группа. Мисс Берекел в порядке, - ответил и повернулся к репортеру с лейблом молодежной программы на бейсболке. - Теперь вы.

Тот вздрогнул и от неожиданности забыл - что хотел спросить. Пока он мямлил, из-за спины Марка высунулся красный микрофон с вопросом:

- Что вы ощутили, когда услышали вердикт присяжных?

- Облегчение.

И так далее.

Ничего оригинального не спросили. Неинтересно им углубляться. Как оказалось возможным бездоказательно обвинить человека в шести смертях? Как удалось Люсии выжить в тюрьме с клеймом «убийца»? Сколько времени потратил Марк на сбор новых доказательств? Сколько нервов стоила ему победа?

Ну, не спросили и ладно. Даже хорошо. Отделался небольшой потерей времени. Продолжая отвечать, Марк потихоньку продвигался ближе к Скотту, тоже окруженному толпой. Пару раз сделал ссылку на него и, наконец, передал инициативу в интервью, тем более, что тот общался с прессой более охотно - когда еще выпадет случай оказаться в центре внимания, надо испить чашу славы до последней капли.

Бросая короткие ответы налево-направо, Марк выбрался из людской кучи и направился к машине. Устроился за рулем и первым делом нажал кнопку управления крышей. Пока она отъезжала, прикрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул холодный, с примесью цементной пыли, гаражный воздух, ворвавшийся внутрь.